— Вы мне всю жизнь сломали! Не притворяйтесь святой невинностью! Это все из-за вас! Я знаю, что это все вы! — орал Андрей.
Он стоял в прихожей и пытался испепелить меня взглядом. Его вторжение меня несколько обескуражило, тем не менее я старалась сохранять спокойствие.
— Чаю? — спросила я и пошла на кухню, потому что смотреть на это лицо, на эти трясущиеся губы не было никаких сил.
— Да какой еще чай?! Вы что, издеваетесь?! — сорвался он на фальцет. — У меня три проверки за месяц! Три! Налоговая, пожарные, санэпидемстанция… Откуда санэпидемстанция в консалтинговой фирме, вы можете мне объяснить?!
Я молча поставила чайник. Он был синим, со сколом на носике. Его Ленка, дочка моя, как-то уронила по неосторожности. Ленка вообще все делала не так.
Особенно у нее были проблемы с выбором мужчин…
Андрей ввалился в нашу жизнь десять лет назад. Молодой, наглый, обаятельный и уверенный, что мир однажды будет лежать у его ног. Ленка тогда работала в университете, получала копейки, носила одну и ту же юбку три года подряд, ну и повелась на этого товарища.
А как он красиво пел! Про бизнес, про перспективы…
— Я вам такую жизнь устрою! — говаривал он.
Устроил. Нечего сказать…
Бизнесменом он был, честно сказать, очень средним. И после первого же провала его фирмочки я была вынуждена поднимать старые связи и разгребать то, что он наворотил. Я спасала его много-много раз, Андрей благодарил, преданно смотрел мне в глаза и даже пытался целовать мне руки.
А потом, когда дела у него пошли более-менее, он вдруг возомнил себя гением коммерции. Он сам всего добился, потому что у него талант от бога, и никто ему никогда не помогал…
— Сахар? — спросила я, разливая чай по чашкам.
Андрей сахар не взял. Он вообще ничего не взял, а просто стоял посреди кухни, большой, нелепый в своем дорогом пальто с воротником из какого-то несчастного животного. И смотрел на меня так, будто я украла у него последнее.
А я ведь ничего не украла. Я просто сделала то, что следовало сделать.
***
Полгода назад Ленка позвонила мне среди ночи.
— Андрей… — начала она.
— Господи… Что случилось? — испугалась я.
— Он выгнал нас, — сказала дочь.
Я была слишком сонная, и смысл сказанного дошел до меня не сразу.
— Чего-чего сделал? — переспросила я.
— Он нас выгнал! — повторила дочь. — В самом прямом смысле. На улицу. Как дворняжек.
— А кого вас?! — наконец-то, проснулась я.
— Меня с детьми. Можно мы к тебе?
— Конечно, какой разговор!
Через полчаса Лена приехала и привезла Мишку с Сонечкой. За чаем я узнала подробности.
У Андрея появилась новая любовь, секретарша Светочка. И он решил жить с ней в общей с Леной квартире.
— Погоди, как так? — недоумевала я. — По закону же…
Лена только рукой махнула. Она держалась очень спокойно и говорила обо всем без слез и без истерики. И я поняла, что надо действовать.
***
Светочку эту я видела однажды. Двадцать шесть лет, грудь третьего размера, крашеная блондинка, короче, ничего особенного. Она сидела в приемной, жевала жвачку и смотрела на меня, как на какое-то привидение. Вероятно, Андрей повелся на… не знаю уж на что, но на что-то повелся.
Ну что ж… Бывает.
И вроде бы все понятно, сердцу не прикажешь, насильно мил не будешь. Но мне было так больно за Ленку и за внуков, что я решила восстановить справедливость.
Я долго думала, что тут можно сделать, и, в конце концов, решила позвонить одному старому знакомому. Он уже был на пенсии, но кое-какие связи имел.
***
Один звонок — и вот уже налоговая интересуется странными переводами фирмы Андрея за позапрошлый год. Другой звонок — и крупнейший клиент вдруг понимает, что ему нужен другой консультант, понадежнее, посолиднее…
От общих знакомых я знала, что бывший зять (к этому моменту они с Ленкой уже развелись) лихорадочно пытается спасти то, что можно спасти, но…
— Бесполезно, зятек, — усмехнулась я тогда, глядя на фотографию Андрея, — получил свое, как говорится.
И вот, он здесь…
— Я знаю, что это вы, — повторил Андрей, но уже тише, как-то сдувшись.
Он сел на стул, его плечи поникли.
— Верните все как было, — попросил он уже совсем тихо. — Я… Я буду с Леной. И с детьми. Я… передумал. Я расстанусь со Светой и вернусь в семью.
Неожиданно для самой себя я рассмеялась. Вот ведь как бывает… Человек выкидывает семью на улицу, полгода живет со своей Светочкой, пока дети плачут по ночам и спрашивают, где папа, а потом — оп! — передумал. Ну ошибся, с кем не бывает…
— Ты Мишке на день рождения звонил? — спросила я вместо ответа.
Он не понял.
— Э-э-э… Когда? — заморгал он.
— В октябре, — вздохнула я, — ему восемь исполнилось.
Андрей молчал. Он не помнил. Конечно, не помнил, он тогда со Светочкой на острова летал, она еще фотки в одну соцсеть выкладывала…
***
— Уходи, — сказала я и встала, потому что чай остыл, а терпение мое закончилось, — и передай своей Светочке, что на ее месте я бы уже искала работу. На хорошую секретаршу всегда есть спрос, а вот на бывшую содержанку…
Андрей тоже поднялся. Он посмотрел на меня, потом нерешительно двинулся было в сторону коридора, но вдруг резко развернулся и схватил меня за руку холодными, потными пальцами.
— Да как вы не понимаете?! — снова заорал бывший зять. — Я разорен! Полностью! Абсолютно! У меня ничего не осталось! Моя фирма банкрот! Квартиру скоро отберут за долги! Машину, кстати, уже забрали…
— Это еще не конец, — сказала я и освободила руку, — более того, это даже не середина. Суд еще впереди. Лена подаст и на алименты, и на раздел имущества. Так что готовься, Андрюша. Впереди у тебя очень большая и очень серьезная черная полоса.
Он какое-то время смотрел на меня, а я на него. И видела я не Андрея-победителя, не Андрея-гения бизнеса, а просто усталого, постаревшего человек с залысинами и мешками под глазами…
— За что? — спросил он почти шепотом. — Почему вы меня так ненавидите?
— Ты еще спрашиваешь? — ощетинилась я. — Серьезно, Андрей?!
— Ну, как бы… — пробормотал он. — Я от Лены уходил, а не от вас. Вам-то что, право слово?
— Лена моя дочь, — холодно сказала я, — а Миша и Соня мои внуки. Когда ты их выгонял на улицу, они разве не спрашивали тебя «за что»? А, Андрей?
Он понурился.
— Ты спрашиваешь, за что я так с тобой, — продолжила я. — Хорошо, я скажу. За то, что Ленка три месяца не выходила из спальни. Она лежала, отвернувшись к стене, даже плакать не могла, потому что слезы кончились. За то, что Мишка в школе подрался, когда кто-то сказал про папину новую тетю. За то, что Сонечка до сих пор рисует семью — папу, маму, брата, себя. И спрашивает, когда папа вернется… Достаточно или еще? Я могу долго продолжать.
Губы Андрея вдруг дрогнули.
— Я… — начал было он.
Но я его больше слушать не хотела.
— Уходи, — велела я, — и больше никогда не приходи.
Он потоптался немного и ушел.
Вскоре Лена действительно подала на алименты и на раздел имущества. Как бы Андрей ни старался и что бы ни предпринимал, суд был на ее стороне
