Иногда Кристине казалось, что жизнь поставила жирный крест на её личном счастье. Не на жизни в целом, конечно. Здесь все было хорошо: стабильная работа, своя небольшая двушка, доставшаяся от бабушки, и самое главное её сын. Мирону было пять лет, и она иногда ловила себя на мысли, что после грязного развода именно он давал ей стимул просыпаться по утрам. Но вот при мысли о другом мужчине рядом сердце сжималось от страха. Как поверить кому-то? Сможет ли он принять чужого ребенка? Не будет ли обижать?
Она не хотела рисковать и предпочитала просто жить. Но судьба найдет и за печкой. С Игорем познакомилась почти случайно, в поликлинике, где сдавала анализы. Мирона она взяла с собой. Сын почему-то испугался и уронил на пол машинку. Высокий, симпатичный мужчина поднял её, протянул мальчику.
— Держи, защитник. Маму привел? Правильно, девочек надо охранять и защищать.
Кристина внезапно засмущалась. Сдав анализы, вышла и обнаружила, что мужчина дожидается ее. Он улыбнулся лукавой улыбкой, от которой ее обдало жаром.
— Позвольте угостить вас и вашего защитника кофе? Точнее, его какао.
Наверное, кто-то на небе решил, что ей хватает испытаний и послал Игоря. Он был простым, без пафоса и каких-то нереальных требований. Работал инженером на заводе, жил один, иногда только ездил помогать матери в деревню. И, что стало решающим для нее, с лёгкостью принял Мирона. Не делал вид, а искренне пытался найти с ним общий язык. Ходил в парк, катал мальчика на плечах, играл в игрушки. Мирон, обычно стеснительный, спустя время стал тянулся к нему.
Только вот страх ее никуда не делся. Как-то во время встречи с подругой она призналась:
— Ты не представляешь, как я боюсь ошибиться снова. Он предлагает переехать к нему, а эту квартиру сдавать. Или он переедет ко мне. Зовёт замуж.
— Когда зовут, надо идти, — со знанием дела произнесла Инесса. — Что тебе еще надо? Не пьет, не курит, с тебя пылинки сдувает, к Мирону относится как к сыну. Даже его мать приняла вас.
Кристина хотела верить. Ей так хотелось, чтобы у них с сыном все наладилось. И чтобы у Мирона появился отец. Не по документам, а по факту. Спустя год она сказала «да». Через год они расписались. Отметили скромно, в узком кругу, только самые близкие люди.
Ещё через год родилась дочь, Аришка. Роды были тяжёлыми, Кристина долго приходила в себя. Игорь помогал, но в его помощи появилась какая-то новая, странная одержимость. Весь его мир сузился до розового свёрточка с дочкой. Он мог часами сидеть у её кроватки, наблюдая, как она спит.
Ее сначала это умиляло, пока она не начала замечать другую сторону. Игорь полностью охладел к Мирону. Даже не так, мальчик стал вызвать у него раздражение. Он игнорировал какие-то его просьбы, перестал с ним разговаривать. Она списывала это на усталость, но потом пошли упрёки.
— Мирон, не шуми, сестра спит.
— Мирон, не подходи к кроватке. Ты неделю назад болел, не дай бог заразишь.
— Мирон, отойди от сестры.
Все чаще и чаще Игорь просил, чтобы она отдавала Мирона своей матери. С одной стороны, она понимала его беспокойство. Сын часто болел и моментально заражал сестру. Но ей было обидно, будто бы она избавлялась от него, как от ненужной вещи.
Арина росла, и проблема росла вместе с ней. Девочке можно было все: разбрасывать и ломать игрушки брата, кусать его, таскать за волосы. Игорь лишь снисходительно качал головой:
— Она же маленькая, она не понимает.
Кристина же видела, что дочь все прекрасно понимает и от вседозволенности наглеет еще больше. Мирон в основном молчал, но она видела, что сын постоянно находится в подавленном состоянии. Он так ждал сестричку, а теперь мало того, что ему не разрешали особо с ней играть, так еще и разрешали его обижать.
Кристина однажды не выдержала. Арина разорвала тетрадку Мирона, тот заплакал. Игорь же еще накричал на мальчика, мол, нечего разбрасывать свои вещи. Только то, что тетрадь лежала в портфеле, никого не волновало.
— Игорь, ты не находишь, что ты слишком строг к Мирону? Она уже должна понимать, что нельзя лазить в чужих вещах. Она специально!
— Он ребенок, — со злобой отмахнулся муж. — Я его воспитываю по делу. Что ты как наседка около него квохчешь? Мальчик должен быть собранным, а то растёт размазнёй.
Конфликты учащались по мере взросления дочери. Однажды Аришка, которой было уже три года и которая отлично понимала, что можно, а что нет, подошла к Мирону. Мальчик спокойно делал уроки, никого не трогая. Кристина в этот момент зашла в комнату и замерла, наблюдая, что будет делать дочь. Та сначала попыталась забрать у Мирона тетрадку, но тот ей не отдал. Тогда она схватила книгу и со всей дури ударила его по голове.
— Ай! — вскрикнул мальчик. Арина тут же заплакала и бросилась вон из комнаты. Спустя пару минут залетел злой Игорь.
— Почему ты бьешь сестру?
— Это она меня ударила! — попытался объясниться Мирон, чуть не плача.
— Не ябедничай! Она маленькая, значит, нечаянно!
Кристина, видевшая все от начала и до конца, не выдержала.
— Она ударила его специально! Я всё видела!
— Опять ты его защищаешь! — завопил Игорь. — Он же мужик! Пусть учится терпеть!
— Терпеть что? То, что она совершенно не чувствует границ? Что ты вечно ее защищаешь?
— Я ее защищаю? Потому что он меня достал, — с покрасневшим от гнева лицом заорал Игорь так громко, что, казалось, услышали все соседи. Потом размахнулся и отвесил мальчику затрещину. Кристина бросилась к мужу и залепила пощечину.
Это была не первая их ссора, но самая страшная. Они кричали друг на друга, а дети ревели на фоне. Аришка от громких звуков, а Мирон от боли, беспомощности и обиды. В какой-то момент Кристина посмотрела на сына. Он сидел, вжавшись в стену, с глазами, полными такого ужаса и тоски, что у неё сердце оборвалось. Она вдруг с абсолютной ясностью поняла: так больше продолжаться не может.
Когда Игорь, уже успокоившись, лёг спать, она долго сидела на кухне, пила остывший чай и смотрела в тёмное окно. Перед ней стоял выбор: муж, который дал ей иллюзию семьи, или психическое здоровье её сына. Выбора не было.
Утром, когда Игорь завтракал, она сказала тихо, но твёрдо:
— Уходи.
— В смысле?
Она потерла сухие после бессонной ночи глаза и устало сказала:
— В коромысле. Ты меня не слышишь, я устала говорить одно и то же. У меня уже язык болит. Собирай вещи и уходи. Мы разводимся.
— Извини, что я его ударил. Просто ты не видишь, что растишь тряпку. Подумаешь, его девочка ударила. Он мужик, должен терпеть.
— Так давай я тебе скалкой заеду? Ты же мужик, терпи?
И снова по накатанной начались крики, уговоры, обвинения. Он кричал, что она сумасшедшая, что губит семью, что она одна не справится с двумя детьми. Она слушала его, понимая, что, возможно он и прав. Наверное, она бы и дрогнула, но внезапно Игорь заорал:
— Если ты считаешь, что твоего Мирона задевает моя дочь, то отдай его бабушке.
На секунду сердце замерло, а глаза расширились от удивления. Вместо того, чтобы предложить выход из сложившейся ситуации, муж предлагает отдать «ее Мирона бабушке»? Как ненужную вещь? Моментально ее решимость окрепла.
Прошло еще долгих три месяца, пока Игорь ушел. Они ругались, пытались найти компромисс, но ничего не получалось. Мужчина был свято уверен в том, что она выгораживает сына. И вообще, он мужчина, он должен терпеть. Ее мама, как и свекровь, пытались ее убедить в том, что она поступает плохо. Особенно старалась ее мама, утверждая, что женщина должна терпеть, и вообще, кому она с двумя детьми будет нужна. Кристину это злило, после таких разговоров она начинала ощущать себя существом второго сорта.
Развод был оформлен быстро. Теперь у неё за плечами было два брака и двое детей. Жить стало труднее, что не говори. Игорь как-то моментально забыл про свою безумную любовь к дочери, предпочитая забирать раз в месяц на пару часов. Может быть, это было и к лучшему. Аришка, лишённая отцовского всепрощения, понемногу начинала понимать слово «нельзя». А Мирон стал больше улыбаться, играть с сестрой.
Да, она осталась одна. И до сих пор иногда не понимала, правильно ли поступила. Но зато в квартире наконец-то стало тихо, никто ни с кем не ругался и не выяснял отношений. Для себя она твёрдо решила: больше никаких мужчин, никаких отношений. По крайней мере, до тех пор, пока дети не вырастут. Личное, женское счастье подождёт. Она сама приняла решение родить детей, значит, ее задача обеспечить им безопасное детство.
