— Заберите её! Унесите прочь! Я не хочу видеть это уродство! Господи, какой позор… Что я мужу скажу? Он же меня не поймёт… Он же выставит меня на улицу ни с чем…
— Марина, что вы такое говорите? У вас родилась прекрасная девочка. Вес три шестьсот, сорок семь сантиметров… Да, у неё нет ножек, но это в наше время весьма поправимою. Можно сделать протезы и ваш ребёнок ничем не будет отличаться от других детей.
— Вы сейчас слышите, что говорите? Моему мужу нужен здоровый ребёнок, а не этот калека! И я тоже не собираюсь тратить всю свою молодость на ребёнка – инвалида. Я молодая, рожу ещё, а на этого напишу отказ. И только попробуйте рассказать моему мужу! Пусть думает, что наш ребёнок родился мёртвым. Так будет лучше для всех.
— Но…
— Никаких но. За молчание, я щедро заплачу, можете не переживать.
Спустя полчаса Марина уже мирно посапывала, пока её новорождённая дочь надрывно, будто почувствовав предательство, плакала в детской палате. Кирилл – муж Марины был в командировке и о том, что случилось, не знал. Он давно готовился стать отцом, как-никак ему давно за сорок, самое время для того, чтобы стать отцом, а вот Марине в её двадцать шесть всё ещё хотелось пожить в своё удовольствие, но что только не сделаешь, чтобы удержать богатенького мужчину. Вот и она решилась на беременность, пообещав Кириллу подарить наследника. Мужчина был рад настолько, что был готов одинаково любить как и сына, так и дочь, поэтому, когда Марина, сделав УЗИ, сообщила Кириллу, что у них будет дочь, тот тут же сделал девушке предложение, а через две недели они сыграли пышную свадьбу, о которой говорят в городе и по сей день.
До сих пор остаётся загадкой, как это узист смог проглядеть такой важный дефект, то ли на этом сказалось его неопытность, то ли усталость, а то ли количество выпитого в день медицинского работника, но факт остаётся фактом – Марина ничего о дефекте ребёнка не знала, а то бы избавилась от него в тот же день.
Вернулась Марина домой на следующий день после родов. Договорилась со знакомым, чтобы ей организовали на кладбище холмик с табличкой, закупилась успокоительными, сделала траурный чёрный маникюр, и демонстративно обложившись бумажными носовыми платками и антидепрессантами, принялась ждать мужа. Кирилл приехал сразу, как только узнал, что их ребёнок родился мёртвым. Мужчина примчался с большим букетом алых роз, не забыв купить в ювелирном магазине дорогое колье.
— Любимая, ну как же так-то? Я обещаю, что все виновные будут наказаны! Я учиню проверку в этой больничке! Пусть знают, с кем имеют дело!
— Не нужно Кирюш, девочка родилась с отклонениями, она даже не заплакала, тут никто не виноват. Это судьба…
Марина демонстративно заплакала, тем самым пытаясь показать мужу, как она сильно сожалеет об утрате, чтобы Кирилл принялся её утешать и напрочь забыл о том, что совсем недавно хотел учинить в частной клинике проверку, подключив все свои связи. Но Кирилл был не из тех, кто бросает свои слова на ветер. Он слишком любил Марину и очень ждал этого ребёнка, поэтому просто так он бездействовать не мог. Когда Марина немного успокоилась, и, выпив свои таблетки, для пущей убедительности уснула, Кирилл поехал в ту самую клинику, а дальше всё как в дешёвом кино. Врачи и акушерка от страха сразу сознались в содеянном, не забыв упомянуть, что это Марина их попросила скрыть тайну, а они что, они простые люди, а у неё связи, благодаря которым она грозилась их вышвырнуть с работы.
Естественно Кирилл в тот же день забрал ребёнка. В глубине души он где-то понимал Марину, наверное, испугалась, что он не примет ребёнка – инвалида, побоялась, что он их бросит. Но как он мог поступить со своим ребёнком подобным образом? Это же его дитя, его кровь и плоть. Когда Марина проснулась, то она не могла поверить в то, что муж докопался до истины, но когда она узнала, что её ждёт, она просто не сдержалась.
— Ты в своём уме? Зачем ты её притащил в дом? Ты знаешь, что сейчас пойдут сплетни! Теперь каждая собака будет показывать на нас пальцем! Отвези её туда, откуда привёз! А иначе… иначе…
— Что иначе? Что?
— Иначе, я уйду от тебя!
Марина сильно блефовала. Она думала, что Кирилл, ослепленный её молодостью и красотой, будет как и прежде выполнять все её прихоти, но мужчина уже понял, кто стоит перед ним. Это была уже не молодая, красивая с доброй душой девушка, которую когда-то он полюбил. Это была злобная фурия, которая была готова предать любого, ради достижения своей цели.
— Ну, что же… Это твоё решение. Уходи, я тебя не держу.
— Что? Ты хочешь сказать, что готов променять меня, свою законную жену на это ничтожество?!
Оплеуха была такой сильной, что Марина упала на пол, словно подкошенная. Из разбитой губы сочилась кровь, а в висках громким колоколом стучало – я проиграла, я потеряла всё.
— Даю тебе час на сборы, остальное соберёт домработница и отправит тебе, куда скажешь.
С тех пор много лет прошло. Марину Кирилл больше не встречал. Поговаривают, что она вышла замуж за какого-то бизнесмена и уехала из страны. Кирилл больше не женился, а посвятил всего себя воспитанию дочери – Вареньке. Нет, у него были женщины, но это было так, ничего серьёзного. Варя росла подвижным ребёнком. Благодаря импортным протезам она бегала и прыгала, как и все непоседливые дети, а когда выросла, то сама основала фонд помощи инвалидам, которые оказались в сложной ситуации. Скольким она помогла – не сосчитать, однако в один из дней в офис фонда на старой поломанной коляске приехала женщина.
— У меня нет времени простаивать в очередях. Я мать основательницы этого фонда! Она обязана принять меня без очереди!
— Если вы мать, то я королева Франции!
Люди в очереди загоготали от смеха, что даже Варвара Кирилловна вышла из кабинета, чтобы узнать причину веселья.
— Варенька! Варя! Это я твоя мама! Мне нужна твоя помощь! Варя!
Варя с недоумением посмотрела на женщину, которая называла себя её матерью. Она знала, что у неё была мать, и что та отказалась от неё по известным ей причинам, но отец рассказывал ей о красивой и уверенной в себе молодой женщине, а эта выглядела так, будто жила за чертой бедности.
— Мама, говоришь… Ну, что же… пропустите мою мать, а то когда я ещё смогу её встретить…
Разговор был трудным и тяжёлым для обеих. Марина оправдывалась, как могла, сваливая всё на свою молодость и неопытность, а Варя всё так же не могла понять, как мать способна выдать живого ребёнка за мёртвого ради собственного блага.
— Я уже за всё заплатила с лихвой. Я попала в аварию, осталась без ног, а муж нашёл мне замену. У меня нет ни денег, ни жилья… Я бомж! Я даже работать не могу, так как инвалиды никому не нужны… Варенька прости меня! Давай начнём всё сначала! Прости меня, доченька!
— Простить я тебя не прощу, но руку помощи протяну, как никак ты подарила мне жизнь. Мои люди свяжутся с тобой.
Спустя несколько месяцев Марину можно было заметить на улицах города, она передвигалась на протезах и мела пешеходные дорожки. Жильё теперь у неё тоже было – небольшая комнатка в коммунальной квартире, но всё же своя крыша над головой. Варя с ней больше не общалась, и приказала охране больше не пускать к ней эту женщину. Она помогла ей, чем могла: дала кров, помогла с работой, а главное помогла ей с дорогими протезами, благодаря которым Марина сейчас передвигается, но впускать в свою жизнь ту, что когда решила отказаться от неё ради денег она была не намерена. Такие люди не меняются, а наступать на одни и те же грабли Варя не собиралась.
