Софья долго крутилась перед зеркалом, то отходя на шаг, то снова приближаясь, приподнимая подбородок, поправляя прядь волос, оглядывая себя со всех сторон. Зеркало в прихожей отражало ее полностью: светлое пальто, аккуратно подпоясанное, новые сапоги на невысоком каблуке, сумка, купленная совсем недавно, и платье, которое она берегла для особых случаев. Софья несколько раз меняла серьги, потом снова возвращалась к первым, аккуратным, без камней. Вздохнув, она еще раз пригладила волосы и повернулась к матери.
Мать сидела за кухонным столом, листая газету, и время от времени поднимала глаза, наблюдая за дочерью. Наконец она отложила газету в сторону и сказала устало, но без раздражения:
— Хватит уже, такое впечатление, будто на кастинг собралась. Простые смотрины.
Софья обернулась резко, будто ее задели. Она подошла ближе, остановилась в дверном проеме и возразила:
— Это не просто смотрины. Он не просто меня приведет как свою девушку. Сегодня он объявит своим родителям, что я его будущая жена.
Мать прищурилась, внимательно посмотрела на дочь, словно пыталась увидеть что-то новое, и усмехнулась:
— Антон твой много чего говорит. Главное, что он сделает.
Софья пропустила это замечание мимо ушей. Она снова подошла к зеркалу, поправила воротник пальто и сказала, будто продолжая прежний разговор:
— Я не хочу, чтобы у Татьяны Викторовны сложилось обо мне плохое мнение. Первое впечатление самое важное.
— Да какое там впечатление, — отмахнулась мать. — Женщина взрослая, учительница. Ей не до твоих нарядов.
Имя будущей свекрови Софья произносила с осторожностью. Татьяна Викторовна представлялась ей строгой, сдержанной женщиной, привыкшей к порядку и дисциплине. Антон говорил о матери уважительно, почти с почтением, и это всегда настораживало Софью. Она понимала, что для него мнение матери значит многое.
— Антон вчера сказал, что хватит прятаться, — добавила Софья, словно это был главный довод. — Сказал, что пора все расставить по местам.
Мать поднялась из-за стола, подошла ближе, осмотрела дочь уже без иронии, внимательно, по-матерински.
— Ты и так хорошо выглядишь. Не переборщи, — сказала она мягче. — Будь собой.
Софья согласилась, хотя было видно, что совет ее не убедил. Она еще раз взглянула на свое отражение, взяла сумку, проверила телефон, ключи, и направилась к выходу. Уже у двери она остановилась, словно что-то вспомнив, но тут же махнула рукой и обулась.
— Ну, с Богом, — сказала мать вслед. — Позвони, как все пройдет.
Софья ответила коротким кивком и вышла. Дверь за ней закрылась тихо, но в квартире сразу стало пусто. Мать постояла несколько секунд, потом вернулась к столу и снова взяла газету, хотя читать уже не могла.
На улице было прохладно. Софья шла к остановке быстрым шагом, стараясь не испачкать сапоги и не сбиться с ритма. Она поглядывала на витрины, на свое отражение в темном стекле, проверяя, все ли в порядке. Машин было немного, люди спешили по своим делам, не обращая на нее внимания.
Антон должен был встретить ее на остановке, как договорились. Софья посмотрела на часы и ускорила шаг. Сегодняшний день она заранее отметила для себя как важный, почти решающий. Она шла ровно, держась прямо, заранее готовилась к встрече, от которой многое зависело.
Антон ждал на остановке, прислонившись к стеклянной стенке павильона. В руках у него был телефон, он что-то быстро писал, время от времени поглядывая на дорогу. Увидев Софью, он сначала поднял голову, потом медленно окинул ее взглядом с ног до головы. Она подошла ближе, улыбнулась, но Антон не ответил сразу. Он сделал шаг в сторону, прищурился, словно хотел рассмотреть ее получше, и даже чуть отступил назад.
— Ты куда так вырядилась? — спросил он без улыбки. — На бразильский карнавал, что ли?
Софья остановилась, опешив от такого тона. Она поправила сумку на плече и ответила спокойно, стараясь не повышать голос:
— Антон, первое впечатление всегда создается по одежке. А потом уже по уму.
Он хмыкнул и убрал телефон в карман.
— У меня мама простая женщина, — начал он, будто продолжая давно заготовленную речь. — Работает учителем в школе. Сама одевается строго, без всяких выкрутасов. Ты у меня сейчас… — он замялся, но все же договорил, — честное слово, прости, но ты сейчас на размазню похожа.
Софья молчала несколько секунд. Она смотрела на Антона прямо, не отводя глаз, потом медленно сказала:
— Я старалась выглядеть хорошо. Для твоих родителей.
— Вот именно — старалась, — ответил он. — А надо проще. Без этого всего…
Он сделал неопределенный жест рукой, будто хотел одним движением убрать все лишнее. Софья отвернулась и посмотрела на дорогу, где как раз подъезжал автобус. Но Антон не стал ждать следующего, он взял ее под руку и повел в сторону от остановки.
— Пойдем, — сказал он. — Опоздаем.
Они шли молча. Антон шагал уверенно, почти не оглядываясь, Софья старалась идти в ногу. По дороге он несколько раз рассказывал, как мать устает на работе, сколько у нее тетрадей на проверку, как она не любит лишнего шума и суеты. Он говорил это без жалобы, скорее как предупреждение.
— Она у меня человек прямой, — добавил он. — Говорит все как есть.
Софья кивнула, хотя он на нее не смотрел. Дорога заняла не больше пятнадцати минут. Дом оказался обычным, пятиэтажным, с облупленной краской у подъезда и металлической дверью с домофоном. Антон набрал код и пропустил Софью вперед.
Поднимаясь по лестнице, Софья оглядывалась: перила были стерты, на подоконниках стояли горшки с цветами, кое-где виднелись детские рисунки, приклеенные скотчем. Было тихо, только где-то сверху хлопнула дверь.
Антон остановился у нужной квартиры, достал ключи, но прежде чем открыть, повернулся к Софье:
— Слушай, не переживай. Мама нормальная. Если девушка порядочная, она все поймет.
Софья хотела что-то сказать, но в этот момент дверь уже открылась. На пороге стояла Татьяна Викторовна, женщина среднего роста, в темной юбке и светлой кофте, с аккуратно убранными волосами. Она посмотрела сначала на сына, потом на Софью, оценивающе, но без улыбки.
— Здравствуйте, — сказала Софья первой.
— Здравствуйте, — ответила Татьяна Викторовна и отступила в сторону. — Проходите.
Она не суетилась и не выглядела взволнованной. В прихожей было чисто и аккуратно, обувь стояла ровными рядами. Софья сняла пальто, повесила его на вешалку и вдруг вспомнила, что пришла без букета. Она замерла на секунду, потом прошла дальше, стараясь не привлекать внимания.
Татьяна Викторовна закрыла дверь и сказала ровным голосом:
— Раздевайтесь, мойте руки. Чай сейчас поставлю.
Антон прошел на кухню как к себе домой. Софья последовала за ним. Кухня была небольшая, но светлая. На столе лежали тетради, рядом стояла стопка книг и аккуратно сложенные листы с записями.
— Извините, — сказала Татьяна Викторовна, заметив взгляд Софьи. — У меня мало свободного времени. Проверка тетрадей, планы, подготовка к урокам. Думаю, если человек порядочный, он поймет.
Софья застыла, не зная, что ответить.
Антон, заметив, как Софья остановилась у стола и на секунду замялась, наклонился к ней и тихо сказал:
— Ничего страшного. Мама цветы не считает подарком. Для нее букет — это обычное дело.
Софья села на край стула. Татьяна Викторовна уже ставила на стол чашки, аккуратно расставляя их на блюдцах. Чайник закипел, и она выключила плиту, не спеша разлила чай и поставила тарелку с пирогом, нарезанным ровными кусками.
— Пирог из пекарни, — сказала она без извиняющегося тона. — Сегодня не успела испечь сама.
Она села напротив Софьи, сложила руки на столе и посмотрела прямо, внимательно, будто перед ней была не девушка сына, а человек, пришедший на собеседование.
— Мне главное — взглянуть на человека, — продолжила Татьяна Викторовна. — А дальше сын сам решит. Ему жить.
Антон молча пил чай, не вмешиваясь. Софья взяла чашку обеими руками, сделала глоток и поставила обратно.
— Но, — добавила Татьяна Викторовна после короткой паузы, — у меня есть свое представление о том, какой должна быть жена моего сына. —Она говорила ровно, не повышая голоса.
— Прежде всего, женщина должна быть умной, — сказала она. — Уметь рассуждать, принимать решения, не поддаваться эмоциям. Дом — это ответственность. Семья — это труд. Здесь нельзя жить одним настроением.
Софья слушала, не перебивая. Антон сидел, опустив глаза, будто все это его не касалось.
— Внешность, — продолжала Татьяна Викторовна, — дело второстепенное. Главное, содержание. Скромность, аккуратность, умение держать себя. Женщина должна быть опорой, а не украшением.
Она сделала паузу, отпила чай и посмотрела на Софью еще раз, словно проверяя, услышала ли та сказанное.
— И работа, — добавила она. — Я всегда считала, что профессия формирует человека. Она многое говорит о его характере, о стремлениях.
Софья аккуратно поставила чашку и сказала:
— Я буду стараться.
Татьяна Викторовна слегка кивнула, но выражение ее лица не изменилось.
— Главное… желание, — ответила она. — А старание потом приложится.
После этого разговор стал более сдержанным. Татьяна Викторовна задавала короткие вопросы: где Софья выросла, кем работают родители, как давно они с Антоном знакомы. Софья отвечала так же коротко, не вдаваясь в подробности. Антон время от времени вставлял несколько слов, но в целом держался в стороне.
Когда чай был допит, Татьяна Викторовна поднялась и начала убирать со стола.
— Спасибо, что пришли, — сказала она. — Мне было важно познакомиться.
Софья поднялась следом. Она ждала, что Антон скажет что-то еще, но он молчал. Они попрощались, и Татьяна Викторовна проводила их до двери.
На лестничной площадке Антон сказал только:
— Пойдем. —Он не смотрел на Софью, и она молча пошла за ним вниз.
Антон проводил Софью до остановки молча. Они шли рядом, не прикасаясь друг к другу. Он держал руки в карманах куртки, смотрел прямо перед собой, словно дорога требовала полного внимания. Софья шагала ровно, стараясь не отставать и не ускоряться. Разговор не начинался.
У остановки уже стояли несколько человек. Антон остановился, посмотрел на табло с расписанием и сказал:
— Твой скоро будет.
Софья улыбнулась. Она ждала, что он скажет еще что-нибудь, но он молчал. Когда подъехал автобус, Антон отступил на шаг назад, не наклоняясь и не приближаясь. Прощального поцелуя не было. Софья поднялась по ступенькам, приложила карту и прошла в салон. Через стекло она увидела, как Антон развернулся и пошел в сторону дома матери.
Автобус тронулся. Софья села у окна. За стеклом проплывали дома, фонари, редкие прохожие. В салоне было тихо, кто-то смотрел в телефон, кто-то дремал. Софья смотрела прямо перед собой, не меняя выражения лица. В голове снова и снова звучало одно и то же слово, брошенное Антоном на остановке: «размазня».
Она вышла на своей остановке, прошла несколько метров пешком, поднялась в подъезд и зашла в квартиру. Мать была дома. Она подняла голову, услышав звук двери.
— Ну как? — спросила она без лишних эмоций.
— Нормально, — ответила Софья и прошла в комнату.
Она сняла пальто, аккуратно повесила его в шкаф, разулась и села на край дивана. Телефон лежал рядом. Она не брала его в руки.
Тем временем в квартире Татьяны Викторовны Антон прошел на кухню и сел за стол. Мать убирала чашки, мыла посуду, двигаясь так же спокойно и размеренно, как и прежде.
— Ну? — спросила она, не оборачиваясь.
Антон пожал плечами.
— Ты сама все видела.
Татьяна Викторовна вытерла руки полотенцем и села напротив.
— Видела, — сказала она. — Девушка внешне яркая, но содержания мало. Все внимание на себя, а не на дело. В семье так нельзя.
Антон молчал.
— Тебе жить, — продолжила она. — Ты и решай. Но я бы не посоветовала ее тебе в жены.
Он поднял глаза на мать, словно этот вывод давно был ему понятен.
Вечером телефон Софьи зазвонил. На экране высветилось имя Антона. Она ответила сразу.
— Слушаю.
— Софья, — начал он без приветствия. — Я тут подумал. Нам лучше расстаться.
— Понятно, — сказала она.
— Ты хорошая, — добавил он после паузы. — Но мы разные.
— Я поняла, — ответила Софья.
Он помолчал еще несколько секунд, потом сказал:
— Тогда все.
Связь прервалась. Софья положила телефон на стол и встала. Она прошла на кухню, налила себе воды, выпила и вернулась в комнату. Мать посмотрела на нее, но ничего не спросила.
За окном темнело. День заканчивался так же буднично, как и начался.
