Заключился у Мани очень счастливый брак. Муж Мишаня таким заботливым был, что не верилось. “Будто в народной сказке живу”, — так Маня про жизнь свою нынче размышляла. Миша в продмаги сам ходил — ей сумок в руки не давал. Ты же крайне хрупкая женщина — так и говорил. Посуду мыл добровольно и любил по душам ночами лунными разговаривать. А уж как в объятиях держал! А щедрый! Зонт недавно подарил из самой Японии. И явственно намек делал летом на море махнуть. Живут замечательно — без бытовых склок и напряженных лиц.
Но это и понятно — браки у них вторые по счету. И все тертые калачи. Умеют ценить семейный уют.
Бюджет строго делится — половину Мишаня вкладывает и Маня тоже свою половину несет. И все чувствуют себя равноправными людьми. Заработали и потратили.
Живут, конечно, у Миши. Квартира прекрасная — в новостройке и с лоджией большой. На лоджии петунии Маня развела. Чай там супруги пьют и на закаты солнечные любуются.
А когда дома все ладно, то и на работе везение. И Мане в один прекрасный момент должность хорошую дают — с окладом в два раза больше. И Маня домой с этой новостью летит счастливая. Торт купила с кремовыми розами.
— У меня, — с порога делится, — новость замечательная. Вскоре буду главным я начальником. И оклад мне полагается крупный. А потому у меня есть предложение — вклада в бюджет я увеличивать не стану. Честно свою половинку приносить буду. А излишек в отдельную копилку начну убирать — копить на недвижимость моей дорогой дочери-студентки. И ссуду еще возьму. Скоро она, дочка-то, в жизнь взрослую выйдет. И негоже это — девочке с голым задом в нее входить. Пусть будет у Лариски-ириски личное жилье и широкие жизненные перспективы.
— Отличное решение, — Миша улыбается, — и поздравляю с карьерными достижениями! Но есть один нюанс. Коли мы одна дружная семья, то давай изначально ремонт в квартире нашей окончим. Мебелишку докупим необходимую. Кровать возьмем. От диванных пружин у меня спина побаливает. И оклад твой увеличенный большую роль в этом вопросе сыграет. А дачка тоже ремонта требует настойчиво — там крыша худая и теплички кособокие. А ты ведь обожаешь помидоры разводить. Быт наладим — и занимайся себе Ириской своей спокойно. Я-то получку не прячу — алименты честно отдаю родному сыну и свою половину в наш семейный бюджет вношу. А ты вон чего: “в копилку убирать”. Как-то это не по-семейному, Маня. Шулерство какое-то.
— Но у меня дитя бездомное, — Маня сокрушается, — и материнское сердце болит.
Это она не ожидала, что Миша против станет. Дачку припомнит и ремонты с мебелишками затевать начнет. И шулером обзываться.
— У бабушки Лариска поживет пока, — Миша предлагает, — или замуж выскочит. Тут ремонту-то на год, ежели с умом и деньгами подходить. Мой личный сын, хоть и владеет этой квартирой тоже, живет при маменьке своей. К нам, молодоженам, не вмешивается. Возню закончим, а потом уж откладывай на что душа твоя попросит. Слова не скажу. Хоть Ириске площади, хоть маменьке своей на похоронную суету.
А Маня несправедливость чувствует. И слезы у нее на глазах уже. И торта с розами совсем даже не хочется.
— Манюня, — Миша говорит, — не рыдай так горько. И торт ешь, вкусный он такой. Ситуация житейская, а мы семья. Куда сейчас деньги укрывать и ссуды брать тебе? У меня самого ведь ссуды еще остались. Вспомни-ка, как я тебя на море Черное вывозил еще в жениховстве? А поездка по городам России? Вспомни-ка, как в Самаре на пляже хохотала? А Чебоксары? В Ижевске зоопарк? Чита? Парки Челябинска? Это тоже не сильно бесплатное удовольствие. Оплачиваю эти кредитные истории по сей день. Разумнее мне с этим геморроем помочь окончить. А далее уж и смотреть по обстоятельствам. Посиди-ка тихонько и подумай головой.
И ушел в продмаг с авоськой. А Маня уселась крепко думать. Было ведь о чем.
