Ольга Васильевна задержалась на работе, и сердце ныло нехорошей тяжестью. Женщина торопилась, спешила, спотыкалась о сугробы. Внучка одна дома, ждёт. Хоть Оксане уже семнадцать, и она давно уже не ребёнок, но на душе было неспокойно. И причины для этого были.
— Бабуль, привет!
Оксана, выскочив в коридор и увидев бабушку, моментально стала хвастаться:
— Я сегодня борщ сварила! Сейчас попробуешь, получился очень наваристый!
Ольга Васильевна присела, посмотрела на нее. Как же быстро растут дети. Вот и Оксана незаметно выросла. Красивая, сильная, добрая. Вся в неё, в бабушку.
— Молодец, — выдохнула женщина, разуваясь. — Устала я что-то.
— Давление скачет? Это из-за погоды. Пошла я тогда борщ наливать. И расскажу, что сегодня в колледже было! — засуетилась внучка.
Ольга Васильевна ела борщ, слушала её болтовню, и внезапно вспомнила, как все начиналось. Ее дочь, Ирина, всегда была с характером. Видимо, пошла в отца. Сколько она пыталась ее образумить, все бесполезно.
— Бить надо было, — с внезапной тоской подумала она сейчас.
В итоге в семнадцать лет Ира забеременела. Созналась матери тогда, когда уже скрывать больше не было возможности. Ольга бросилась к врачам, но те только развели руками. Где вы были раньше? Где, где? Ей тогда хотелось ответить известными словами, но она сдержалась.
Дочь родила, и попыталась в роддоме отказаться от младенца. Хорошо, что об этом сообщили Ольге Васильевне. Та моментально взяла в ситуацию в свои руки и спустя несколько дней Ира с новорожденной Оксаной вернулись домой.
Только вот счастье Ире это материнство не принесло. Она постоянно норовила улизнуть из дома, бросая дочь на мать. Потом же вообще сорвалась. Собрала вещи и заявила, что уезжает в Москву. Ольга тогда обомлела, стала уговаривать ее одуматься. Только та была непреклонна:
— Не хочу я такой жизни! Я хотела это оставить в роддоме, но ты же у нас порядочная. Это ты во всем виновата. Вот и воспитывай.
Ольга Васильевна осталась одна с младенцем на руках. Сначала ждала, что дочь одумается. Потом поняла, что этого не произойдет. Ира не звонила, не приезжала и, казалось, просто растворилась на просторах необъятной родины. Ей было сложно, но она никогда не унывала. Работала на двух работах, вкалывала до седьмого пота, чтобы Оксана ни в чём не нуждалась. А когда внучка спрашивала: «Бабушка, а где моя мама?», она, стиснув зубы, гладила её по голове и врала:
— Она в командировке. Далеко-далеко. Но она тебя очень любит и всегда помнит.
Ей не хотелось, чтобы Оксана считала себя брошенной. Поэтому женщина покупала подарки на дни рождения и Новый год. Присылала письма и открытки «От мамы». Сочиняла небылицы о важных и сложных заданиях, которые выполняла её дочь. Она врала, потому что не могла сказать правду — что твоя мать бросила тебя, как ненужную вещь, что ей была дороже какая-то призрачная свобода, чем собственный ребёнок. Она берегла в глазах внучки этот хрупкий, выдуманный образ хорошей матери.
Годы идут. И вот теперь Оксане было двадцать пять. Она удачно вышла замуж, у нее двое детей: Машенька и Ваня. Живут с мужем дружно, в своей квартире, но практически каждые выходные проводят у бабушки. Ольга Васильевна, играя с правнуками или готовя обед для гостей, чувствовала, что её жизнь, вся, без остатка, прошла не зря.
Только вот жизнь иногда бывает жестока. Однажды весенним вечером, когда вся семья собралась вместе, раздался звонок в дверь. Оксана побежала открывать.
— Бабуль, тебя! — крикнула она из коридора.
Ольга Васильевна, вытирая руки о фартук, вышла в коридор и обомлела. На пороге, робко переминаясь с ноги на ногу, стояла Ирина. Постаревшая, с потухшим взглядом, лицо серое, испитое, еще и в потрёпанной куртке.
— Мама… — просипела она.
Ольга Васильевна не могла пошевелиться от страха. Возвращение дочери иногда ей снилось в кошмарных снах. Стало тяжело дышать, сердце вот-вот готово было выскочить из груди.
— Ты? — только и смогла выдавить она.
Оксана стояла молча. Ирина внимательно ее изучала, и внезапно в ее глазах сверкнуло неподдельное удивление:
— Оксана? — голос её дрогнул. — Доченька моя…
Ольга Васильевна всегда думала, что многие вещи, прочитанные в книгах, были только литературным приемом. Сейчас же своими глазами видела, как лицо внучки озарилось шоком, затем радостным, почти восторженным изумлением. Все сказки про «маму в командировке», все подарки, все бабушкины уверения, что её любят — всё это в одно мгновение сложилось в картинку.
— Мама? — ахнула Оксана и бросилась к ней в объятия.
Ольга Васильевна смотрела, как они обнимаются в тесном коридоре, и с трудом сдерживалась, чтобы не оттащить за волосы Иру, надавать ей пощечин. Господи, что она натворила? Её ложь, придуманная во спасение, обернулась против неё же. Оксана не видела в этой постаревшей, спитой и уставшей женщине беспечную кукушку. Она видела долгожданную маму, наконец-то вернувшуюся из своих «командировок». Ей в голову даже не пришло, что за много лет мама бы хоть раз вернулась.
Ирина времени зря не теряла, завоёвывая любовь дочери. Приходила в гости, сюсюкала с внуками, восхищалась дочерью.
— Какая ты у меня красавица выросла! Какая умница!
Оксана таяла на глазах. Приезжая в гости к бабушке, оправдывала мать:
— Бабуль, я же не дурочка, давно поняла, что мама не просто так не приезжает. У нее просто жизнь сложная была. Дай-ка родить в семнадцать лет, — говорила она Ольге Васильевне, которая молча, стиснув зубы, мыла посуду.
— Я ей ноги не раздвигала!
— Бабушка, но она же старается. Прости ты ее. Она все-таки моя мать.
А жизнь у Ирины и правда не задалась. Случайные заработки, скитания по чужим углам, парочка сожителей, которые её бросали. Ни семьи, ни дома, ни денег. И теперь она с жадностью присасывалась к налаженной, тёплой жизни дочери, как голодная пиявка. Ольга Васильевна видела этот голод в её глазах, когда приходила в гости к внуке. Ей казалось, что дочка оттуда и не уходит.
Не выдержав, Ольга Васильевна попыталась достучаться до внучки:
— Тебе не кажется, что Ира уж слишком много времени проводит у тебя? Да она тебя в гробу видела все эти годы! Вспомнила, когда пристроиться некуда!
— Бабушка, как ты можешь так говорить! — вспыхнула Оксана. — Ты сама всегда говорила, что она хорошая! Что она меня любит! А теперь, когда она появилась, ты её поливаешь грязью? Ты что, ревнуешь?
Ольга Васильевна от обиды тяжело задышала. Она чувствовала, как её правда, горькая и неприглядная, упирается в стену непонимания. Она видела, как Ирина, нашептывает Оксане что-то на ушко. И внучка слушает её с доверчивым вниманием, а на бабушку смотрит странным взглядом.
Потом стало хуже. Оксана перестала приезжать к бабушке на выходные. У нее появились дела с мамой. Ольга Васильевна сидела дома одна, часами смотрела в окно и думала, почему так все произошло. И что она сделала не так. Но на самом деле происходило другое. Дело в том, что Ирина пожаловалась дочери, что снимать комнату не на что, хозяйка выгоняет.
— Да брось ты, мам, переезжай к нам! — не раздумывая, предложила та. — У нас диван в гостиной хороший, просторный!
Андрей, ее муж, узнав об этом, пришел в бешенство. Он был против, да и не был ослеплен внезапным появлением тещи. Все прекрасно видел и понимал. Разразился скандал. Оксана стояла на своём:
— Она же моя мать! Я не могу оставить её на улице!
Ирина переехала. И ссоры участились. Женщина везде лезла со своими советами, критиковала Андрея, по-хамски отчитывая. Потом стали исчезать деньги. Ольга Васильевна, изредка приходя в гости, видела забитые сигаретами пепельницы. Дочь, несмотря на возмущения зятя, курила прямо в квартире.
Ольга Васильевна старалась лишний раз не звонить внучке и не приходить. Она не молчала и ругалась то с Ирой, то с Оксаной. Но на день рождения правнучки Маши пришла. Обычный детский праздник. Уже собираясь, вышла в коридор и заметила, как дочь шарится по карманам куртки Андрея. Не выдержав, заорала:
— Ира, ты что творишь?
Женщина отскочила, на каком-то будто бы пожеванном лице появилась растерянность:
— Зажигалку ищу.
— Андрей не курит. Теперь мне все понятно. Недаром деньги пропадают.
На шум из комнаты выскочила Оксана. Ирина тут же приняла вид оскорблённой невинности.
— Оксана, да что это такое. Мама на меня набросилась, будто я ворую что-то…
Ольга Васильевна не выдержала.
— Ира, не ври мне. Ты рылась в чужих карманах.
Но Оксана была на стороне матери. Как и всегда в последнее время.
— Бабушка, хватит уже! Хватит эти сцены устраивать. Мама же случайно! Ты всё время её в чём-то обвиняешь. Я не понимаю, что с тобой происходит!
Ольга Васильевна не узнавала свою внучку. Ту, ради которой прожила всю жизнь. Глаза были чужими, полными раздражения и гнева.
— Что со мной? — тихо сказала Ольга Васильевна. — Я тебе сейчас расскажу, что со мной. Я двадцать пять лет врала тебе. Врала, что твоя мать в командировках. И ты со временем это поняла. Она же тебя бросила, как щенка! Мне плевать было на свою жизнь, лишь бы ты была счастлива! Я ночей не спала, здоровье угробила! А она явилась спустя много лет и все. Она мать, а я так, ненужная старуха. Ты защищаешь её, кричишь на меня.
Она стала обуваться, пытаясь сдержать подступившие слезы. Сердце колотилось, словно хотело выпрыгнуть из груди. Внезапно Андрей, который уже давно стоял в дверях, зло произнес:
— Оксана, ты реально головой поехала? Ты настолько слепая, что не видишь, что происходит? Твоя мать не уважает тебя, меня, наших детей. Ты плюнула в душу бабушке, которая тебя воспитала. Ради кого? Этой?
Ирина, не ожидая такого, зло посмотрела на зятя:
— Я ее мать, вообще-то, поэтому подбирай слова.
Андрей насупился, его глаза потемнели от гнева. Только вот теперь он смотрел на жену:
— Знаешь что, родная, это и моя квартира тоже. Выбирай. Или муж, бабушка и дети, или эта, но не здесь. Я сейчас же вызываю полицию, и твоя мамаша вылетает отсюда.
— Андрей, успокойся, — крикнула Оксана, закрыв лицо руками. В ее голосе был уже не гнев, а дикий испуг.
— Выбирай.
Оксана заплакала, всхлипывая. Она смотрела на мужа, на бабушку, на испуганных притихших детей и на мать. Почему все так сложно, все так запутано? Выбрать здесь и сейчас? Но как. Опустив голову, тихонько произнесла:
— Мама, я не хочу, чтобы ты с нами жила. Уезжай, пожалуйста.
Ирина фыркнула, как лошадь, не сдерживая свой гнев:
— Послушалась, значит, муженька? Я тебе говорила, что он тебя недостоин. Девочка моя, ты у меня умница и красавица. Посмотри, в кого он тебя превратил. Ты же без него хоть вздохнешь…
Внезапно Ольга Васильевна поняла, что терпеть все это больше не может. Вся ненависть, злость и боль, все то, что копилось годами, рвалось наружу. Она подошла к дочери и влепила ей пощечину. Потом схватила за волосы и волоком выволокла за дверь. Размахнулась и влепила еще одну пощёчину. Женщину трясло от гнева, глаза пылали огнем:
— Наконец-то я сделала то, о чем мечтала все время. Еще раз подойдешь к этой семье, я сама за себя не отвечаю. Отсижу, ничего страшного. Пошла вон, псина….
Ира, всхлипнув, смотрела во все глаза на мать, не узнавая. Ее тихая, вежливая и скромная мать, которая за всю жизнь ни на кого голос не повысила, так себя ведет? А та уже зашла в квартиру и захлопнула дверь. Потом спокойно сказала:
— Андрей, собери вещи этой и выставь на лестничную площадку.
Зять только молча кивнул и исчез в комнате. Оксана ошарашено молчала, хлопая глазами. Даже слезы высохли на ее лице.
— Концерт окончен. Хватит, я и так слишком долго терпела. Все, забыли. Поставь чайник, не сиди здесь, как каменная. И детей успокой.
Ира, рыдая, вышла на улицу. Был промозглый вечер, который сулил ей только неприятности. Она шла, не разбирая дороги, с трудом держа в замерзших руках сумки. Мать сделала ее во всем виноватой и дочь ей поверила. Она же искренне пыталась искупить свою вину перед дочкой, хотела, чтобы та ее простила и приняла. Везде предатели, везде. Как жить после этого? Когда самые близкие люди всаживают нож в спину и выгоняют, как бездомную псину? Вот и рожай после этого детей. Какой стакан воды, только плевок в душу.
