Брат покойного мужа без прав, а по родственному на 3-й же день пришёл делить мастерскую
Игорь протянул руку к связке ключей от мастерской. Елена сжала их так, что металл впился в ладонь. Брелок в виде руля – Виктор заказывал, когда открывали. Восемь лет назад. Или девять?
– Ты чего, Лен? – Игорь отдёрнул руку. – Я ж просто посмотреть.
Просто посмотреть. На третий день после похорон. Три дня. Семьдесят два часа. Кажется, что прошёл год. Елена почувствовала металлический привкус во рту – так было только дважды: когда Алёнку рожала и когда про Виктора узнала.
***
Утро того дня. Виктор ушёл в гараж, постучал ключами о косяк три раза – привычка такая. Елена варила борщ, думала позвать его обедать пораньше. А вечером привезли в морг. Фура. Лобовое. Врачи сказали – мгновенно.
Алёнка приезжала на похороны – из Питера, где работает дизайнером в агентстве. Двадцать шесть ей, взрослая уже. Вчера обратно уехала – дедлайн горит, проект крупный.
Теперь Елена сидела на кухне с Наташей, подругой. Игорь с сыном Максимом вломились без звонка. От Игоря несло дешёвым одеколоном и вчерашним табаком.
– Лен, ну ты чо, не понимаешь, что ли… – начал он. – Мастерская без мужика загнётся. Механики разбегутся. Клиенты тоже. Надо, чтоб кто-то там…
– Кто-то? – Елена подняла взгляд.
Максим кашлянул. У него грязь под ногтями была, хотя он себя «менеджером» называл.
– Я бы там приглядывал, чё. Временно. Пока ты не решишь.
Елена смотрела на них. Двадцать три года с Виктором прожили. Алёнку вырастили. И вот эти двое на поминках сидят и уже делят.
– Выйдите.
– Что? – Игорь моргнул. Сглотнул.
– Выйдите из моего дома. Оба.
– Лен, ты это… Мы ж родня! Витька бы…
– Не смей! – голос сорвался. – Ты пять лет на порог не приходил! После тех двухсот тысяч!
Наташа встала между ними:
– Так, всё. Игорь, Максим – на выход.
– Я ему брат, понимаешь?! Двоюродный, но всё равно брат! – взорвался Игорь.
– Мастерская на мне, – Елена держалась за стол. – С двадцатого года. После твоих долгов Виктор переоформил. Нотариально.
На пороге Игорь обернулся:
– Пожалеешь, Ленка. Без мужика не справишься.
Дверь хлопнула.
И тут Елена сползла на пол. Наташа обняла:
– Правильно, Ленк! Пиявки одни, да и всё.
***
**Неделя**
Мастерская работала. Старший механик Сергей – золотой мужик – всё держал. Четверо ребят, бухгалтер Ирина. Фонд зарплаты триста восемьдесят тысяч в месяц, но мастерская приносила пятьсот чистыми. Виктор с нуля поднял. Тогда два миллиона в оборудование вложили, сейчас бы все пять стоило.
Сергей в первый же день сказал:
– Елена Николаевна, мы с ребятами тут подумали. Если что – мы с вами. Виктор Павлович нас людьми сделал, когда все отказывали. Не бросим.
Куртка Виктора висела в прихожей. Серая, с масляным пятном на рукаве – он всегда обещал вывести, не выводил. Елена не могла её убрать. Но и смотреть – больно. Проходила мимо, отводя взгляд.
– Елена Николаевна, – Сергей замялся. – Игорь вчера приезжал. С бумагами какими-то.
– Какими бумагами?
– Показывал ксерокс старого договора аренды. Где он и Виктор Павлович как партнёры указаны. Только это ж десять лет назад было, до ООО.
У Елены в горле пересохло. Значит, начал.
Позвонила Павлу – другу Виктора, юристу.
– Паш, мне помощь нужна. Срочно.
***
**Потом**
Звонок от незнакомого номера.
– Елена Николаевна? Это Марина Серова. Бывшая жена Игоря.
Встретились в кафе. Марина – усталая, с горькими складками у рта.
– Виктор Павлович мне когда-то помог. Денег дал, когда от Игоря уходила. Просто так, без расписки. – Она помешала остывший кофе. – Игорь сейчас документ мутит. Якобы Виктор ему мастерскую обещал. У знакомого печать взял, похожую на вашу.
– Это подделка документов, – сказала Елена. – Уголовная статья.
– Знаю. Но доказать сложно. Он скажет, что Виктор дал. Поменяйте замки, это главное.
Марина помолчала, потом добавила. – Они моей сестре пытались дачу отжать, пока она в больнице лежала. Замки поменяйте. У Игоря точно дубликаты есть – Виктор же доверял.
В тот же день Елена вызвала слесаря. В мастерской и дома поменяла замки. Виктор правда ключи от квартиры родне давал – на всякий случай.
***
**Через два месяца**
– Лен, Игорь в суд подал, – позвонил Павел. – Иск о признании права на долю. Свидетели есть – его дружки со стройки.
Елена сидела в темноте. Не включала свет – не хотелось. Перед глазами стоял Виктор – улыбается, говорит: «Не волнуйся, Ленок, прорвёмся».
Телефон зазвонил. Игорь.
– Ну что, Ленка? Половину мастерской – мне и Максу. Или продавай.
– Игорь, Виктор тебе полмиллиона за жизнь одолжил…
– Подачки кидал! А дело семейное придержал для своей жёнушки!
Отключила. Набрала Алёну:
– Мам, ты как? – дочь сразу почувствовала.
– Нормально, Алёнка. С дядей Игорем судиться буду.
– Мам, он же… папе как брат был.
– Был. Когда деньги брал – был. А теперь вот так.
***
**Суд был в феврале**
Зал маленький, душный. Игорь привёл троих свидетелей – пропитые рожи, врали не моргнув. Судья – молодая женщина лет тридцати пяти, с усталыми глазами – листала дело. Папка толстая. Игорь принёс свои справки, свидетельские показания на двадцать листов.
– Ваша честь, – адвокат Игоря вещал. – Мой клиент – близкий родственник покойного…
Павел встал:
– У нас банковские выписки за восемь лет. Все поступления – только от супругов Сорокиных. Плюс расписки истца о займах на пятьсот тысяч. Не возвращённых.
Судья листала документы. Игорь багровел. А Максим дёргал его за рукав.
Решение огласили через месяц. Отказать в иске.
В коридоре суда Игорь подскочил:
– Че, умная нашлась?!
– Игорь, Виктор умер. Иди работай.
– Да ты!..
Максим оттащил отца. Елена вышла на улицу. Февральский ветер. Снег в лицо. И вдруг – слабость такая, что ноги не держат. Села прямо на ступеньки суда.
***
Дома Елена не могла заставить себя войти. Стояла в подъезде. Там, где Виктор всегда садился разуваться – на третью ступеньку. Достала его телефон. Не смогла отключить – как отключить человека? Набрала свой номер. Автоответчик: «Это Виктор, оставьте сообщение».
Ещё раз.
«Это Виктор, оставьте сообщение».
Ещё.
На одиннадцатый раз прорвало. Рыдала, уткнувшись в колени. Ноги онемели от холода – бетонная ступенька. Соседка Вера Петровна вышла, села рядом. Молча. Держала за руку, пока Елена не затихла.
– Лен, милая, пойдём ко мне…
– Не надо. Я сейчас. Я просто…
Села на ту самую ступеньку. Слушала его голос в автоответчике. Снова и снова.
***
А через неделю позвонил Вадим Самойлов – у него сеть автосалонов. Виктор дружил.
– Елена Николаевна, Игорь ко мне приходил. Предлагал вашу мастерскую купить. Дёшево. Говорил, вы продаёте.
– Что?!
– Я отказал. Но он к другим пойдёт. Найдёт жулика, тот аванс даст, потом к вам придут разбираться. Предлагаю партнёрство. Мои салоны – ваши официальные клиенты. Защита от таких вот… родственников. Виктор мне жизнь спас однажды – машину починил в выходной, когда все отказались. Я не забываю.
Договор подписали на следующий день.
Игорь позвонил вечером:
– Самойлова подключила?! Че, умная нашлась?!
– Игорь, займись своей жизнью.
– Это ты меня жизни лишила! Работу не могу найти – все знают, что с братом судился! С мёртвым братом!
Трубка пискнула.
А на душе – пусто.
***
**Годовщина**
Кладбище. Елена принесла семечки – Виктор любил. Рассыпала у памятника.
«Прости, Вить. Ты его жалел, а я не смогла».
У ворот – Игорь. Постаревший. Один.
– Макс на вахту уехал. В Сибирь, – сказал глухо. – Говорит, надоело тут.
– Лен… – Игорь помялся. – Я не хотел так. Просто… у Макса долги были. Серьёзные. Думал, мастерская…
– Это не оправдание, – сказала Елена.
– Знаю.
– Понятно.
– Лен… Прости, если что.
В его глазах она увидела то, чего не было раньше. Стыд. Настоящий, жгучий. Он сам понимал – зашёл слишком далеко, дороги назад нет. Но было поздно.
– Я простила, Игорь. Но общаться – нет. Никогда.
***
Дома ждала Наташа. Ужин приготовила.
– Ну как?
– Нормально. Игоря встретила.
– И?
– И ничего. Разошлись. Навсегда.
Елена села за стол. Заставила себя есть. Посмотрела на фото Виктора – молодой, счастливый.
– Знаешь, Наташ, я думала – не справлюсь. А вот справляюсь.
– Ты сильная, Ленк.
– Не сильная. Просто деваться некуда. И знаешь что? Больше никаких нахлебников. Хватит.
За окном дождь. Ноябрьский, холодный, со снегом. Елена заварила чай. Постучала ложкой о чашку три раза – как Виктор ключами о косяк. Каждое утро.
Виктор всегда оставлял в чашке треть чая – «на потом». Говорил, остынет – допью. Не допивал никогда. Елена теперь тоже так делала. Треть чая остывала до утра.
Её дом. Её правила.
И пусть Игорь рассказывает родне, какая она жестокая. Пусть кто-то верит.
Елена больше не оправдывается.
Она просто живёт.
