Своих родителей Настя помнила смутно, умерли друг за другом, когда она была еще маленькая. Вначале заболел отец, она помнит, как мать сидела у его постели, он не вставал. А потом его не стало. Через некоторое время умерла мать, сердце ее подвело. Так и ушли друг за другом.
Вырастили Настю соседи, Анна с Захаром, они всегда дружили с родителями Насти, оформили опекунство, потому что никого из родственников у девчонки не было. У соседей был сын, старше Насти на три года Егор. Когда Настя выросла и превратилась в красивую девушку, Егор влюбился, да и она была не против. Так и получилось, не надо было ходить далеко. Выросла жена для Егора у него в доме.
Поженились, стали жить в доме родителей Насти, сделали ремонт. И вскоре они ожидали рождения сына.
— Настюха, как я рад, сын будет у нас, наш род продолжаться будет, я его буду любить, ну и тебя конечно, — восторженно говорил муж.
Настя родила сына осенью, поздно ночью. Роды были трудными, измученная Настя отвернулась к стене, закрыла глаза, устало вздохнув:
— Ну вот и все, сын родился, можно отдохнуть.
Утром соседке по палате принесли кормить ребенка, а Насте не принесли, она заволновалась:
— Где мой сын, почему мне не принесли, его ведь тоже надо кормить.
— Все нормально, — успокаивала медсестра, — он спит, проголодается, даст о себе знать.
На второй день опять не принесли, Настя уже расплакалась.
— Где мой сын, что случилось?
Сердобольная уборщица баба Маша проговорила, протирая пол:
— Ой, девка, видать не жилец твой малец, он и плакать толком не может.
— Как это, что вы говорите баба Маша?
— А то и говорю, я здесь много лет работаю, и повидала всякое.
Но в это время вошла медсестра и сказала спокойно.
— Ребенок родился очень слабеньким, отдыхает. Пока через капельницу витамины принимает. Ничего, все будет хорошо.
Наконец принесли сына Насте, она даже немного испугалась. Уж очень маленький и легкий, а головка кажется даже больше чем он сам. Приехала Настя с сыном домой, Егор встретил.
Когда одеяльце с него сняла, Егор увидел сына и испугался. Ребенок был мелкий, голова большая, глазки куда-то закатывал, еле пищал.
— Ванечка, кровиночка моя, — ласково говорила Настя, сейчас я тебя покормлю. – Ничего, вырастем с тобой, все у нас будет хорошо.
Егор стоял потрясенный, не такого увидеть сына ожидал он.
— Ты кого родила, — завопил он, — это что-то непонятное, голова большая, сам мелкий. А может он не наш, тебе подменили там?
— Егор, ну что ты такое говоришь. Это наш Ванечка. Ну просто таким родился, вырастет, все будет хорошо, и врач так мне сказала в роддоме.
Настя с материнской теплотой и нежностью купала сына, муж даже не подходил. Он вообще больше не подходил к сыну, а через неделю сообщил.
— Я уволился, уезжаю в район, не хочу даже смотреть на этого… Мне нужен нормальный и здоровый ребенок. Счастливо оставаться, — проговорил так быстро, что она не успела ничего сказать в ответ, он уже захлопнул дверь, вещи оказывается собрал заранее.
Настя только увидела, как он быстро вышел со двора и даже не зашел к родителям, направился в сторону автобусной остановки. Родителям Егора сообщила Настя сама. Пришла с Ванечкой и расплакалась.
— Бросил нас Егор, сказал, что ему не нужен такой сын, уволился и уехал в район.
— Господи, да что это такое делается, — заголосила Анна, а Захар угрюмо проговорил, — ничего, дочка, сами справимся.
Настя осталась одна с сыном и свекрами, хорошо рядом жили. Так потихоньку помогали друг другу. Анна заваривала какие-то травы, помогала купать внука в этом отваре. А Захар ходил с трудом с палочкой, ноги у него болели, но потихоньку-помаленьку помогал, дрова приносил понемногу, и ведро воды из колодца. Так и справлялись, еще и смеялись, когда вечером чай пили.
Ванечка подрастал, он уже выправился, поправился, стал интересным мальчишкой, очень любил деда Захар, так и тянул к нему ручки. А дед души не чаял во внуке, смеялся и с рук не спускал, если Настя с ним приходила к ним. А потом сделал первый шаг Ванечка, а Настя аж заплакала, увидев, как он качаясь, дошел до нее. Она присела и расставила руки в стороны, он и плюхнулся ей прямо в руки. Она подхватила его и кружилась вместе с ним по комнате.
— Мой, хороший, мой золотой Ванечка, я же знала, что все будет хорошо. Ты моя кровиночка.
Настя так на руках с Ванечкой пришла к свекрам, поставила его на ножки, вот смотрите, а малыш улыбаясь топал ножками.
Бабушка Анна прослезилась, а дед Захар улыбаясь, сказал:
— Ну вот и дождались, внучок ножками топает. Эх… — он хотел что-то добавить, но промолчал, Насте было понятно, ругает в душе сына Егора, что бросил их.
она и не надеялась, что он вернется
Прошло пять лет. Много произошло с тех пор, как Егор ушел из дома. Помогали Анна с Захаром, но жаль не долго. Почти два года назад умер Захар, следом почти через год ушла Анна, так и не дождались сына домой. Перед смертью свекровь плакала и просила Настю:
— Прости нас, дочка, прости за сына, ушел и бросил. Прости, ты тоже мать и понимаешь меня, хоть какой Егор, но мой сын. Я прошу тебя, дочка, вернется Егор — не прогоняй. Пообещай…
Но Настя и не надеялась, что он вернется. Но пообещала свекрови, хотя бы ради того, чтобы она со спокойной душой ушла в мир иной. Похоронила Настя и свекровь, жили вдвоем с сыном, Ванечка рос смышленым, рассуждал, словно маленький мужичок. Если Настя носила дрова, он тоже брал полено и тащил, а она хвалила его.
— Ты мой маленький хозяин, ты мой помощник, — а он довольный улыбался.
Ванечке шел шестой год, когда однажды калитка тихонько открылась и во двор вошел Егор. По двору бегал мальчонка, и ловил бабочек, увидев Егора, подошел поближе.
— Здравствуйте, — вежливо проговорил Ванечка, — а вы кто? Я вас не знаю…
— Я…да я… — мялся мужчина, — да я Егор Захарыч… стало быть Захаров сын…
— А я Иван, мама меня зовет Ванечкой, — проговорил мальчишка.
— Егор вытаращив глаза, так и плюхнулся на скамейку.
— Что ты сказал… что…ты Ваня, — у него тут же появились слезы.
Хорошенький мальчуган проговорил:
— Не плачь, мама мне всегда говорит, что мужчины не плачут. А вы кто? А может мой папка?
Егор разрыдался, как же он ласково сказал «папка», всю душу наизнанку вывернул.
Тут на крыльцо вышла Настя и тоже от неожиданности плюхнулась на ступеньку.
— Ты, Егор?
— Мама, это мой папка? Я знаю, это он, я знал, что ты приедешь.
Настя обняла сына и проговорила:
— Да, Ванечка, это твой папа.
— Настенька, родная, прости, я очень виноват перед тобой, прости, струсил, побоялся. Я виноват перед вами, — он стоял на первой ступеньке крыльца на коленях перед ними и вымаливал прощения.
Ванечка спустился к нему с верхней ступеньки и обнял его за шею. Настя молчала. Но Егор видел по ее глазам, что она простит его, сердце подсказывало.
— А как мои родители, я прямо к вам, у них еще не был, — спросил он.
— Хорошо, им теперь хорошо, похоронили мы их, там они, — она махнула рукой в сторону кладбища.
Через некоторое время у могил Анны и Захара стояли все трое. Егор не выдержал и громко заплакал, упав на траву, на могиле матери.
— Простите меня, мама, папа… простите.
Настя с Ванечкой стояли молча, обратно шли, держась за руки. Ванечка то и дело поднимал глаза:
— Пап, ты больше не плачешь?
— Нет, сынок, больше не плачу, и обещаю больше не буду.
— Господи, Настенька, как вы тут жили без меня?
— Да по-разному, — ответила она. – Родителям твоим спасибо, не бросили, во всем помогали, ну мы с сыном тоже старались им помочь.
— Да, папка, — вдруг проговорил Ванечка, — мама всегда говорила, спасибо бабе Ане и деду Захару. Я ведь хиленький родился, так дед всегда говорил. Вот. А я ничего, вырос, вон уже какой большой, — он встал на цыпочки, — скоро уж в школу пойду, на следующий год, так мама сказала. Да, мам, — он слегка дернул ее за руку. – А я даже из ложечки деда кормил, когда он болел, и бабулю тоже, и даже уговаривал, чтобы она поела.
Егор слушал, кусая губы и думал:
— Я здоровенный мужик сбежал от трудностей, струсил, сбросил со своих плеч груз. Тяжелым он мне показался… А вот сынок мой все выдержал и вырос здоровеньким. А Настенька! Это ее заслуга, это она все вынесла на своих хрупких плечах. А мне, как трудно стало, опять вернулся домой. А тут вон какой сынок у меня и жена.
Егор не знал, что творится в душе Насти.
— Простить или не простить… Все забыть, принять? Что же делать. Ну что делать, вон как Ванечка держится за руку отца, надо жить одной семьей, держаться вместе. Да и дала я обещание свекрови.
Вечером, когда Ванечка уснул, Настя с Егором сидели за столом. У него вертелась мысль:
— Выпроводит или нет?
А Настя тихо проговорила:
— Перед смертью твоя мать мне сказала:
— Вернется мой сын — не прогоняй… Я обещала…
Егор выдохнул.
— Спасибо, Настенька, я тебя никогда не обижу, и сына тоже, вы мои самые любимые и дорогие.
А через некоторое время Егор сообщил Ванечке:
— Сынок, а что ты скажешь, если у тебя появится сестренка?
— Ну что сказать, — серьезно проговорил сын, — я рад, а вы справитесь, мне ведь некогда будет, я в школу пойду.
— Справимся, сынок, справимся.
