Геннадий никак не мог переварить то, что увидел час назад в кафе. Он вышел на улицу и долго стоял у входа, не решаясь ни вернуться, ни пойти дальше. Вечер был теплый, шумный, город жил своей обычной жизнью, и это равнодушие вокруг особенно резало. Домой он не пошел. Там был сын, взрослый уже, но все равно родной, и Геннадий не знал, как смотреть ему в глаза. Родители тоже были дома, пожилые, с больным сердцем у отца и слишком чуткой матерью. Расстраивать их он не имел права.
Он медленно прошел несколько кварталов, не замечая витрин и прохожих. Телефон в кармане завибрировал: сын писал, что задержится после работы. Геннадий коротко ответил, что сам будет поздно, и убрал телефон. Потом все-таки достал его снова и набрал номер брата.
— Андрюха… — голос прозвучал глухо и неестественно.
— Гена? Что случилось? — сразу насторожился Андрей.
— Можно к тебе заехать?
— Приезжай, — без паузы сказал брат. — Жду.
Эти два слова прозвучали проще и надежнее всего, что Геннадий слышал за последний час. Он вернулся и сел в машину, и поехал, почти не помня дороги. Перед глазами снова и снова вставала та же картина: столик у окна, приглушенный свет, знакомый профиль. Наташа. Его Наташа. И рядом чужой мужчина, слишком близко…
Геннадий остановился на светофоре, крепко сжав руль. За двадцать шесть лет совместной жизни он видел жену разной: усталой, раздраженной, счастливой, молчаливой. Но такой — нет. К ее предательству он не был готов. Просто не ожидал, что такое может произойти именно с ним. Не с кем-то абстрактным, не в чужих историях, а в его аккуратно выстроенной, проверенной годами жизни.
Он всегда считал их семьей без трещин. Не показной, не громкой, но надежной. Они вместе поднимали сына, вместе радовались его поступлению, вместе переживали болезни родителей. Наташа никогда не давала повода для сомнений. Геннадий тоже. Он работал, зарабатывал, не пропадал вечерами, не искал развлечений на стороне. В их доме было спокойно.
Светофор сменился на зеленый, машины тронулись. Геннадий поехал дальше. В голове стоял гул, будто внутри поднялся ураган, который сметал все прожитые годы: поездки, семейные праздники, разговоры на кухне, совместные решения. Все это вдруг оказалось под вопросом.
Он вспомнил, как Наташа утром привычно спросила, во сколько он будет, как поставила ему на стол тарелку с кашей, как улыбнулась, провожая. Ничто не выдавало того, что вечером он увидит ее совсем другой, чужой, не его.
Подъезд Андрея встретил запахом пыли и старой краски. Геннадий поднялся пешком, не дожидаясь лифта. Андрей открыл сразу, будто стоял за дверью.
— Проходи, — сказал он и внимательно посмотрел на брата. — Лицо у тебя…
— Потом, — перебил Геннадий и разулся.
В квартире было тихо. Андрей пояснил, что жена с дочкой уехали к теще на пару дней. Это показалось Геннадию кстати. Он прошел на кухню и сел за стол, положив руки на колени. Андрей молча достал из холодильника бутылку вина, поставил на стол.
— По голосу сразу понял, что случилось что-то неприятное, — сказал он, открывая бутылку. — Тебе надо немного расслабиться.
Он налил вино, поставил перед братом бокал, нарезал яблоко, колбасу, сыр — все, что нашлось. Обычные движения, знакомые с детства, действовали успокаивающе. Геннадий взял бокал, сделал глоток, но вкуса не почувствовал.
Несколько минут они сидели молча. Потом слова сами сорвались.
— Почему она завела любовника? — сказал Геннадий ровно, почти без интонации. — Чего ей не хватало? Женщине в пятьдесят лет уже не о мужиках надо думать, а о том, как семью сохранить.
Андрей внимательно посмотрел на него и не сразу ответил.
— Я надеюсь, — наконец сказал он, — ты не собираешься ее прощать?
Геннадий не ответил. Он смотрел в бокал, где темное вино медленно оседало по стенкам, и молчал. За окном шумели машины, где-то во дворе смеялись подростки, и эта обычная, будничная жизнь казалась странно далекой.
Андрей больше не настаивал. Он подлил вина, сел напротив и ждал, пока брат заговорит сам.
Они действительно были крепкой парой, так говорили о них знакомые, соседи, коллеги. Геннадий и Наталья редко появлялись поодиночке. Если праздник, то вместе, если отпуск, то вдвоем, если семейное событие, то обязательно рядом. Геннадий всегда шел чуть впереди, Наталья рядом, держась за его локоть. Это было привычно, почти незаметно, как дыхание.
Познакомились они давно, еще молодыми. Наталья тогда работала в бухгалтерии, Геннадий только устроился на завод. Он долго ухаживал, не спешил, приносил цветы без повода, провожал после работы. Она сначала держалась настороженно, потом привыкла, потом уже ждала его звонков. Свадьбу сыграли скромную, но веселую. Родители с обеих сторон быстро нашли общий язык, и Геннадий тогда подумал, что ему повезло не только с женой, но и с семьей.
Жили они без излишеств, но уверенно. Геннадий много работал, брал подработки, Наталья вела дом, потом вышла на работу снова, когда сын подрос. Деньги считали, планы обсуждали. Никто не тянул одеяло на себя. Если нужно было что-то крупное, советовались. Если возникали споры, решали без крика. Ссорились, как все, но быстро мирились.
В отпуск чаще всего ездили вместе. Сын сначала был маленький, потом подросток, потом студент. Когда он стал ездить с друзьями, Геннадий и Наталья впервые остались вдвоем на море. Тогда Наталья смеялась, говорила, что снова чувствует себя девчонкой. Геннадий смотрел на нее и соглашался. Она действительно радовалась мелочам: морю, прогулкам, сувенирам. Он всегда привозил ей что-нибудь на память, даже если поездка была короткой.
К его родителям они тоже ездили вместе. Раньше часто, потом реже: жизнь закрутила, забот прибавилось. Но по праздникам обязательно. Мать Геннадия Наталью любила, всегда ставила ее в пример соседкам: хозяйственная, спокойная, без лишних слов. Наталья в ответ помогала, не отказывалась, звонила, интересовалась здоровьем. Все выглядело правильно.
По праздникам Геннадий неизменно покупал цветы. Не потому, что так принято, а потому что ему нравилось, как Наталья радовалась. Она брала букет, прижимала к себе и улыбалась так, словно это был первый подарок в жизни. Эти улыбки он помнил хорошо.
Все это крутилось теперь у него в голове, пока машина ехала по вечерним улицам. Он почти не следил за дорогой, ехал на автомате. Только на одном повороте его внимание привлек яркий рекламный баннер, слишком пестрый, неуместный. Геннадий машинально сбавил скорость и посмотрел на него, будто зацепился за что-то реальное, ощутимое. Потом снова прибавил газ…
Андрей уже ждал. Он встретил брата без лишних слов, только внимательно посмотрел и сразу понял, что разговор будет тяжелым.
Геннадий поднял глаза.
— А что, все так просто? — спросил он. — Вычеркнуть и все?
Андрей пожал плечами.
— А что тут сложного? — ответил он. — Она тебя вычеркнула первой.
Он сделал глоток вина и добавил уже спокойнее:
— Ты сейчас не оправдывай ее. Не ищи причин. Причина одна: она решила. Все остальное вторично.
Геннадий не возразил. Он сидел молча, слушая брата, и время от времени смотрел в окно. За стеклом медленно темнело, зажигались огни в соседних домах. Жизнь шла своим чередом, будто ничего не произошло.
Андрей еще раз наполнил бокалы.
— Расскажи, как ты это увидел, — сказал он. — Все по порядку.
Геннадий опустил голову. Он понимал, что без этого разговора не обойтись.
И он не стал тянуть, отставил бокал и заговорил, ровно, без пауз, будто пересказывал чужую историю.
После работы он, как обычно, вышел из здания около шести. День был тяжелый, но привычный. Он спешил домой, рассчитывая успеть поужинать вместе с Натальей. В кармане лежал телефон, но он не стал звонить, знал, что она уже дома. По дороге в горле вдруг пересохло, появилось неприятное першение. Геннадий остановился у обочины, постоял немного, потом решил заехать в ближайшее кафе, выпить стакан сока.
Кафе было небольшое, уютное, с мягким светом и негромкой музыкой. Он зашел, огляделся и выбрал столик у стены. Народу было немного. Официантка принесла меню, он заказал апельсиновый сок. Сел, положил телефон на стол и только тогда поднял взгляд.
За столиком у окна сидела Наталья. Он узнал ее сразу по прическе, по жесту, которым она убрала волосы за ухо. Напротив нее сидел мужчина. Он наклонился слишком близко, почти касаясь ее лица. Геннадий сначала подумал, что ему показалось, но в следующую секунду мужчина провел рукой по ее щеке, а потом наклонился еще ближе, будто облизывал ее лицо.
Геннадий замер. Он не встал, не подошел. Он просто сидел и смотрел. Наталья не отстранилась. Она улыбалась и что-то говорила, а мужчина слушал, не отводя взгляда. Для Геннадия этого было больше, чем достаточно.
— Я тогда понял, что это не случайность, — сказал он, глядя на стол. — Не знакомый, не коллега. Они там были как свои.
Андрей слушал, не перебивая.
— Я сначала даже не знал, что делать, — продолжил Геннадий. — Сердце заколотилось, в ушах зашумело. Я встал и вышел. Сок так и не принесли.
Он замолчал, сделал глоток вина и продолжил уже с раздражением:
— И знаешь, что больше всего поразило? Не то, что она с кем-то. А с кем именно.
Андрей усмехнулся.
— Ну?
— Ладно бы молодой, спортивный, — сказал Геннадий. — Понимаешь? Хоть как-то можно было бы объяснить. А тут… обрюзгший, с пузом. И бородка какая-то, как у парня.
Андрей рассмеялся, не сдержавшись.
— Ты сейчас старикана описываешь, — сказал он.
Геннадий поднял на него тяжелый взгляд.
— Чему ты смеешься? — резко спросил он.
Андрей сразу посерьезнел.
— Да просто… странно все это, — ответил он. — Не укладывается картина в голове.
— Вот именно, — сказал Геннадий. — Как Наташка с ним ложится рядом? Как?
Он стукнул ладонью по столу, но тут же убрал руку. Андрей резко поднялся со стула.
— Чего ты тут сидишь? — сказал он, повысив голос. — Поднимайся. Сейчас вызовем такси, поедем к тебе, соберем ее вещи и выставим за дверь.
Он уже тянулся за телефоном, но Геннадий не двинулся с места. Он опустил голову и долго смотрел на свои руки.
— Подожди, — сказал он тихо.
Андрей остановился, посмотрел на брата.
— Чего ждать? — спросил он. — Чтобы она первой тебя выставила?
Геннадий не ответил. Он сидел, ссутулившись, будто под тяжестью чужих слов. Андрей медленно сел обратно, вздохнул и налил еще вина.
— Ладно, — сказал он уже спокойнее. — Не сейчас. Но ты пойми, Гена, это не пройдет само.
Геннадий потер виски, не поднимая глаз. В комнате стало тихо. Часы на стене мерно отсчитывали секунды. За окном проехала машина, фары скользнули по стене и исчезли.
— В жизни не все так просто, — сказал Геннадий спустя паузу.
Андрей посмотрел на него внимательно, словно пытался рассмотреть то, что брат не произносил вслух. Геннадий сидел прямо, уже без той сгорбленности, что была раньше, и говорил спокойно.
Он не боялся остаться один. Это Андрей знал хорошо. Геннадий всегда выглядел моложе своих лет: подтянутый, аккуратный, без лишнего веса. На работе женщины нередко задерживали на нем взгляд, иногда позволяли себе лишнюю улыбку или двусмысленную шутку. Он это замечал, но никогда не поощрял. Он был женат. Для него этого было достаточно.
За все годы у него не возникало желания заводить интрижки. Он не считал себя святым, просто не видел смысла. Дом, жена, сын — этого хватало. Двадцать шесть лет вместе — срок, за который люди либо расходятся окончательно, либо срастаются намертво. Геннадий всегда думал, что они относятся ко вторым.
— Мне казалось, — сказал он, — что я до сих пор люблю Наташку.
Андрей усмехнулся, но без злости.
— Она на тебя наплевала, — сказал он жестко. — Почему тебе не поступить так же? Ты мужик или нет? Где твоя мужская гордость?
Геннадий не ответил. Он смотрел на стол, где стояли пустые тарелки и почти допитая бутылка. Разговор ходил по кругу. Андрей говорил резко, прямо. Геннадий слушал.
В тот вечер они никуда не поехали. Такси не вызывали. Вино допили, потом открыли вторую бутылку, но почти не притронулись. Разговор стал тише, обрывочнее. Андрей несколько раз повторил, что тянуть нельзя, что надо действовать сразу. Геннадий лишь кивал.
К полуночи стало ясно, что ехать Геннадию некуда. Андрей предложил остаться у него.
— Жена с дочкой у тещи, — напомнил он. — Места хватит.
Геннадий согласился. Он лег на диван в гостиной, не раздеваясь полностью, и долго лежал с открытыми глазами. Ночь прошла беспокойно. Он несколько раз вставал, пил воду, смотрел в окно. Город спал.
Утром он поднялся рано. Андрей еще спал. Геннадий тихо собрался, оставил на столе записку: «Спасибо. Я заеду после работы», — и вышел.
Перед работой он все-таки заехал домой. Подъезд был привычный, двор такой же, как всегда. Ничего не изменилось. Это удивило его больше всего.
Наталья была уже на ногах. Она стояла на кухне, в халате, с кружкой в руках. Увидев его, она вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.
— Нам надо поговорить, — сказала она сразу.
Геннадий молча прошел мимо, поставил сумку на стул.
— Лучше бы ты промолчала, — сказал он, не глядя на нее.
Наталья подошла ближе.
— Гена, — начала она, — я понимаю, тебе больно. Но ты пойми меня…
Он резко обернулся.
— Ты предала меня, — сказал он громко. — Меня и нашу семью.
Наталья всплеснула руками.
— Я не хотела тебя ранить, — сказала она торопливо. — Это не так, как ты думаешь. Я люблю тебя одного. А с Георгием… это просто маленькая интрижка. Ничего серьезного. До постели даже не дошло.
Она говорила быстро, будто боялась, что он перебьет. Геннадий смотрел на нее и не узнавал. От нервов у него зачесалось все тело, он машинально провел рукой по шее, потом по плечам.
— Хватит, — сказал он.
Он не мог больше смотреть на нее. Он прошел в комнату, открыл шкаф, достал сумку. Складывал вещи молча, быстро, без разбора. Наталья стояла в дверях, что-то говорила, но он не слушал.
Через несколько минут он вышел в прихожую, надел куртку, обулся.
— Гена, давай все обсудим, — сказала она уже тише.
Он открыл дверь.
— Обсуждать больше нечего, — ответил он и вышел.
Дверь закрылась за его спиной. В подъезде было тихо. Геннадий спустился по лестнице и вышел на улицу, не оглядываясь.
