Мать Катерину не хвалила никогда. И вовсе не потому, что было не за что. Из принципа. Ребенка надо воспитывать в строгости, а если будешь хвалить, то испортишь, избалуешь, завысишь ему самооценку — в жизни потом тяжело придется. Так что — для ее же блага.
А вот критиковать дочку она просто обожала. И неважно, за что — за неудачную внешность, за неумение идеально убрать квартиру, за четверку вместо пятерки, за то, что у Катерины было мало подружек. За то, что она больше любила сидеть дома, чем гулять с компаниями подростков.
Отец в этой семье давно отстранился от воспитания дочери и ведения хозяйства — где-то работал, что-то зарабатывал, «на себя» почти не тратил, не пил и не гулял — то есть, был идеальным мужем — приносящим деньги, но ничем не выдающим свое присутствие.
Катерина с огромным трудом дотерпела до поступления в институт, и тут же ушла из дома в студенческое общежитие, а через четыре года вышла замуж. Впрочем, то, что дочка выросла, стала жить своей семьей, а потом и вовсе стала мамой, совершенно игнорировался Катиной матерью — для нее она оставалась все той же глупой неумехой, которую надо учить и поучать, которая без совета старших не способна ложку до рта донести. Да, теперь эти советы давались реже, Катерина на них реагировала не так остро, иногда попросту «отключаясь» и думая о чем-то своем во время чтения нотаций.
Ей было все равно, что она плохая жена, плохая хозяйка и плохая мать — она знала, что это не так. И лишь одна тема по-прежнему цепляла ее невероятно. Мелочь, не стоящая внимания, ничто, по сравнению с другими обвинениями, а вот поди ж ты! Катерина до слез обижалась и вступала спор, не желая уступать матери. И тема это была — борщ.
Дело в том, что готовить — вообще и борщ, в частности, учила Катерину любимая бабулечка — папина мама. Мать ее ненавидела, а Катерина обожала — она единственная говорила девочке, что она умница и красавица, что все у нее получится, надо только немного постараться.
Готовила бабулечка чудесно, словно имея какой-то дар свыше — у нее не было неудачных блюд и даже неудачных попыток. У нее все и всегда получалось вкусно — «Мистика», — думала Катерина — «Я просто готовлю с душой,» — улыбалась бабулечка.
Итак, готовила она замечательно, но, несомненно, ее коронным блюдом был борщ. Ни до нее, ни после, Катерина ничего вкуснее не ела. Но бабулечка не торопилась учить внучку и передавать секретный рецепт. Лишь когда Катерина привела к ней знакомиться своего жениха, бабулечка, словно просветила его рентгеном — глянула исподлобья и кивнула: «Хорош. Катерина тебя борщом будет кормить. Научу ее.»
Бабулечки не стало, а секретный рецепт остался. И уже друзья и знакомые Катерины нахваливали ее борщ и говорили, что ничего вкуснее они не пробовали. И лишь одному человеку борщ не нравился — ее матери.
«Понятно, кто научил, — морщась, но продолжая есть, говорила она. — Бабка твоя. Только две такие дуры — ты да она, которые ТАК борщ готовите, нормальные люди все по-другому делают… Вот что главное в борще?» — «Душа,» — не задумываясь отвечала Катерина. — «Капуста!» — надменно поправляла мать.
…В то лето Катерина впервые согласилась поехать с сыном к родителям на дачу. Мать и прошлом году их приглашала, но Катерина кормила ребенка, и очень боялась, что споры и ссоры с матерью не слишком хорошо скажутся на ней и, соответственно, на ребенке. Поэтому все прошлое лето, она, как «упрямая и глупая курица» провела в городе, часами гуляя с малышом в парке, рассудив, что спокойная обстановка ребенку, может и важнее, чем свежий воздух на даче.
А в этом году малыш подрос, и Катерина решила приять предложение родителей провести на даче месяц. Муж отвез их вместе с вещами и таким запасом продуктов, что хватило бы на роту солдат, пообещал приехать в выходные, а на неделе звонить каждый день, поцеловал жену и сына — и уехал.
Катерина, как и было оговорено, сразу взяла на себя приготовление еды: мать не любила этим заниматься, зато хотела наиграться с внуком. А Катерина охотно доверила ей малыша — как говорится, «лучший отдых — смена деятельности».
В среду обещались приехать гости — семейная пара, давние друзья матери. Они ехали в отпуск на свою дачу и проездом хотели навестить подругу. Увидев, что Катерина с раннего утра затеяла борщ, мать тяжело вздохнула и покачала головой. «Дай я приготовлю! Все-таки, это мои друзья, неудобно их кормить… ЭТИМ…»
«Мам, не переживай. Кроме ЭТОГО я приготовлю жаркое, а папа вечером шашлыки будет жарить. Так что никто голодным не останется, даже если им не понравится мой борщ.» — «Очень на это надеюсь,» — через окно мать увидела, как внук, подобравшись к грядке, с увлечением дергает еще не завязавшуюся морковку (он же видел, как бабушка полола), и с криком ринулась на улицу — спасать будущий урожай.
…После обеда малыш быстро уснул в своей коляске, Катерина закрыла ее специальной москитной сеткой и присела рядом на лавочке как раз под открытым окошком дома — и начала листать ленту новостей в телефоне.
Гости прибыли давно, но за стол сели только что: мать сначала водила их по фазенде, хвастаясь цветами, садовыми фигурками и новой беседкой, но потом все-таки собрались обедать. «Уж не знаю, будете ли вы суп… Вернее… борщ… » — «Борщ?» — оживился муж подруги — Это можно! — он сказал это с таким азартом, что Катерине показалось, будто он довольно потирает руки. «Но вот только… — мялась мать в нерешительности, — «да чего там! Конечно, будем!» — поддержала мужа подруга.
Следующие минут десять из дома доносился только звон ложек, а потом после тяжелого облегченного :»оооох…» — муж гостьи сказал: — «Ты, моя дорогая, не сердись, я тебе не в обиду… Поразила. Честно, поразила. Откровенно говоря, твой борщ можно было только с большой голодухи съесть, но сегодня… Новый рецепт нашла?» — и тут Катерина услышала, как закашлялся отец — кажется, он от этих слов даже подавился. — «Вкусно, невероятно вкусно! — согласилась подруга. — Потом запишешь мне рецептик?»
«Непременно», — сдавленно проговорила мать, а Катерина улыбнулась. Какая разница, кто приготовил? Главное, уникальный рецепт продолжает жить, а вместе с ним живет и память о любимой бабуле…
