Никогда не понимал мужчин, которые бросают жён. Честное слово.
Вот сижу на совещании, смотрю на этого Петра Михайловича из финансового отдела, и думаю: как же ты смог. Двадцать лет брака, двое детей, а он как ни в чём не бывало на работу приходит, улыбается, про какие-то отчёты рассуждает. А ведь развёлся полгода назад. Говорят, любовница молодая завелась. Секретарша или кто там у него. Типичная история.
Мне такое в голову не лезет. Никогда.
У меня с женой всё прекрасно. Двадцать два года вместе, и ни разу не пожалел. Ну, может, иногда думаешь о чём-то таком, но это же нормально. Мысли всякие в голову лезут, это не значит, что ты изменщик.
— Виктор Сергеевич, вы согласны с предложенным бюджетом? — спрашивает меня директор.
— Да-да, конечно, — киваю, хотя понятия не имею, о чём речь.
Совещание заканчивается, все расходятся по кабинетам. Захожу к себе, включаю компьютер. Смотрю на экран, а там отражение моё собственное видно в чёрном мониторе, пока загружается. Пятьдесят пять лет. Седина на висках. Костюм серый. Галстук не первой свежести, но какая разница.
Вспоминаю про Виталика. Коллегу моего бывшего. Виталик его все звали, хотя официально Виктор Сергеевич. Странное совпадение. Похожи мы были даже немного, только он моложе меня на пару лет. Ну и судьба у него сложилась так, что только диву даёшься. Вот прямо как назидательная история для тех, кто в семье не ценит то, что имеет.
Виталик работал в соседнем департаменте. Тихий такой мужик. Жена у него, дети двое взрослых. Сын уже женился, дочь в университете училась. Обычная семья. Серые будни. Каждый день одно и то же: дом-работа-дом. Разговоры за ужином про то, сколько стоит электричество и почему соседи сверху шумят. Никакой романтики. Жена его, Галина звали, располнела за годы, постоянно уставшая какая-то ходила. То голова болит, то спина, то ещё что-нибудь. Контакта этого самого, говорил Виталик, у них уже лет пять не было. Ну, может, четыре. В общем, давно. Как будто вычеркнули эту страницу из жизни.
А потом в их отдел пришла новая сотрудница. Светлана. Тридцать восемь лет, разведена, детей нет. Красивая. Не то чтобы какая-то модель, но знаешь, когда женщина за собой следит. Ухоженная. Причёска всегда аккуратная, маникюр, духи приятные. Улыбается часто. Голос мягкий такой.
Виталик на неё сразу обратил внимание. Кто бы не обратил. Он мне рассказывал потом, когда мы в комнате отдыха стояли. То есть нет, не там, я просто путаю. На перекуре мы вместе просто разговаривали. Виталик говорил, что когда Светлана впервые ему улыбнулась, у него внутри что-то перевернулось. Как будто вспомнил, каким был двадцать лет назад. Когда ещё не устал от всего этого.
Они стали общаться. Сначала по работе. Потом чуть больше. Он ей помогал с отчётами, она его угощала домашним печеньем. Такая милая деталь. Печенье с шоколадом. Виталик говорил, что оно тает во рту. Галина, жена его, давно уже ничего не пекла. Говорила, что некогда и не для кого стараться.
Началось всё постепенно. Они обменивались сообщениями в мессенджере. Сначала смешные картинки. Потом шутки. Потом личное. Светлана писала, что чувствует себя одинокой. Что после развода так и не смогла найти того, кто бы понял её. Виталик отвечал, что понимает это чувство. Что сам уже много лет живёт как будто в футляре.
Однажды они остались вместе на работе допоздна. Доделывали какой-то срочный проект. В офисе пусто, только они двое. Разговорились. Про жизнь, про мечты, про то, как всё могло бы быть иначе. Светлана призналась, что Виталик ей нравится. Просто так, без всяких намёков, прямо в лоб. Он, конечно, растерялся. Но внутри запрыгал от счастья, как мальчишка. Потому что давно уже не чувствовал себя нужным. Давно не видел в чьих-то глазах этого огонька.
Они поцеловались прямо там, в офисе. Виталик говорил, что у него голова кружилась. Как в молодости. Как будто ему не пятьдесят три года, а двадцать пять.
***
После того вечера Виталик понял, что не может больше так жить. Что нужно что-то менять. Они со Светланой стали встречаться тайком. После работы заходили в кафе на другом конце города. Гуляли по паркам. Разговаривали часами. О жизни, о будущем, о том, сколько времени упущено.
Светлана сказала ему однажды:
— Виталик, я не хочу быть любовницей. Я хочу быть с тобой по-настоящему. Хочу, чтобы мы жили вместе. Чтобы ты приходил ко мне домой, а не убегал каждый вечер к жене.
Он тогда испугался. Потому что понял, что она права. Что так больше нельзя. Что нужно принять решение.
Дома Галина ходила недовольная. Постоянно на него огрызалась. Откуда поздно приходишь, почему телефон не берёшь, где был. Виталик врал. Говорил про задержки на работе, про встречи с друзьями. Галина, кажется, даже не особо интересовалась. Просто спрашивала для порядка. Как будто и сама не хотела знать правду. Удобнее было притвориться, что всё в порядке.
Дети уже выросли. Сын жил отдельно. Дочь то дома, то у подруги ночевала. Семьи как таковой уже и не было. Только формальность.
Виталик решился. Сказал Галине, что хочет развестись. Честно объяснил, что встретил другую женщину. Что любит её. Что больше не может жить в этой пустоте.
Галина удивилась. Даже не закричала, не заплакала. Просто смотрела на него, как на незнакомца. Потом тихо спросила:
— Я тебе так противна стала?
— Нет, — ответил Виталик. — Просто мы уже не те люди. Мы чужие друг другу.
— Ты думаешь, мне легко? — голос её дрожал. — Думаешь, я не устала? Думаешь, мне не хочется, чтобы меня кто-то обнял, пожалел, сказал, что я красивая? Но я не бегу на сторону. Я помню, что обещала быть с тобой и в горе, и в радости.
— Галина, какая радость? — он повысил тон. — Мы просто существуем рядом. Это не жизнь.
— Это семья, — возразила она. — Это ответственность.
Но Виталик уже всё решил. Съехал через неделю. Снял квартиру недалеко от Светланы. Документы на развод подали без проблем. Дети отреагировали спокойно. Сын сказал, что взрослые люди сами разберутся. Дочь промолчала, но глаза были какие-то пустые.
Светлана была счастлива. Готовила для Виталика, встречала после работы, целовала, смеялась. Они ходили в театры, в рестораны, путешествовали на выходные. Жизнь наконец-то заиграла красками. Вот оно, думал Виталик, настоящее счастье. Не зря же я на это решился.
Через полгода Светлана сказала, что хочет ребёнка.
— Виталик, мне тридцать восемь. Скоро будет поздно. Я всю жизнь мечтала стать мамой, но с первым мужем не получилось. Теперь у меня есть ты, и я хочу родить от тебя.
Виталик растерялся. Дети у него уже были. Взрослые дети. Ему пятьдесят три года. Какой ещё ребёнок.
— Света, ну давай подождём. Устроимся нормально, деньги накопим.
— Ждать некогда, — она смотрела на него серьёзно. — Время идёт. Если ты не хочешь, скажи сразу. Я должна знать.
Конечно, он согласился. Потому что боялся её потерять. Потому что она была единственным, ради чего он всё это затеял. Без неё возвращаться было некуда. Галина его бы уже не приняла, да и сам он не хотел назад.
Они пытались полгода. Не получалось. Пошли к врачам. Обследования, анализы, процедуры. Выяснилось, что у Светланы проблемы. Естественным путём забеременеть вряд ли получится. Предложили суррогатное материнство.
Виталик думал долго. Это же огромные деньги. Его зарплаты едва хватало на съёмную квартиру и обычную жизнь. А тут нужны миллионы. Но Светлана так смотрела на него. Глаза полные надежды. Как он мог отказать.
Занял у меня денег. Крупную сумму. Обещал вернуть через год. Я не возражал, хотя понимал, что вряд ли увижу эти деньги снова. Ну, Виталик же, почти тёзка. Помочь нужно было.
Нашли суррогатную мать. Оформили все документы. Процедура прошла успешно. Беременность наступила. Светлана была на седьмом небе. Покупала детские вещи, обустраивала комнату, читала книги про воспитание. Виталик радовался вместе с ней, хотя внутри закрадывалось беспокойство. Он стал ещё больше работать. Брал подработки, задерживался допоздна. Нужны были деньги. Много денег.
Ребёнок родился. Девочка. Назвали Полина. Красивая, здоровая. Светлана сияла от счастья. Виталик смотрел на дочку и тоже чувствовал что-то похожее на радость. Но усталость навалилась такая, что дышать тяжело стало.
***
Дальше всё покатилось совсем плохо.
Светлана ушла в декрет. Виталик остался единственным кормильцем. Полина росла, требовала внимания, памперсов, смесей, врачей, игрушек. Деньги утекали как вода. Виталик брался за любую работу. Переводы по ночам делал, консультации платные проводил, даже таксистом подрабатывал по выходным. Спал по четыре часа. Постарел на десять лет за полгода.
Светлана жаловалась, что он мало времени проводит дома. Что она устала одна с ребёнком. Что ей нужна помощь. Виталик пытался объяснить, что работает ради них. Ради их будущего. Но она не слушала. Говорила, что деньги не главное. Что ей нужен муж рядом, а не вечно отсутствующий призрак.
Начались скандалы. Сначала мелкие придирки. Потом серьёзные ссоры. Светлана кричала, что он эгоист. Что думает только о себе. Что бросил её одну. Виталик молчал, потому что сил отвечать не было. Приходил домой, падал на диван, засыпал в одежде. Просыпался от плача Полины, вставал, шёл на работу. И так по кругу.
Однажды вечером, когда Виталик вернулся домой раньше обычного, потому что один клиент отменил встречу, он увидел в квартире незнакомого мужчину. Молодого, лет тридцати пяти. Они со Светланой сидели на кухне, пили кофе, смеялись. Полина спала в коляске.
— Кто это? — спросил Виталик, стараясь держать голос ровным.
— Познакомься, это Васёк, — улыбнулась Светлана, как ни в чём не бывало. — Мой старый друг. Встретились случайно на детской площадке. Он тоже гуляет с дочкой. Вот зашёл в гости.
Васёк протянул руку:
— Здравствуйте.
Виталик пожал её автоматически. Внутри всё сжалось. Он не дурак был. Понимал, что происходит. Но сказать ничего не мог. Слишком устал для ревности. Слишком выжат для скандалов.
Васёк ушёл минут через двадцать. Светлана проводила его, долго стояла у двери. Вернулась, посмотрела на Виталика холодными глазами:
— Не смотри так. Это просто друг.
— Конечно, — кивнул он. — Просто друг.
Но Васёк стал приходить чаще. То с детской смесью, то с игрушкой для Полины. Светлана оживала в его присутствии. Смеялась, шутила, снова становилась той, какой была в начале их отношений. Виталик смотрел на это и понимал, что теряет её. Что история повторяется. Только теперь он в роли Галины.
Однажды Светлана сказала:
— Виталик, нам нужно поговорить.
Он знал, что она скажет. Знал ещё за две недели до этого. Просто ждал, когда она решится.
— Я не люблю тебя больше, — произнесла она спокойно, без драмы. — Ты хороший человек, но мы не подходим друг другу. Я хочу развестись.
— А Полина? — спросил он тихо.
— Полина останется со мной. Ты будешь платить алименты, конечно. На двоих детей теперь.
— На двоих?
— Ну, у тебя же дочь от первого брака. Ей тоже помогать надо.
Виталик засмеялся. Истерично так, неприятно. Потому что абсурд происходящего накрыл его с головой. Он бросил жену ради Светланы. Потратил все деньги на ребёнка. Загнал себя в долги. Состарился, потерял здоровье. И что в итоге. Остался ни с чем. Даже хуже, чем ни с чем. С двойными алиментами, кредитом и одиночеством.
Светлана съехала через месяц. Забрала Полину. Васёк помог ей с переездом. Они, оказывается, уже давно вместе были. Месяца три как минимум. Просто ждали удобного момента.
Виталик остался один в съёмной квартире. Старый, больной, без денег. Сын с ним не общался. Дочь тоже. Галина вышла замуж через год после развода. За хорошего мужика, который ценил её. Виталику об этом рассказали общие знакомые. Он порадовался за неё. Искренне. Потому что понял наконец, что потерял.
Алименты высчитывали с зарплаты автоматически. Жить было не на что. Виталик устроился ещё на одну работу. Ночным охранником. Сидел в будке, смотрел в темноту, думал о том, как всё могло быть иначе. Как он мог остаться с Галиной. Как они могли просто поговорить. Попытаться снова зажечь то, что угасло. Но теперь было поздно. Слишком поздно.
Он больше не видел Светлану. Алименты переводил регулярно, но ребёнка ему не давали видеть. Говорили, что Полина ещё маленькая, что не поймёт. А потом просто перестали отвечать на звонки. Васёк, видимо, заменил ей отца.
Виталик умер через три года. Сердце не выдержало. Нашли его коллеги на работе. Сидел за столом, лицо в документах. Как будто заснул. На похороны пришли только дальние родственники и несколько сотрудников. Галина не пришла. Светлана тоже. Дети не пришли. Зато теперь стабильность, пенсия по потере кормильца.
Вот такая история.
***
— Виктор Сергеевич, вы не забыли, что вечером планёрка? — секретарша заглядывает в кабинет, и голос её выдёргивает меня откуда-то издалека.
— Да, конечно, помню, — киваю.
Смотрю на часы. Уже пять вечера. Рабочий день заканчивается. Собираю вещи, выключаю компьютер. Иду к лифту. В отражении дверей вижу себя. Серый костюм. Усталое лицо. Пятьдесят пять лет. Точь-в-точь как Виталик.
Странно. Почему я так подробно помню его историю. Будто сам пережил. Будто это был не он, а кто-то другой. Кто-то очень близкий.
Спускаюсь, выхожу на улицу. Достаю телефон, смотрю на экран. Сообщение от жены: «Витя, не забудь по дороге хлеб купить».
Витя.
Она зовёт меня Витя.
Захожу в магазин, покупаю хлеб. Иду домой. В подъезде пахнет капустой и чем-то жареным. Поднимаюсь на свой этаж. Достаю ключи, открываю дверь.
— Привет, — говорит жена, не оборачиваясь. Она стоит у плиты, помешивает что-то в кастрюле. — Ужинать будешь?
— Буду, — отвечаю тихо.
Она оборачивается, смотрит на меня. Лицо усталое. Волосы седые. Располневшая. Домашний халат застиранный. Никакой красоты, никакого блеска. Обычная женщина. Моя жена. Двадцать два года вместе.
— Ты чего такой странный? — спрашивает она.
— Ничего. Устал.
Сажусь за стол. Жена ставит передо мной тарелку с супом. Молча ест свою порцию. Я смотрю на неё и пытаюсь вспомнить, когда последний раз говорил ей что-то приятное. Когда обнимал просто так. Когда интересовался, как прошёл её день.
Не помню.
— Тань, — говорю вдруг. — Ты счастлива?
Она останавливается на полуслове, смотрит на меня удивлённо:
— Чего это ты?
— Просто интересно. Счастлива ты со мной?
Она молчит. Долго. Потом пожимает плечами:
— А кто сейчас счастлив, Витя? Все живут. Работают, устают, стареют. Счастье это из сказок. Для молодых. Мы с тобой уже не молодые.
— Может, сходим куда-нибудь? В кино, например. Или в кафе. Как раньше.
Она смеётся. Коротко, без радости:
— Да зачем нам это. Деньги тратить. Лучше на внуков отложим. Когда появятся.
Внуки. Когда появятся. Дети наши выросли, разъехались. Сын изредка звонит. Дочь тоже. Они живут своей жизнью. Правильно живут. А мы остались вдвоём. В этой квартире. В этой тишине. В этой серости.
И вдруг я понимаю, что история про Виталика. Она не про него. Она про меня. Я её выдумал. Сам себе рассказал. Как страшилку. Как предупреждение. Чтобы не сделать ошибку. Чтобы не пойти за той новенькой из бухгалтерии, которая мне улыбнулась на прошлой неделе. Которая пахнет чем-то весенним. Которая смеётся так легко. Чтобы не подумать, что где-то там, в параллельной жизни, я мог бы быть счастливее.
Потому что не мог бы.
Потому что Виталик это я. И Светлана это фантазия. И вся история выдумана от начала до конца. Придумана трусливым мужиком средних лет, который боится собственных желаний. Который наказывает себя страшной сказкой. Который осуждает изменников, потому что осуждает самого себя.
— Витя, ты точно нормальный? — жена трогает мою руку. — Может, тебе полежать?
— Я в порядке, — говорю. — Просто задумался.
Она убирает посуду. Я сижу за столом. Смотрю в пустую тарелку. В ней отражается потолок. Лампочка. Серые обои. Моя жизнь.
Счастлив ли я. Нет. Но и несчастлив не совсем. Просто живу. Как все. Как миллионы людей, которые выбрали стабильность вместо страсти. Ответственность вместо свободы. Которые остались в браке, потому что боялись остаться одни. Или потому что действительно любили. Кто знает.
Я не брошу жену. Никогда. Потому что некуда бежать. Потому что страшно. Потому что Виталик из моей фантазии закончил плохо. Потому что удобнее сидеть в этой квартире, есть этот суп, смотреть в эту пустоту.
— Тань, — говорю ещё раз. — Я тебя люблю.
Она замирает у раковины. Оборачивается. Смотрит на меня с таким удивлением, будто услышала что-то на иностранном языке.
— Витя, ты точно заболел? — но в голосе её проскальзывает что-то тёплое. Что-то забытое.
— Нет. Просто хотел сказать.
Она подходит, кладёт руку мне на плечо. Сухую, тёплую, знакомую. Мы стоим так какое-то время. Молча. И в этом молчании есть что-то большее, чем слова. Что-то настоящее. Не выдуманное. Не фантазия. Реальность.
Моя реальность.
Серая, скучная, предсказуемая. Но моя. И Виталик с его трагедией останется там, в голове. В той параллельной вселенной, куда я сбегаю от самого себя. Где разыгрываю сценарии, которые никогда не случатся. Где придумываю жизни, которых никогда не будет.
А здесь, в этой кухне, с этой женщиной, с этим супом и хлебом из магазина, здесь я просто живу.
И, может быть, это и есть счастье. Не то, которое в кино. Не то, которое с бабочками в животе и ночами без сна. А тихое. Незаметное. Как дыхание. Как привычка. Как эта рука на моём плече.
Или я опять себе вру.
Не знаю.
Честно не знаю.
Но другого всё равно не будет. Потому что я не Виталик. Потому что я останусь. Потому что так правильно. Так нужно. Так безопаснее.
— Пойдём телевизор посмотрим, — предлагает жена. — Говорят, фильм хороший показывают.
— Пойдём, — соглашаюсь.
И мы идём в комнату. Садимся на диван. Она включает телевизор. Я смотрю в экран, но не вижу, что там происходит. Думаю про Виталика. Про Светлану. Про выдуманную жизнь, которая закончилась так печально. Про то, что я молодец. Что не поддался. Что остался верен.
Или трус. Который просто испугался. Который придумал себе ужастик, чтобы не шагнуть за край.
А за окном темнеет. Город гудит. Люди живут свои жизни. Счастливые и несчастные. Верные и изменяющие. Те, кто выбрал семью, и те, кто выбрал свободу. И каждый считает, что сделал правильный выбор. Или неправильный. Кто как.
Я смотрю на жену. Она дремлет, прикрыв глаза. Лицо спокойное. Беззащитное. И вдруг мне становится её жалко. Потому что она ведь тоже живёт в этой серости. Тоже устаёт. Тоже, наверное, мечтает о чём-то другом. Но остаётся. Со мной. Каждый день. Двадцать два года.
— Тань, — шепчу. — Спасибо.
— За что? — бормочет она, не открывая глаз.
— Так. За всё.
Она улыбается. Совсем чуть-чуть. И снова засыпает.
А я сижу рядом. И понимаю, что Виталика не было. Никогда не было. Есть только я. Пятьдесят пять лет. Серый костюм. Усталость. Страх. Желание убежать. И невозможность этого сделать.
Я счастлив со своей женой.
Я не представляю, чтобы бросил её.
Никогда.
