«Что он в ней нашел?» — со слезами вопрошала Валентина Акимовна своих подруг, после того, как сын Вадим привел к ней знакомиться Аню, кандидатку на роль его четвертой жены. «Что ты нашел в этой деревенщине? — рыдала она в разговоре с сыном, — Боже, как низко ты пал!..» — но Вадим упрямо поджимал губы и молчал.
Первый раз высокий красавчик Вадим женился в восемнадцать лет — прямо перед призывом в армию. Избранницей его была невероятной красоты девушка, будущая актриса, студентка театрального института. Брак этот продлился два года — ровно до возвращения Вадима из армии. Начались скандалы, конфликты, ревность: молодая жена часто задерживалась на репетициях, вместо приготовления борща учила монологи да еще и обнималась на сцене с мужиками, утверждая, что это «для роли».
Вторая жена была не такой красавицей, но тоже вполне себе ничего. Скрипачка. И тоже — репетиции, концерты, гастроли. А на требование вымыть унитаз только глазками хлопала и что-то лепетала про «беречь руки». Вадим развелся с ней через полтора года.
В третий раз он женился на более приземленной особе, коллеге матери — учительнице английского. И… сбежал от нее через год. Мало того, что она требовала его непосредственного участия в бытовых делах, так она еще и голос могла на него повысить, когда он начинал ее ругать за отсутствие уюта в доме. Да, жена тоже была красивой, но характер… В общем, снова развод.
И вот теперь — ЭТО. Когда Валентина Акимовна увидела новую пассию сына, она моментально забыла о том, что у прежних жен были какие-то недостатки. Теперь все они казались ей сущими ангелами. Воистину, все познается в сравнении.
Аня была родом из крошечного городка, райцентра, почти деревни. Да, собственно, их семья и жила в частом секторе, в своем доме — как в деревне: с печкой, огородом и курами. Деревенская деваха рядом с москвичом? Уже мезальянс!
И ладно бы, внешне удалась, так ведь нет! Маленькая, полноватая, с прозрачными голубыми глазами и бесцветными бровями — посмотреть не на что! Как? Как красавец Вадим мог позариться на ТАКОЕ?..
Тем не менее, Вадим и Аня очень быстро поженились, а через год у них родилась дочка Ульяна. Ни невестку, ни внучку Валентина Акимовна не приняла. Разве для этого она учила сына английскому? Для этих деревенских клуш нанимала ему учителя по фортепиано, заставляла ходить на бальные танцы?
Слава Богу, что квартира, в которой жила семья Вадима, принадлежала Валентине Акимовне, и наглая деревенщина при всем желании не смогла бы отхватить от нее ни кусочка. Впрочем, на удивление, ни Анна, ни даже Вадим о разводе и не помышляли.
Вадим работал без надрыва — где-то, как-то. Карьеру не делал, не урабатывался. «Работа должна приносить удовольствие!» — говорил он, а как только удовольствие заканчивалось, он увольнялся, иногда до полугода «отдыхал» и «искал себя». Потом снова устраивался в очередную контору, снова на год-два, пока работа приносит удовольствие.
Ничего этого Анна, казалось, не замечала. Она с раннего утра до позднего вечера была на ногах. Каждый день она готовила свежую еду, убирала квартиру, занималась дочкой. Когда малышка подросла, Анна устроилась на работу в ателье рядом с домом: она закончила швейное ПТУ, а руки у нее не просто росли из нужного места, а было прямо-таки золотыми. Естественно, на работе ее очень ценили, заказов всегда было много. Надо ли говорить, что многие вещи для дочки Анна шила сама?
Прошло пять лет — брак Вадима и Анны был по-прежнему крепким. «Как? Как ты можешь с ней жить? — шипела Валентина Акимовна, — с ней же даже поговорить не о чем!» — «Нормально,» — пожимал плечами Вадим.
На самом деле, разговаривать с женой было просто некогда. У Анны не было ни одной свободной минуты днем, а вечером, когда Вадим приходил с работы и пересматривал все программы новостей по телевизору, она уже падала с ног. «Черепаха ты деревенская, — подшучивал над женой Вадим, — ты такая медленная! Если бы ты все делала чуть быстрее, успевала бы и дела сделать, и отдохнуть.» — Анна вздыхала и пожимала плечами: по-другому она не умела. Она привыкла все делать основательно, подумав и рассчитав. Не любила суеты.
А дел прибавилось. Месяц назад у Вадима внезапно обнаружилась аллергия на пыль, да такая сильная, что дело чуть не дошло до больницы. Теперь Анне приходилось вставать каждое утро еще раньше, чтобы сделать влажную уборку. А вечером — вторую.
Прошло еще пять лет. Болезнь Вадима медленно, но верно прогрессировала. Ему становилось хуже. Он бросил работу и теперь при хорошей погоде целыми днями играл с мужиками в сквере в преферанс, а со старичком-соседом — в шахматы, на лавочке у подъезда. Анна не ругалась, не показывала недовольства. Наоборот, ей так было удобнее, потому что, когда погода портилась, и Вадим был вынужден сидеть дома, ей приходилось убирать квартиру уже трижды в день: для этого она в обед прибегала домой.
«Черепаха ты деревенская!» — звучало теперь не нежно и ласково, а зло и раздраженно, хотя Анна успевала всё и помощи у мужа не просила. Она даже не обижалась, понимая, как сейчас тяжело Вадиму. Он болен, ему пришлось уйти с работы, к тому же, всегда стройный и подтянутый, за последние пару лет он обрюзг, отрастил брюшко и обзавелся мешками под глазами. «Я вот никогда красоткой не была, — говорила Анна подругам, — мне и терять нечего. А он таким был… Таким… А теперь видит разницу и страдает…»
Единственным плюсом было то, что Валентина Акимовна перестала требовать развода и даже больше не говорила гадостей об Анне. Теперь она хранила гордое молчание и была подчеркнуто вежлива с невесткой. «Может, скоро и наладится у нас!» — радовалась она. Но, как оказалось, преждевременно.
Вадиму стало совсем худо — так, что ему даже дали третью группу инвалидности. Астма, и довольно тяжелая. «Перебирайтесь за город. В деревню. Ну, если хотите жить, конечно,» — припечатал его доктор на очередном приеме.
«Вадим, но и в деревне люди живут! — пыталась поддержать мужа Анна. — «Это тебе, черепахе деревенской, нормально! А я в Москве родился! И всю жизнь здесь живу! Куда мне в деревню?» — «Но ведь доктор… не переживай, милый, сейчас многие живут за городом, можно купить дом со всеми удобствами, не обязательно жить в развалюхе со «скворечником» во дворе!» — «А это мысль!» — задумался Вадим.
Он долго совещался с мамой, что-то крутил-вертел, рисовал на бумажке, кому-то звонил, с кем-то консультировался. А потом попросил Анну, чтобы она с Ульяной выписалась из квартиры и прописались у себя на родине — в доме родителей Анны.
«Ты же понимаешь, что это квартира моей мамы, — объяснил он. — Чтобы купить хороший дом, ее придется продать. А тут ребенок! Да ни одна опека на такое не пойдет! Пока будем бумажки собирать, я могу и копыта откинуть…» — «Что ты! — испугалась Анна, — Конечно, надо все побыстрее сделать!» — «Вот и славно. У тебя отпуск, поезжайте, отдохните, а мы с мамой тут пока все уладим. Вернешься — будем переездом заниматься.»
Каково же было удивление Анны, когда оказалось, что квартиру Валентина Акимовна продала, хорошенький домик в Подмосковье купила, даже оформила дарственную на сына, но вот Анну с дочкой там почему-то никто не ждал. «Зачем тебе инвалид? Ты еще молодая, найдешь свое счастье, — отводя глаза, лепетал Вадим, — поживи для себя, а я уж как-нибудь… Доживу…»
Анна плакала, кричала, что так нельзя, неправильно, что она ни за что его не бросит, никакой развод ей не нужен. Что Вадиму нужна помощь, что он никогда не жил в деревне, что ему будет тяжело одному.
«Да свобода ему нужна. И тишина, — объяснила Анне Валентина Акимовна. — А захочет — найдет кого-нибудь себе. Кто знает? Может, это ты его до болезни довела? Может, из-за тебя он инвалидом стал? Скажи спасибо, что мы на алименты не подаем — инвалидность-то он в браке получил!..» — Анна открыла, было рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыла. Сказать было нечего.
…Вадим продержался в деревне ровно год. Старые друзья не горели желанием приезжать к нему, новыми он не обзавелся. Денег, пенсии по инвалидности, катастрофически не хватало, а работы здесь не было. Мама навещала редко, предпочитая раздавать ценные указания по телефону. Здоровье, правда, стало получше — не обманул доктор, но его все равно не хватало на бесконечную работу по дому и на участке.
«Черепашка, возвращайся, а?» — как-то вечером он не выдержал и позвонил бывшей жене, но та даже не ответила, помолчав в трубку, и выключила телефон. «Мам, кто звонил?» — спросила дочка. — «Ерунда, — улыбнулась Анна, — спам какой-то…»
