Дождь лил как из ведра, а в голове стучала только одна мысль: «Что делать?». Время 6.30, ей надо уже выходить из дома, а она не могла. Бессонная ночь, у младшего сына температура 38,5. От злости женщина застонала. Только два дня назад закрыли больничный, на работе ее порвут на мелкие тряпочки.
«Скоро». Самое бессмысленное слово в лексиконе матери часто болеющего ребенка. Оно висит в воздухе, как проклятие. Скоро выздоровеем. Скоро он перерастет. Скоро все наладится. А ничего не налаживается. Жизнь превратилась в сплошной больничный лист, испещренный каракулями педиатра. Иногда казалось, что ребенок стремился переболеть всеми заболеваниями, что существуют в мире. А у нее двое детей. Только один выкарабкается, второй что-то принесет. И так по кругу.
Вздохнув, она написала сообщение начальнице. Та ответила спустя полчаса.
— Хорошо, выздоравливайте.
Нет, это было всего два слова, но она представила лицо начальницы, Ирины Дмитриевны. В их отделе у всех сотрудников давно были взрослые дети, и они смотрели на нее, как на прокаженную. Забыли, как это, когда маленькие дети? Конечно, забыли, да и у многих были заботливые помощники в виде бабушек.
Муж, Максим, пришел поздно. Она слышала, как он осторожно открывает дверь, стараясь не шуметь. Но никто не спал. Сын плакал, и она качала его на руках. Хорошо, что дочка спит. Еще же мысленно считала, в какую сумму обойдется няня на месяц. Цифра была удручающей.
— Как ты?
— Иди, ужинай, потом поговорим.
Муж исчез, а она снова погрузилась в печальные думы, продолжая качать на руках сына. Няни стоили дорого, еще и не хотели смотреть больных детей. Вот же зажратня! И в садик больных детей не берут. И куда их? Максим пришел назад спустя полчаса.
— Как ты?
Она печально подняла на него глаза. Будто бы он слепой и не видит, как она. Шикарно, просто шикарно. Всем же нравится не спать несколько ночей подряд.
— Макс, у меня нет сил. Меня скоро культурно попросят с работы. Я же спиной чувствую их осуждающие взгляды. Может быть, ты будешь хоть иногда вместо меня ходить на больничные?
Максим испуганно посмотрел на жену. Потом крякнул:
— Я не против, но детям нужна мама. Мало ли я что-то не так сделаю?
Он тяжело вздохнул, повалившись на кровать. Катя тихонько спросила:
— Еще не согласилась?
— Катя, — закатил глаза Максим. — Мы с ней говорили. Ты знаешь ее ответ.
— Конечно же «нет». А знаешь ли ты, что она вчера делала? Пока твой сын задыхался от кашля, а твоя жена сходила с ума от бессилия, твоя мать была на мастер-классе по изготовлению свечей из соевого воска! Соевого, Максим! Потом у нее был обед с подругами и поход в галерею на какую-то дурацкую инсталляцию!
Максим с шумом выдохнул воздух и сел на кровати. Его голос моментально стал раздраженным:
— Катя, это ее право! Она взрослая женщина и пусть занимается всем, чем посчитает нужным.
— Право, — с трудом сдерживаясь от крика, чтобы не разбудить сына, зашипела Катя. — А у меня есть право не быть ломовой лошадью? Право взяться на работе за проект и довести его до конца? Мне уже в открытую говорят, что могла бы помочь бабушка. Только где она? Моя далеко, а твоя у нас слишком занята собой!
Максим упал на кровать, закрыл лицо руками и застонал.
— Я не знаю, что тебе сказать. Я не могу ее заставить.
— А я могу! — прошипела она. — Я могу приехать к ней и трясти ее за шиворот, пока у неё все эти дурацкие бусы из натурального камня не посыплются! Спросить, для чего она вообще живёт? Кто ей, дряни, стакан воды в старости подаст?!
— Она сказала, что ей всё равно, — тихо, почти неслышно, произнес Макс. — Помнишь, я ей тогда пригрозил домом престарелых? Так она ответила: «Хорошо. Пока могу — буду ходить на свои ногах, а потом мне будет все равно».
Катя в отчаянии всхлипнула. Вот же дал бог свекровь. С ней нельзя было договориться, ее нельзя было пристыдить. Она — Ангелина Валерьяновна, престарелая фея, которая в свои пятьдесят с хвостом трясет попой во всех социальных сетях, а не помогает с внуками. Вот потом такие как она и гниют в домах престарелых, роняя лицемерные слезы о том, какие у них дети плохие. была бы ее воля, она бы сейчас заперла туда свекровь.
На следующий день, когда температура у Артема немного спала, Катя, движимая отчаянной злостью, посадила детей в машину и поехала к свекрови. Без предупреждения. Та открыла дверь. В шелковом халате цвета увядающей розы, с маской на лице. От нее пахло дорогим кофе и какой-то экзотической туалетной водой.
— Екатерина? — брови свекрови удивленно поползли вверх. — Что случилось?
— Внук ваш заболел, вот что случилось! — Катя вошла в прихожую, не дожидаясь приглашения. — Мне завтра на работу. СРОЧНО.
Артем, прижимаясь к матери, тихо хныкал. Свекровь нахмурилась:
— Милая, я тебя прекрасно понимаю. Но у меня планы. Сначала йога, потом встреча с интересным человеком. Завтра же у меня тоже, представь себе, работа.
— С каким еще интересным человеком? — вырвалось у Кати. — Внуки побоку? Главное мужик?
Свекровь внезапно улыбнулась. Присела и стала раздевать внуков.
— Катя, представь себе, моя личная жизнь — это только мое дело. Я родила Максима, воспитала и дала ему образование. Кстати, помогла вам купить квартиру. Внуков я у вас просила? Требовала? Нет, это было ваше решение. Поэтому сами разбирайтесь, что вам делать.
— Но вам же мама помогала, — почти взвыла Катя. Ее бесило лицемерие свекрови так, что темнело в глазах. — Макс рассказывал!
— Да, помогала. И я была ей безмерно благодарна. Но я ее не заставляла. И не шантажировала стаканом воды. Я, дорогая, другая. Я не собираюсь доживать свой век, как наседка, в окружении сопливых внуков. Я хочу путешествовать, знакомиться с мужчинами, ходить туда, куда я захочу и делать все, что я захочу. Просто потому, что мне так захотелось. И знаешь почему?
— Почему?
— Потому что СВОЕГО ребенка я воспитала. Дайте мне пожить для себя.
Катя смотрела на выхоленную свекровь и ее переполняла ненависть. Она не могла даже спокойно позавтракать, а эта, видите ли, для себя решила пожить. Йога у нее, мужчина. Тьфу, тошнит от отвращения.
— Ты эгоистичная, бессердечная тварь, — прошептала Катя.
— А ты — истеричка, — парировала свекровь, не моргнув глазом. — Не надо искать виноватых в том, что у тебя в жизни что-то не складывается.
— Я вас ненавижу.
— Это твое право. А мое право сказать «нет». И сейчас я это делаю. Мне жаль, что дети болеют. Выздоравливайте. И да, наймите няню.
Катя стала быстро одевать детей, не глядя на свекровь. Та стояла, сложив руки на груди и молчала. Сев в машину, она позвонила мужу.
— Я была у твоей мамы. Она меня послала. Если ты еще раз ей позвонишь или она захочет прийти к нам в гости, то я подам на развод. Ты меня слышишь?
На том конце провода вздохнули.
— Катя, зачем ты к ней ездила? Тебе заняться больше нечем?
— Знаешь, что она мне посоветовала? Нанять няню! няню! То есть у нее была бесплатная рабсила в виде твоей бабушки, царствие ей небесное, а мы должны нанять няню. Она сериалов пересмотрела, где люди себе нянь нанимают? Может быть, еще и домработницу?
— Катя, успокойся.
— Да пошел ты со своей мамашей.
Катя нажала на сброс и прижала лоб к рулю. Артем тихо плакал в автокресле, дочка, сжавшись, молчала. Ее мир состоял из вечных больничных, слез, проблем на работе и истерик. Мир свекрови — из йоги, свиданий, путешествий и отдыха. Она была свободна, а Катя в ловушке. И выхода из нее, казалось, не было. Не дай бог муж разрешит этому животному переступить хоть раз порог их квартиры. Шиш ей, а не внуков. Свободна!
