Молодая женщина немного за сорок совсем потеряла интерес к жизни.
Работала она акушеркой в родильном доме, и работа была для нее единственным, что её ещё радовало, а жила она одна.
Муж её погиб при исполнении служебных обязанностей, он работал в милиции. Прожили они вместе лишь два года, а сын родился через три месяца после его гибели. Сына она одна воспитывала, он давно взрослый, женат, живет и работает в другом городе, у него своя жизнь и всё хорошо.
Глеб приезжает к маме иногда ненадолго, звонит часто, но она то одна…
Подруги на работе завидовали ей — она живет для себя, а Любу терзало одиночество. Сами то они в обеденный перерыв о семьях своих рассказывали, и о заботах, и о радостях.
А ей и слово вставить не о чем — пустота одна, домой идти не хочется…
Люба слушала чужие разговоры, кивала, иногда ужасалась тому, что рассказывали подруги, но в душе признавалась себе, что завидует им.
И ее совсем не радует ее свободная жизнь.
Она до сих пор помнила мужа, его влюбленные глаза, его руки.
Та короткая, юная, внезапно оборвавшаяся любовь оставила рваную рану в ее душе, которая никак не хотела заживать.
Полноту и вкус жизни она ощущала только на работе.
На днях она приняла роды у совсем ещё молоденькой девушки. У неё родилась прелестная малышка, но мама, почти ещё девочка, была этому совсем не рада. Она лежала лицом к стене, и молчала.
— Доброе утро, мамочка, — Люба специально назвала ее так, как они обычно называли счастливых молодых мам, но девушку от этих слов просто словно передёрнуло, и она, не открывая глаз, очень резко ответила:
— Уйдите, нам с вами не о чем разговаривать, не стоит тратить время. Я же сразу сказала, что мне не нужен этот ребенок. Видеть его не хочу, и забирать его не собираюсь, у меня совсем другие планы…
Люба попыталась сказать ещё что-то, но девушка отвернулась и больше не сказала ни слова.
Когда расстроенная Люба вышла из палаты, дежурная медсестра , с которой они встретились взглядом, лишь пожала плечами, и очень выразительно покрутила у виска, кивнув в сторону отказавшейся от ребенка мамочки,
— Была у нас давно такая же, мужика хотела из семьи увести, думала он денежный, а он нищим оказался. Вот и не нужен стал ей ребёнок, и такие бывают
У Любы тоже уже было, конечно, несколько подобных случаев, ведь она уже почти двадцать лет проработала акушеркой, но обычно в таких случаях девочки истерили, и почти все в итоге забирали своего малыша.
Но эта, похоже, точно не собиралась забирать ребенка, так она была непреклонна.
И Люба, сама не зная, зачем, решила зайти и посмотреть на маленькую отказницу.
Она чуть было не столкнулась в дверях с врачем-педиатором Константином Львовичем. В детском отделении было тихо, малыши только поели, и сладко спали.
Она осторожно подошла к новорожденной девочке, от которой отказалась мама, и вдруг её реснички дрогнули и она открыла глазки.
Люба стояла, стараясь не шевелиться — сейчас она заплачет и разбудит всех малышей. Но малышка спокойно смотрела на нее глубокими, мудрыми, такими серьезными глазками, словно знала все уже наперед.
— Хорошая девочка…
Она даже вздрогнула от неожиданности, так тихо к ней подошёл Константин Львович…
Девчонки в ординаторской иногда намекали, что он к Любе неравнодушен, но она лишь улыбалась. Он, конечно, хороший врач, но больше она к нему ничего не испытывала.
— Какая хорошая, не бойся, — доктор ласково погладил девочку, и как-то странно вопросительно взглянул на Любу, смутив её своим взглядом…
С этого дня Люба стала почти ежедневно заходить в детское отделение.
Ей казалось, что девочка уже стала узнавать ее, а то как она смотрела на нее, впервые за последнее время, вызывало в ее душе теплые эмоции.
— Ты что все в детское бегаешь?, — заметили ее вездесущие коллеги, — к доктору что-ли?
— Да нет, она к отказнице, к девочке этой все ходит
— А что, взять её себе что-ли решила? Мать то вчера отказ уже написала, да и уехала…
— Ты зря, привыкнешь к ней, а её скоро передадут…
Взять к себе! Так вот что уже грело неосознанно её душу.
Эта ещё неоформившаяся мысль видимо уже была в ней, потому что озвученная кем-то из девчонок на работе, она тотчас нашла отклик в ее душе.
Времени было немного, отказников держали месяц в роддоме в детском отделении, а потом передавали а Дом малютки. Возможно и в другой город увезут, и малышку могут забрать другие усыновители.
Люба испугалась, и подала документы на удочерение девочки. По всем пунктам она подходила, но тот факт, что она одинокая, давал преимущества женатым парам.
И тогда Любе пришла в голову дерзкая мысль.
Она ведь чувствовала, что нравится Константину Львовичу. Знала, и то, что он снимает квартирку за городом, и добирается до работы больше двух часов.
А ей срочно нужен был муж, ну а потом наверное можно будет и развестись…
— Константин Львович, у меня к вам предложение, хотите я сдам вам комнату, недалеко от работы? — предложила в этот же день Люба их педиатру.
— Но только у меня к вам просьба, можете на мне жениться временно, пожалуйста? Я хочу ту самую маленькую девочку удочерить, но боюсь, что мне одной её не дадут.
— Это очень неожиданное предложение, но я … согласен, — улыбнулся Константин Львович, но взгляд его был загадочным.
И вдруг он подошёл ближе, и … нежно поцеловал Любу.
От неожиданно она даже растерялась, да ещё и мимо кто-то проходил, теперь будет разговоров!
— Это для достоверности, чтобы никто ничего не заподозрил, — тут же объяснил Константин Львович, и Любе просто было нечего возразить…
Поздно вечером, засыпая, Люба вспоминала с нежностью свою малышку, ту девочку, которую уже считала почти своей. А ещё вспоминала, этот неожиданно чувственный поцелуй Кости, и сама себе боялась признаться, что ей это было приятно…
Расписались они быстро, а свадьбу отмечали в родильном отделении с коллегами. За них все были очень рады, тем более уже знали, что Люба и Костя подали документы на удочерение малышки…
Теперь Люба замужняя женщина, у них подрастает доченька и ей некогда грустить.
Её Костик — очень порядочный и добрый, она всегда это знала. Но теперь в душе её проснулась наконец-то любовь.
Ей опять хотелось жить, растить дочку, наслаждаться жизнью и любить……любить этого мужчину, которому она сама … предложила взять её в жёны.
Костя, Мариночка и Люба — семья
Любе так сильно хотелось стать счастливой, что у неё всё это получилось… по настоящему!
