Она сидела, пила, плакала и листала фотографии в телефоне. Это были не просто фотографии, это были моменты, в которых она была счастлива. Вот их свадьба, вот она, беременная, танцует с ним на свадьбе ее сестры. Вот выписка из роддома. Вот отпуск. Вот еще одна беременность. Вот их поездка в том году в Карелию. Вот выпускной их сына из детского сада. Вот они в больнице с дочкой, а папа принес торт. Вот…
Пятнадцать лет брака. Ей, казалось, она знала о своем муже все. На автомате покупала ему зубную пасту от кровоточивости десен, знала, что от кожзама у него сразу же начинают потеть ноги. Знала, когда промолчать, а когда, наоборот, разрядить обстановку какой-то шуткой. Знала, как он морщится, когда у него болит голова. Такая простая жизнь, все как у всех: двое детей, ипотека, машина. Только вот не в каждой семье муж нагло изменяет жене.
Нет, она не была слепой. Для нее первым звоночком стал пароль на его телефоне. Потом он стал отстраняться от нее, от ее прикосновений и объятий. В постели моментально отворачивался к стенке и, когда она пыталась до него дотронуться, злобно шипел, что устал. Потом сам купил себе новый парфюм. Резкий, приторно-сладкий. Абсолютно не его запах.
— Чем это ты так надушился? — спросила она, когда муж, торопясь, натягивал пиджак.
— А что? Не нравится? — он не посмотрел на нее, а продолжил любоваться отражением в зеркале. — Коллега посоветовала. Говорит, мужикам идет, запах в тренде.
У нее тогда от удивления полезли брови на лоб. Ее муж, который никогда вообще не интересовался трендами, вдруг захотел стать современным. Коллега? Наверное, это стало очередным кусочком пазла, который сложился сегодня вечером.
Дима пришел домой очень поздно, сказав, что затянулось совещание. Только вот пахло от него алкоголем и женскими духами. Не стал ужинать, быстро принял душ и завалился спать. Замирая от страха, она дождалась, пока он захрапит и разблокировала телефон с помощью отпечатка пальца. Глупо ставить пароль, но оставлять распознавание по отпечатку. Вот и чат с коллегой. «Ира». И сотни сообщений. Смешные стикеры, которых он ей никогда не слал. Обсуждение книг, о которых он с ней не говорил. Обсуждение встреч. Ее страдания и его обещания поговорить с женой.
Алла не спала всю ночь. Все внутри сжалось в тугой комок из боли и отчаяния. Утром, зайдя на кухню, Дима увидел ее опухшее от слез лицо, свой телефон на столе и моментально все понял. Поднял руки вверх и тихонько сказал:
— Алла, давай не будем…
— Что не будем, Дима?
Он вздохнул, сел напротив, тоскливо посмотрел не на нее, а на свои руки.
— Ты не понимаешь ничего.
— А что я должна понимать? То, что ты врешь ей, что не можешь уйти от меня, потому что у нас дети? Ты год с ней спишь, — зло закричала она, не беспокоясь о том, что их кто-то услышит. — Год! Дети не мешают?
Тут Диму внезапно прорвало. Он вскочил и закричал:
— И что? Просто меня все достала. Достало. Забери детей из школы, помоги с уборкой, съезди на дачу, поехали в магазин. Я тут раб, а там я чувствую себя живым! — ее муж кричал так, что забрызгал своей слюной ей лицо. — Там — страсть! Понимаешь? Огонь! А здесь постоянная беспросветная бытовуха!
— Так и вали к своей страсти! Вали, — ее колотило от гнева, сердце болело так, что, казалось, она потеряет сознание.
— Хорошо, сама виновата.
Его голос доносился как сквозь толщу воды, приглушённый, искажённый нереальностью происходящего.
— Дима, стой! Ты серьезно? Дима, я тебя люблю, — бросилась она к нему, захлебываясь от слез. — Дима, поговори со мной!
Липкий, удушающий ужас сковал ее, когда муж с равнодушным лицом стал собирать вещи. Он бросалась к нему, цеплялась за него, но он равнодушно отдирал ее руки, продолжая швырять майки и штаны. Когда захлопнулась дверь, она рухнула на пол и завыла как волчица в голос. Только вот муж вернулся через три дня.
— Прости, я совершил ошибку. Давай попробуем сначала.
И началось. Дима метался между ней и Ирой. Собирал чемоданы с криками, что не может без любовницы, и уезжал. Через два дня, максимум три, возвращался — помятый, с красными глазами.
— Прости, — говорил он, стоя на пороге. — Не могу без детей. И без тебя.
И она пускала. Да, сама знала, что умом не блещет, но безумно его любила. Потому что мысль о разводе, о дележке имущества, о слезах детей вызывала у нее панический ужас. И потому что где-то в глубине души верила, что это просто кризис. Она, как помешанная, читала все советы, как вернуть мужа. Подстриглась, покрасилась, похудела, сменила гардероб. Только толку?
Как-то раз, после его очередного возвращения и попыток наладить отношения, она спросила:
— А твоя бIя.. ь? Не стыдно ей? Она же терпит эти твои забеги с чемоданами. Что ей неймется? Почему она не найдет мужика без детей, без жены? Нравится чужую семью разрушать?
Она ожидала, что Дима, как всегда, начнет орать в ответ. Но он внезапно потупил взгляд. В последнее время он выглядел как загнанный зверь, который не знал, как спастись.
— Все сложно. Я запутался. Ей тоже непросто. Но она ждет, пока я приму решение.
— Так принимай! Удобно устроился, неделя там, неделя здесь, — красная пелена злости затмевала разум. — Я устала, сколько можно издеваться?
Ее всепрощающая любовь постепенно превращалась в ненависть. Алла с каждым днем понимала, что сходит с ума. Надо было что-то решать, ведь легче не становилось. Но все решил случай. Ира перебегала дорогу в неположенном месте. Водитель ее не сразу заметил. Роковая случайность. Девушка умерла, не приходя в сознание.
Дима узнал об этом по телефону. Он стоял на кухне, готовил чай, вяло переругиваясь с женой. Спустя минуту его лицо его стало абсолютно пустым, глаза наполнились слезами.
— Ее больше нет, — сказал он и пошел в ванную. Алла слышала, что он включил воду, но даже этот звук не заглушал рыданий мужа. Она стояла и не знала, что делать дальше. Внезапная радость от исчезновения соперницы ушла, до нее наконец-то дошло, что произошло.
Казалось бы, кошмар для нее закончился. Препятствие исчезло, можно попытаться построить отношения, научиться заново доверять. Но если бы все было так просто. Первую неделю Дима пил как не в себя, не скрывая слез. Ему было плевать на жену, на детей, существовал только он и его горе. Потом мужчина будто бы превратился в робота. Ходил на работу, возвращался, выполнял домашние дела. Но с ней и с детьми не разговаривал, будто бы погрузился в свой мир, в котором домашним не было места.
Алла в отчаянной попытке пыталась вернуть его.
— Дима, давай съездим куда-нибудь. Только мы двое. Как раньше.
— У меня сейчас аврал на работе, — отвечал он, не отрываясь от экрана телефона. Каким-то шестым чувством она понимала, что он смотрит фотографии. С Ирой.
— Давай просто поговорим.
— О чем? У меня нет сил на разговоры, Алла.
Она, будто бы лишившись остатков разума, не сдавалась. Заводила разговоры снова и снова. Если муж игнорировал ее, то кричала, обвиняла. Эти скандалы были ужаснее, чем те, что были при Ирине. Тогда хоть бы призрачный шанс хоть что-то вернуть. Сейчас же она натыкалась на ледяное безразличие.
Наверное, любому терпению приходит конец. Как-то поздно вечером она, помыв посуду, повернулась, чтобы что-то сказать Диме. И будто бы увидела его со стороны. Он сидел, машинально помешивая чай с отстранённым видом. Глаза потухшие, плечи сгорблены,трехдневная щетина. Не человек, а тень. И она с щемящей тоской поняла, что обратной дороги нет. Не будет «как раньше», чтобы она ни делала.
— Дима, давай разведемся.
Он поднял на нее глаза. Впервые за много месяцев в них появилось осмысленное выражение. Дикого, животного, панического страха.
— Нет.
— Почему? Я устала, честно. Мне тяжело, детям тоже. Они же все видят, все чувствуют. Вчера уже дочка спросила, когда ты уйдёшь и я перестану плакать.
— Я не могу уйти. У меня нет на это сил. Просто дай мне время. Дай пережить это. Ты должна меня понять.
Алла смотрела на него и не понимала, кто он ей теперь. Да ладно, кто он ей, кто она? Почему она позволяет ему настолько вытирать о себя ноги? Сначала она принимала его от любовницы, пока он бегал туда-сюда. Теперь вытирает ему сопли, пока он горюет. Она что, сумасшедшая? Внезапно будто бы очнувшись ото сна, она резко произнесла:
— Пошел отсюда вон. Я соберу тебе вещи и подам на развод. Вали плакать на могилу к своей марамойке.
Дима, вздрогнув, стал уговаривать ее одуматься. Но у нее будто бы пелена упала с глаз. Она выгнала его жить к матери. Будто бы очнувшись ото сна, мужчина стал умолять ее дать ему шанс, просил прощения. Уговаривал пойти к семейному психологу, клялся, что все осознал. Но ей внезапно стало все равно. Той, которая выла от горя, цепляясь за его ноги, уже не стало. Будто бы выключили все чувства, ей стало все равно. Она смотрела на него равнодушно, удивляясь сама себе. Куда делась ее безумная любовь? Или это была не любовь, а страх остаться одной? Главное, что все прошло.
