— Ну что, невестушка? Есть новости? — насмешливо спрашивала она. — Или ты все-таки у нас пустышка?
***
Глеб положил на кухонный стол бархатную коробочку. Темно-синюю с золотым тиснением, такие продают в антикварных магазинах для особых вещей.
Диана отложила нож. На разделочной доске остались недорезанные помидоры.
— Откуда это у тебя? — спросила она.
— Курьер принес. Прямо в институт, на мое имя.
Глеб открыл коробочку. На черном бархате лежали карманные часы. Золото отливало старым, благородным блеском.
— Тут, кстати, записка есть.
И он протянул Диане сложенный листок. Почерк был крупный, с нажимом, так пишут люди, привыкшие, что их слова имеют вес.
«Их носил твой дед, потом отец. Теперь настала твоя очередь. Ты — последний из К-х, но твоя мама скрывала тебя от нас. Твоя настоящая бабушка».
Диана перечитала записку дважды.
— Мам? — осторожно сказал сын. — Какая бабушка, а? Какие еще К-ны?
На задней крышке часов была гравировка: «Внуку от бабушки. Род К-ных».
Подумать только… Двадцать два года молчания. И вот — золотые часы курьерской доставкой.
Что и говорить, Анна Сергеевна всегда любила эффектные жесты…
Все началось чуть больше двадцати лет назад. Будущий муж Виктор привез Диану знакомиться с матерью. Анна Сергеевна сидела в кресле у окна. Навстречу им она не встала.
— Значит, это ты, — сухо сказала она.
Не «приятно познакомиться», не «Витя столько рассказывал». Просто «это ты», как будто Диана была предметом, который принесли на оценку.
— Бухгалтер, да? — проговорила Анна Сергеевна. — Интересная профессия. Считать чужие деньги…
Виктор рассмеялся. Мол, мама шутит. Мама у нас с характером.
Диана улыбнулась. Ей тогда казалось, что любовь способна растопить любой лед.
Через полгода была свадьба. Через год — первый визит к врачу, потому что детей у супругов пока не было… А еще через какое-то время Анна Сергеевна сказала:
— Пустоцвет в семье — это, конечно, испытание. Но Витенька справится. Он всегда был терпеливым мальчиком.
Она сказала это при всех на каком-то семейном торжестве. Гости деликатно замолчали, Виктор уставился в тарелку.
Диана поднялась, вышла в ванную комнату и просидела там до конца вечера. Когда она вернулась, все делали вид, что ничего не произошло.
***
Шесть лет брака. Шесть лет попыток. Врачи, анализы, процедуры… Виктор сначала ходил с ней по врачам, а потом перестал.
— Это твоя проблема, — сказал он однажды, не отрываясь от телевизора. — Поэтому разбирайся сама.
Анна Сергеевна звонила каждое воскресенье.
— Ну что, невестушка? Есть новости? — насмешливо спрашивала она. — Или ты все-таки у нас пустышка?
Диана научилась отвечать ровно. Научилась не плакать при свекрови, улыбаться на семейных обедах, где ее место было в самом конце стола. А однажды она услышала, как Анна Сергеевна говорит кому-то из своих гостей:
— Бездетная, да еще и без происхождения. Я Витеньке говорю, пока не поздно, найди нормальную женщину. Молодую, здоровую. А это недоразумение… Можно развестись с ней и забыть.
Диана собрала вещи, уехала к родителям и подала на развод. Виктор не возражал. После развода Анна Сергеевна прислала ей открытку с надписью: «Скатертью дорога».
***
После развода Виктор приходил к Диане несколько раз. Он стоял под дверью и просил впустить его. Говорил, что мать перегнула палку, что он поговорил с ней, что теперь все будет по-другому.
Диана не открывала.
Через год он женился снова. Диана узнала об этом от свекрови, которая прислала ей приглашение на свадьбу. Она пожала плечами, купила себе торт и в три присеста съела его перед телевизором.
Через полгода Диане позвонила институтская подруга Марина.
— У меня мальчик! — объявила она. — Четыре кило! Орет так, что стены трясутся.
Марина была веселой, шумной и немного бестактной. Ее муж Андрей работал дальнобойщиком. Он уезжал на недели и всегда возвращался с гостинцами.
— Приезжай, познакомишься с будущим крестником, — Марина рассмеялась в трубку. — Ты же будешь крестной?
Диана приехала. Глеб лежал в кроватке, красный, сморщенный, с кулачками размером с грецкий орех. Открыв глаза, он посмотрел на нее серьезно и внимательно.
— Он меня изучает, — сказала Диана.
— Он всех изучает. Будущий ученый. Или следователь.
***
А вскоре Марина и Андрей попали в аварию. Грузовик вылетел на встречку. Обоих не стало мгновенно, так сказали в полиции. Мгновенно… Будто это могло быть утешением.
Глебу был год. Диана оформила усыновление и дала ему свою фамилию. Отчество оставила прежним — Андреевич. В честь отца, которого мальчик никогда не вспомнит…
— Ты уверена? — спросила ее Татьяна, школьная подруга. — Одна, с чужим ребенком? Тяжело будет.
— Он мне не чужой.
И это была правда. Глеб перестал быть чужим в тот момент, когда впервые заснул у нее на руках, вцепившись в прядь ее волос.
***
Двадцать лет прошли быстро. Глеб пошел в школу, потом поступил в институт. Вырос высоким, серьезным, немного замкнутым, любил читать и не любил шумные компании.
Про родителей Диана рассказала ему, когда ему исполнилось десять. Показала фотографии Марины и Андрея. Объяснила про аварию.
— Значит, ты мне не настоящая мама? — спросил он.
— Я тебе самая настоящая мама. Просто не первая.
Он подумал минуту. Потом кивнул.
— Ладно. Можно мне мороженое?
Эта тема больше не поднималась.
***
А теперь сын стоял на кухне с золотыми часами в руках и смотрел на нее так, будто она была незнакомкой.
— Кто такие К-ны?
Диана села. Ноги вдруг отказались держать ее.
— Моя бывшая семья, — ответила она. — Я была замужем до твоего рождения. Давно. Впрочем, это… неважно.
— Неважно? — брови Глеба поползли вверх. — Мне пишет какая-то бабушка, что я последний из какого-то рода, а ты говоришь, что это «неважно»?
— Она тебе никакая не бабушка. Это моя бывшая свекровь. У нее был сын Виктор. Его не стало в прошлом году.
— И?
— И ничего, — отрезала Диана, — ты не имеешь к ним никакого отношения.
Глеб положил часы на стол. Медленно, аккуратно.
— Она пишет, что ты скрывала меня от семьи. Что мой отец так и не увидел сына.
— Твоего отца не стало после аварии, когда тебе был год. Я тебе об этом рассказывала уже. И не скрывала тебя ни от кого.
— Но ты мне не рассказывала про этих Калининых!
— Потому что они не имеют к тебе никакого отношения.
Глеб провел рукой по волосам. Этот жест появился у него в старших классах, и он использовал его, когда нервничал.
— Я хочу с ней поговорить, — сказал он после паузы.
— Нет.
— Это не вопрос. Я хочу знать правду.
— Правда — это то, что я тебе сказала, — Диана говорила жестко, отрывисто, — твои родители — это Марина и Андрей. А я тебя усыновила. К-ны чужие люди.
Глеб покачал головой. Взял часы, сунул в карман.
— Я поговорю с ней сам, — упрямо сказал он.
***
Диана позвонила Анне Сергеевне в тот же вечер. Бывшая свекровь состояла в совете ветеранов, и номер ее нашелся в сети легко. Она сняла трубку почти сразу.
— Слушаю.
Голос ее совсем не изменился, в нем по-прежнему звучали жесткие нотки.
— Это Диана.
После паузы послышался легкий смешок.
— Надо же… Решила позвонить, значит? Чего тебе нужно?
— Оставьте моего сына в покое, — потребовала Диана.
— Твоего сына? — наигранно удивилась свекровь. — Ты имеешь в виду внука, которого ты от меня прятала? Сына моего Витеньки?
— Глеб не сын Виктора.
— Конечно. Именно это я и думала от тебя услышать. Но ты всегда была лгуньей.
Диана сжала телефон.
— Я говорю правду. Глеб сын моей погибшей подруги. Я его усыновила. У меня и документы есть.
— Документы можно подделать. А родство — нет.
Анна Сергеевна немного помолчала.
— Я все посчитала, Диана. Мальчик родился вскоре после вашего развода. Витя тогда еще приходил к тебе, я знаю. Он сам говорил. Так что не надо мне рассказывать сказки про подруг.
— Глебу был год, когда его родители…
— Хватит! — резко перебила свекровь. — Ты украла у меня внука из мести. Потому что ненавидела нашу семью. Потому что была обижена. Ты взяла моего внука и растила его, скармливала ему глупые сказки про каких-то м е р т в ы х подружек.
— Анна Сергеевна…
— Мне семьдесят четыре года! — проскрипела свекровь. — Моего сына больше нет! Все, что у меня осталось, — этот мальчик. И ты у меня его не отнимешь!
Связь оборвалась.
***
Глеб не пришел домой на следующий день. И на второй день тоже.
На третий день он позвонил.
— Я живу у бабушки, — сухо сообщил он, — пока.
— Она тебе не бабушка.
— Она говорит другое. И у нее есть фотографии. Мой… отец. Он похож на меня.
Диана закрыла глаза. Виктор был светловолосым, как и Глеб. Высоким, как и Глеб. Но Андрей тоже был светловолосым и высоким…
— Глеб, послушай меня, — торопливо сказала она. — У меня есть документы. Старое свидетельство о твоем рождении, свидетельство о г и б е л и твоих родителей, решение суда об усыновлении… Приезжай, я тебе все покажу.
— Бабушка говорит, что ты подделала документы.
— Подделала решение суда?
Глеб замолчал.
— Она говорит, что ты бы на все пошла, лишь бы меня оставить себе, — буркнул он.
— А ты в это веришь?
Молчание. И потом:
— Я не знаю, во что верить.
Он повесил трубку.
***
Вскоре Анна Сергеевна развернула настоящую кампанию. По ее словам, жестокая невестка украла у нее внука. Она жалостливо вещала о своем несчастном сыне, который ушел из жизни, так и не узнав о ребенке… И о бедной старушке, которая нашла внука только недавно и чисто случайно.
Жили они в небольшом городке, и вскоре соседи начали смотреть на Диану косо. На работе шептались.
Кто-то из старых знакомых прислал ссылку на пост в социальной сети. Анна Сергеевна писала там про «справедливость» и «кровные узы». Под постом были сотни комментариев.
Диана читала и чувствовала, как немеют пальцы.
«Какая низость — прятать ребенка от родной бабушки!»
«Бедная женщина, потерять сына и найти внука!»
«Эту мать надо посадить!»
***
Вечером Диане позвонила Татьяна.
— Что собираешься делать? — спросила она.
— Не знаю…
— Ты должна что-то предпринять! Она же… переписывает реальность! Еще немного, и все поверят в ее версию!
— Глеб не верит мне, — тускло отозвалась Диана.
— Он мальчишка! — хмыкнула Татьяна. — Ему не так много лет, а какая-то женщина убедила его, что он наследник древнего рода… Конечно, он повелся.
Диана села на диване и включила лампу.
— Таня, я не знаю, как бороться с этим. Она говорит, что документы поддельные. Что я все подстроила. Как я могу доказать, что Марина существовала?
Подруга немного помолчала.
— А ты… — Татьяна запнулась. — Слушай, я же была на похоронах. Я помню Марину. Помню Андрея. Я могу подтвердить.
— Твое слово против ее слова.
— Но там были люди! Соседи, знакомые…
Диана всерьез задумалась.
— Есть еще кое-что. Фотографии… — как бы про себя сказала она. — Марина, Андрей, маленький Глеб. И… все-таки его старое свидетельство о рождении с именами биологических родителей. И свидетельства об их с м е р т и… Это же официальные документы, их никак не подделаешь.
— Так покажи их Глебу!
— Он не приходит. И не отвечает!
— Скинь их ему в соцсеть!
— Он почти не пользуется соцсетями и мессенджерами, у него есть только один заброшенный аккаунт, куда он заходит раз в сто лет, — Диана грустно усмехнулась. — Да, он книжный мальчик из параллельной реальности. Раньше я думала, что это здорово, а сейчас это проблема, как оказалось…
— Тогда езжай к ней, — посоветовала Татьяна. — И покажешь все им обоим.
***
Диана нашла свидетельство о рождении Глеба, свидетельства о с м е р т и Марины и Андрея, решение суда об усыновлении. Все документы были с печатями и подписями. Нашлись и фотографии: Марина с младенцем на руках, Андрей с коляской, семейный снимок втроем за месяц до аварии.
На следующий день она поехала к бывшей свекрови.
Дверь ей открыл Глеб. Увидел мать, и лицо его тут же посерело.
— Бабушка! — позвал он. — К тебе пришли.
Анна Сергеевна появилась из глубины квартиры. Она постарела, конечно… Но спина ее была по-прежнему прямой, а взгляд все таким же оценивающим.
— Надо же… — усмехнулась она. — Явилась… Ну, проходи.
Диана прошла в гостиную и положила папку на стол.
— Садись, — сказала она сыну, — читай.
— Диана, что это ты тут устраиваешь? — Анна Сергеевна шагнула вперед. — Я не позволю тебе врываться в мой дом и…
— Читай, — повторила Диана.
Глеб посмотрел на папку, потом перевел взгляд на мать, затем глянул на Анну Сергеевну.
Потом он сел и открыл папку.
Сверху лежало его старое свидетельство о рождении. Диана видела, как он читает: «К-в Глеб Андреевич… мать — К-ва Марина Олеговна… отец — К-в Андрей Сергеевич»
— К-в? — он поднял глаза.
— Это фамилия твоих родителей. Твоя первая фамилия. Потом я тебя усыновила, и ты стал С-вым.
Глеб перевернул страницу. Свидетельства о с м е р т и — два документа, один за другим. Одна дата.
— Они… вместе?
— Да. Тебе был год.
Он промолчал и принялся читать дальше. Наконец он дошел до решения суда об усыновлении.
Анна Сергеевна подошла ближе.
— Это подделка, — категорично заявила она. — Я уже говорила, она могла…
— Подделать свидетельства ЗАГСа? — Диана повернулась к ней. — Решение суда? С номерами дел, которые можно проверить за один звонок?
Анна Сергеевна не смогла ничего возразить на это.
Глеб достал фотографии. На одной из них были изображены Марина, Андрей и он сам. На обороте надпись: «Наш сынок Глебушек. Ему один месяц».
— Это… — голос Глеба осекся.
— Твоя мама. И папа. Настоящие.
Он перебирал снимки. Вот Марина кормит его из бутылочки, вот Андрей качает на руках. Семейный портрет: все трое, елка на заднем плане, мишура. Первый Новый год Глеба…
— Почему ты не показывала их мне раньше?
— Я показывала, когда тебе было десять. Ты посмотрел и попросил мороженое. И потом ни разу ни о чем не спрашивал.
Глеб поднял голову и посмотрел на Анну Сергеевну. Она стояла неподвижно, ее лицо окаменело.
— Бабушка? — произнес он. — Ты же говорила…
— Я говорила правду, — тихо сказала Анна Сергеевна. — Витенька приходил к ней после развода. Сроки сходятся. Я думала…
— Вы думали, — повторила Диана. — Вы не знали. Не проверяли. Не спрашивали. Просто решили, что это ваш внук, потому что вам так хотелось. И разрушили жизнь моему сыну. Просто так, ради своей фантазии.
— Я хотела справедливости…
— Вы хотели контроля. Впрочем, как и всегда.
Глеб встал.
— Я не К-н, — сказал он.
— Нет.
— Я никогда не был К-ным.
— Нет.
Он повернулся к Анне Сергеевне. Диана видела его напряженную, прямую спину.
— Вы сказали, что мама украла меня из мести. Что она врала всю жизнь. Что прятала меня от семьи.
— Я думала…
Анна Сергеевна молчала. Руки, сложенные на груди, чуть дрожали.
Глеб взял со стола фотографию, где он с Мариной и Андреем на фоне новогодней елки.
— Это мои родители. Они… Их больше нет. А мама, — он кивнул на Диану, — спасла меня. Вырастила. Она меня любила.
Он повернулся к двери.
— Подожди! — Анна Сергеевна шагнула за ним. — Глеб, я… Господи боже мой… Глеб, Глебушек! Я… ошиблась. Ну прости ты меня! Я же не хотела плохого, я просто…
— Вы как царь Мидас, только наоборот. Вы превращаете все не в золото, а в… Точнее, вы разрушаете все, к чему прикасаетесь!
Он быстро собрал свои немногочисленные вещи и выскочил в подъезд.
Диана осталась наедине с Анной Сергеевной. Бывшая свекровь стояла посреди комнаты, и у нее был такой вид, будто из нее вынули стержень.
На столе лежали часы. Бархатная коробочка, золотое тиснение. Подарок для внука, которого никогда не существовало…
— Вы так и не научились, — сказала Диана негромко. — За все эти годы вы не научились ни извиняться, ни спрашивать, ни слушать. Вы просто приходите и берете то, что считаете своим. И удивляетесь, когда оно рассыпается в руках.
Анна Сергеевна не ответила. Диана аккуратно собрала папку.
— Я опубликую правду, — сообщила она. — Везде, где вы успели наследить. Хотя… вы можете написать опровержение и сами.
Сказав так, она вышла. Глеб ждал ее во дворе.
— Мама… — сказал он хрипло. — Прости меня.
Она обняла его. Он был выше ее на голову, плечи широкие, взрослый совсем… Но сейчас он дрожал, как в детстве, когда просыпался от кошмаров.
— Столько лет ты была моей мамой. А я… за две недели…
— Она умеет убеждать, — усмехнулась Диана.
— И все равно! Я должен был все уточнить сперва… А я просто позорно сбежал.
Диана взяла его лицо в ладони. Глаза Марины, нос Андрея, характер — ее собственный, воспитанный за двадцать лет.
— Ты, в конце концов, во всем разобрался. А это главное.
***
Поздно вечером, когда Глеб ушел спать, Диана вышла на балкон. Город мерцал огнями, холодный воздух пах снегом.
На столе в комнате лежал альбом. Марина улыбалась с каждой страницы.
Диана думала о ней. О том, как она доверила ей самое дорогое. О том, как страшно ей было с ребенком в первые годы. О том, как Глеб впервые сказал «мама», и ее сердце сжалось…
Она справилась.
На следующей неделе Диана опубликовала в соцсетях пост. Коротко, без эмоций: сын усыновлен, родителей нет в живых, документы прилагаются. И предоставила ссылки на номера дел для проверки.
Под постом Анны Сергеевны появились новые комментарии.
«Так внук-то ненастоящий?»
«Бедная женщина, гналась за призраком».
«Представляю, как ей сейчас стыдно».
Диана не читала. Закрыла страницу, удалила закладку.
Анна Сергеевна не звонила и не писала. Она попросту исчезла, как будто ее никогда не было.
