«Или они уезжают прямо сейчас — или я подаю на раздел дома». Лена сама не узнала свой голос. Тихий, ровный и абсолютно серьёзный. Шесть дней. Всего шесть дней понадобилось, чтобы добрая, гостеприимная женщина превратилась в ту, кто выставляет родственников за порог.
А началось всё в понедельник.
Голова у Лены раскалывалась так, будто внутри черепа танцевал ансамбль народной пляски в чугунных сапогах. Мигрень. Верная спутница этой безумной недели.
Она лежала с закрытыми глазами, вслушиваясь в звуки собственного дома, который вдруг стал чужим. Снизу, из кухни, доносилось звяканье посуды и шкворчание. Пахло жареным луком и чем-то кислым. В их доме, где по утрам пахло только кофе и свежестью из сада!
— Андрюша, ты спишь? — шёпотом спросила она мужа.
Андрей, её второй и, как она надеялась, последний муж, с которым они двенадцать лет строили этот уютный мирок в пригороде, лежал, уставившись в потолок. Вид у него был виноватый.
— Не сплю, Ленусь.
— Скажи мне, милый, — Лена села, морщась от боли, — когда они уедут? Сегодня суббота. Ты обещал, что это «буквально на пару дней».
— Ну, у Пашки там ремонт затянулся… Стяжка не сохнет, — промямлил Андрей. — Родня же, Лен. Двоюродный брат всё-таки. Не чужие люди.
Лена вздохнула. «Не чужие люди» — любимая мантра Андрея.
Паша и его жена Света свалились на голову в понедельник вечером. «Мы тут проездом, в городе пыль столбом, дышать нечем, а у вас воздух, природа! Пустите перекантоваться, пока рабочие грязь развели?»
Лена, добрая душа, согласилась. Дом большой, комната для гостей есть. Кто же знал, что «перекантоваться» превратится в оккупацию.
Лена спустилась вниз. На её любимой кухне, обычно сияющей чистотой, царил хаос. Света, дородная женщина в леопардовых лосинах, стояла у плиты.
— О, хозяюшка проснулась! — радостно гаркнула Света, не оборачиваясь. — А я тут решила оладушек напечь. А то у вас в холодильнике шаром покати — одни травы да банки какие-то непонятные. Мужиков кормить надо!
Лена замерла. Открыла холодильник. Полки были пусты.
— Света, — голос дрогнул. — А где… где говядина? Я брала вырезку на выходные. И красная рыба?
— А, мясо-то? Так мы его позавчера на шашлыки пустили! Пашка захотел мяска, говорит, на природе сам бог велел. А рыбу вчера под пиво съели — она же солёная была, да? Вкусная, кстати. Сама солила?
Лена почувствовала, как к горлу подступает ком. Вырезку она покупала специально к приезду дочери, которая должна была заехать завтра. Это были запасы на две недели. Они с Андреем, оба фрилансеры с нестабильным доходом, привыкли планировать бюджет до копейки. А эти… эти гости уничтожили всё меньше чем за неделю.
— Вы съели продуктов тысяч на десять, — тихо произнесла Лена.
— Ой, да ладно тебе считать! — отмахнулась Света, переворачивая подгоревший оладушек. — Свои же люди! Пашка вон Андрею помогает в гараже, делом заняты.
Лена вышла на веранду. Там, развалившись в плетёном кресле Андрея, сидел Паша. В зубах дымилась сигарета — дешёвая, едкая. Пепел он стряхивал прямо на пол.
— Паша, мы же просили не курить на веранде, — процедила Лена.
— Да ладно, Ленчик, выветрится! — хохотнул тот, выпуская дым в её сторону. — Слушай, у Андрюхи инструмент классный. Я там болгарку взял, надо было железку одну подпилить для машины. Короче, диск разлетелся. Китай, наверное? Ты не переживай, я изолентой замотал, ещё послужит.
У Лены потемнело в глазах. Болгарка была профессиональная, «Макита» за двадцать пять тысяч — подарок Андрею на юбилей. Он с неё пылинки сдувал.
— Андрей! — крикнула она так, что вороны с сосны взлетели.
Муж выбежал на крыльцо, натягивая футболку.
— Что случилось?
— Твой брат сломал твою болгарку. Его жена съела продукты, которые я готовила для Маши. И они курят на веранде. Шестой день.
Андрей перевёл взгляд на брата. Паша сидел, нагло ухмыляясь.
— Ну и чего она кричит? — протянул он. — Подумаешь, железка. Купим новую, когда деньги будут. Мы же сейчас на мели, сам знаешь — ремонт все соки выжал.
— Андрей, — Лена подошла к мужу вплотную и произнесла те самые слова, от которых у неё самой похолодело внутри. — У тебя есть десять минут. Или они уезжают. Или я уезжаю к дочери. И подаю на раздел дома.
— Лен, ну куда они сейчас… — начал было Андрей, но осёкся, увидев её глаза.
В них не было истерики. Не было слёз. Там было решение — окончательное и бесповоротное. За двенадцать лет он научился различать её состояния. Это было то самое, после которого назад дороги нет.
Лена молча развернулась и пошла в дом. В гостиной на диване валялись чужие вещи. На столе — пустые пивные бутылки, о которых она не знала. Везде был этот липкий налёт чужого присутствия.
— Света, собирай вещи, — сказала она, проходя мимо кухни.
— Чего? — Света застыла с половником. — Ты что, заболела? Мы ещё не поели!
— Поедите в придорожном кафе. Вон из моего дома.
— Андрюха! — заорала Света. — Твоя жена совсем с ума сошла! Выгоняет!
В дверях появился Андрей. Он был красный. Давление подскочило, поняла Лена.
— Паш, Свет… — выдавил он. — Вам пора.
— В смысле — пора? — Паша вошёл следом, угрожающе надвигаясь. — Ты что, братан, под каблуком? Мы же договаривались!
— Вы съели наши продукты, сломали инструмент и превратили дом в проходной двор! — вдруг рявкнул Андрей, и Света выронила половник. — У нас денег нет вас содержать! Мы сами в этом месяце еле концы с концами сводим, заказов нет! А вы — шашлыки из чужой вырезки?!
— Ах вот как вы запели! — взвизгнула Света. — Куском хлеба попрекаете! Родственнички называется! Да ноги нашей здесь больше не будет! Паша, собирайся! Они нам просто завидуют, что мы ремонт делаем, а сами в этом доме застряли!
Сборы заняли пятнадцать минут. Всё это время Света громко перечисляла их недостатки, а Паша демонстративно сплёвывал. Когда их потрёпанный «Форд» наконец выехал за ворота, подняв облако пыли, в доме повисла звенящая тишина.
Лена опустилась на стул. Руки дрожали. Андрей молча взял веник и начал сметать пепел с веранды. Потом зашёл, взял тряпку и принялся оттирать жирные пятна со стола.
— Прости, — буркнул он, не поднимая глаз. — Я повёл себя как дурак. Думал — родня, неудобно отказывать.
— Неудобно, Андрюша, — тихо сказала Лена, массируя виски, — это штаны через голову надевать. А в своём доме должно быть удобно. Мне и тебе.
Она посмотрела на мужа. Постарел он за эту неделю.
— Продукты жалко, — вздохнул он.
— И болгарку, — добавила Лена.
— Болгарку попробую починить. А вот отношения с братом — это, похоже, всё.
— И слава богу, — Лена встала и впервые за неделю улыбнулась. — Знаешь, даже дышать легче стало. Открой окна, Андрюш. Пусть этот дух выветрится. Завтра Маша приедет. Будем есть картошку с огурцами — зато свою и в тишине.
Она подошла и обняла его. Андрей уткнулся носом ей в макушку.
— Больше никаких гостей с ночёвкой, — пробормотал он. — Только по предварительной записи. И со своим пайком.
— И с залогом за сохранность инструментов, — усмехнулась Лена. — Иди проветривай. А я попробую отмыть сковородку от этого кулинарного бедствия.
Она прошла на кухню, открыла окно и глубоко вдохнула вечерний воздух. Где-то вдалеке затарахтел мотор — это уезжали те, кого больше не ждут в этом доме.
Запах дешёвого табака ещё долго витал над крыльцом. Но теперь он напоминал не о проблемах — а о том, что иногда сказать «нет» дороже любых отношений. И что бесплатное гостеприимство порой обходится слишком дорого.
