Нина проснулась от настойчивого и громкого стука в дверь, глянула в окно, только рассвело.
— Кого это там носит с утра пораньше, — думала недовольно Нина, а открыв дверь, увидела бледного Бориса, он дрожал и рассеянно опустился на табурет.
— Что случилось?
— Зиночка не заходила к тебе?
— Нет… а что случилось-то?
— И не обещалась зайти?
— Да я ее вчера и не видела.
Борис еще больше побледнел, слезы покатились из глаз.
— Утром на рассвете проснулся, а ее нет рядом. На работе не появлялась, я уже и на полустанок сбегал, у соседей спросил, нет нигде, — говорил он хриплым голосом.
— Вот дела…Так искать надо Зину, — проговорила Нина, тут и муж ее вышел из спальни.
— Это я виноват, что она ушла, а куда ушла? Это я виноват, — твердил Борис.
Зина жила в селе одна до тридцати шести лет. Работала на ферме, и подруга у нее была одна – Нина. Холостых мужиков в селе было немного. А Зина из себя обыкновенная, совсем не красавица, да еще и одевалась, как монашка, в длинные юбки и платок на голове.
Другие девушки старались одеваться модно, им хотелось поскорей выскочить замуж. Не хотелось сидеть вековухами, как называли Зину.
— Эх, осталась наша Зинка вековухой, — говорили вслед ей бабы.
— А что толку, вон Верка красивая и скачет от одного к другому, а замуж никто не берет, ни один из женихов не задерживается, лучше уж вековухой быть, — заступалась за Зину бабка Ефимовна.
Шло время. Приехал в деревню новый ветеринар. Не сказать, что молод, но около сорока, а может и все сорок лет ему. Быстро сельские бабоньки узнали.
— Не женатый, разведен Бориска-то, — передавали друг другу они, собравшись у колодца. — Интересно, кого выберет из наших, молодой ведь, и жениться надо, еще и детей могут родить. Ну сейчас наша Верка быстро его к рукам приберет.
Односельчане стали наблюдать на кого глаз положит ветеринар. Но тут вдруг произошли изменения с Зиной, она вдруг неожиданно расцвела. Сняла с головы платок, волосы у нее густые и красивые, а она их прятала под платок. Глаза засияли, сняла юбку до пят, ноги у нее стройные.
— Господи, что же это делается, Зинка-то наша расцвела, похорошела, — говорила Варвара у магазина, а бабоньки слушали и удивлялись, — неужто влюбилась наша монашка.
— Эээх, бабоньки, да всему виной наш новый ветеринар, — высказалась Ульяна, женщина лет сорока, работала на ферме вместе с Зиной. – Уж обхаживал Бориска ее, а она вначале дичилась, как всегда, а потом вдруг он проводил ее домой. Вот так…
Местные женщины возмутились:
— И чего этот чужак вдруг разглядел нашу вековуху, неужто других нет девок?
Уже и возле колодца судачили, почему-то считали несправедливостью, что ветеринар выбрал вдруг Зину.
— У Зинки ни кожи, ни рожи, ну статная правда, — не могла успокоиться Верка, она вроде бы уже решила, что ветеринар будет ее, а тут вдруг Зинка-доярка.
— Да оставьте вы в покое Зинаиду, — заступалась бабка Ефимовна. – Разглядел стало быть ветеринар в ней что-то. Это мы пригляделись к ней, а вот он разглядел. Ишь какая стала, улыбается, глаза горят. Вам, бабоньки, добрее надо быть, пусть Зина будет счастлива. Бог даст и поженятся.
Женщины недовольно ворчали и разбредались по домам. А Борис уже пришел жить к Зине, оба были счастливы и не обращали внимания, кто и что говорит о них. С работы встречал Зину и держал ее за руку, а односельчане смотрели вслед, кто с завистью, кто с ехидством. Не принято у них по селу ходить за ручку. А если шел дождь, то Борис держал раскрытый зонтик над ней.
— Наконец-то повезло Зине, — радовалась за нее подруга Нина.
Они были подругами, и Зина с Борисом приходили в гости иногда к ним, засиживались за чаем. Николай — муж Нины тоже подружился с ветеринаром. Вели беседы. Вскоре Зинаида с Борисом поженились, и вновь было о чем посудачить односельчанам, но быстро забыли. Уже и Бориса считали своим.
И вдруг Зинаида пропала. Весь день искали ее по селу и даже в тайгу ходили и кричали, но не было ее нигде.
Борис отправился в милицию, написал заявление, там его расспрашивали.
— Когда ушла, во сколько ушла, может записку оставила? – спрашивал следователь мужа, но он сам ничего не знал.
— Проснулся, ее нет, сумки нет, пальто нет, — твердил он.
Прошло еще два дня. Зина так и не объявилась. И вдруг средь бела дня приехали из милиции прямо на работу и забрали Бориса.
Вновь допрашивали, да еще грозно задавали страшные вопросы:
— Признавайся, это ты убил жену? С какой целью.
Но Борис сидел съежившись и не мог выговорить ни слова.
— Вы…вы нашли ее? – спросил он.
— Нет, но ты признаешься и найдем.
— Я люблю Зину, зачем мне так ее… — он даже боялся произнести это слово.
Не выпустили Бориса домой. Потом приехали к Нине с мужем.
— Говорят, Зинаида с Борисом к вам в гости захаживали?
— Да, мы же с ней подруги, — ответила Нина.
— Тогда расскажите, как относился муж к ней, скандалили они, а может он ее бил? Может Зинаида жаловалась на мужа.
— Ну что вы… они ворковали, как два голубка он надышаться не мог на нее.
Еще много вопросов задавали, Нина с мужем удивлялись, как они могут все вывернуть и повернуть. Но ничего плохого в отношении Бориса они не могли сказать.
— Я не верю, Борис даже крикнуть на нее не мог, где уж поднять руку, тем более убить.
В доме Зинаиды и Бориса проводили обыск, в понятые взяли Нину и Николая, что искали, не понятно, даже в подпол заглядывали. Но ничего не нашли, опечатали двери и уехали.
вдруг дверь распахнулась, и на пороге появилась подруга
Прошла неделя. Зинаида не объявлялась, Бориса не выпускали, он не признавался. Чего только не придумывали односельчане, только о Зинаиде и было разговоров. Бориса никто не жалел, почему-то уверены были, что он ее загубил.
— Душегуб, что он сотворил с нашей Зинаидой, и ведь говорят, не признается ни в чем. Чужак он и есть чужак.
Нина с Николаем обедали в воскресенье, когда вдруг дверь распахнулась и на пороге появилась Зинаида. Они так и остались сидеть с раскрытыми ртами.
— Нин, вы чего, это я – Зинаида, а вы кого увидели?
Нина схватилась за сердце.
— Зинка, ты…живая… а ведь чего только не наговорили про тебя…
— Живая конечно, что со мной случится? Только скажите, что с Борей, дверь в моем доме почему-то бумажкой с печатью заклеена, я и побоялась в дом-то войти.
— Так в тюрьму забрали Борьку твоего, за убийство, суда ждет.
— А кого он убил, — испугала Зина.
— Кого… тебя и убил, — Зинаида аж перекрестилась.
— Так вот она – я, живая и здоровая! – потом быстро развернулась, — ой, в милицию я…
Нина с Николаем, так и сидели растерянные. А Зинаида с Борисом вернулись домой к вечеру. Нина топила у них в доме печь, в доме было холодно, поджидала Зину. Они пришли вдвоем, измученные и уставшие, но счастливые.
— Зин, ты где была, — спросила Нина, — почему ты ничего не сказала мужу. Ушла без объяснений. Бориса чуть в тюрьму не посадили из-за тебя
— Ниночка, это я виноват, во всем виноват я. Накануне вечером она мне сказала, что ждет ребенка. А я испугался.
— Господи, чего испугался? Это же счастье – ребенок. Тем более Зине уже давно пора родить, — удивилась Нина.
— Да, это все так… Но…понимаешь, Ниночка, моя первая жена умерла при родах, ни ее не спасли, ни ребенка. Поэтому, как только мне Зиночка сказала, что она беременна, я так испугался, даже в лице поменялся, а Зина… она все неправильно поняла… она же не знала о моей той трагедии. Вот и испугался, а вдруг, что с ней. Объяснить я ей ничего не объяснил.
Тут заговорила Зина.
— А я подумала, что Боря не хочет детей, не хочет этого ребенка, очень поменялся в лице и даже побледнел, а мне стало обидно. Ночью написала записку и уехала к сестре в другую область.
— Какую записку, Зина? – удивился Борис.
— Ну вот же она, — вытащила из-под телевизора небольшую записку. – Вот и написала, что мне надо уехать на время, чтобы подумать.
— Боже мой, Зина, не видел я ее. Было бы все намного легче и понятней. Прости меня, Зиночка. Но я очень тебя люблю, и очень хочу этого ребенка.
— Это ты меня прости, Боренька, да что же я такая…
Прошло время. Зинаида родила сына, а еще через полтора года дочку. Борис любил детей больше жизни, и говорил всегда:
— У нас должна быть большая семья, чем больше детей, тем лучше.
— Борь, дай хоть эти подрастут, — смеялась в ответ Зинаида.
Нина с Николаем так же привечали друзей в своем доме, уже было намного веселей, потому что к их двум детям прибавлялись еще двое. Правда дети у Нины и Николая были старше, но это им не мешало, ведь дети есть дети.
