Лариса всегда знала.
Не сразу, конечно. Не с первого раза. Но после третьей любовницы у неё уже развилась такая интуиция, что она чувствовала измену носом. Как собака чует дичь.
Первый раз было семь лет назад. Олег тогда вернулся домой в три ночи, пьяный, с чужими духами на рубашке. Лариса устроила скандал на всю квартиру, дочка проснулась, плакала. Олег клялся, что это случайность, что какая-то пьяная баба в клубе на него навалилась, что он её даже не знает.
— Больше никогда, Ларис, клянусь тебе.
Лариса поверила. Вернее, сделала вид, что поверила. У них ипотека была всего год как оформлена, дочке три года, сыну полгода. Куда она с двумя детьми пойдёт.
Вторая любовница объявилась через два года. Та сама позвонила Ларисе на мобильный.
— Здравствуйте, я Наталья. Хочу, чтобы вы знали: Олег мне обещал, что уйдёт от вас.
Лариса тогда похолодела. Села на кухне, руки тряслись так, что кружку с чаем держать не могла. Положила на стол. Позвонила Олегу на работу.
— Приезжай. Сейчас.
Он приехал через час. Бледный. Губы поджал. Лариса показала ему номер на телефоне.
— Кто это.
— Ларис, я дурак. Я всё прекратил уже. Она просто не отстаёт.
— Сколько времени.
— Три месяца. Всего три месяца, я же сказал, что уже всё.
Лариса тогда заплакала. Первый и последний раз при Олеге. Он обнял её, гладил по голове, шептал, что больше никогда. Что он её любит. Что семья для него главное.
— Дети, Ларис. Подумай о детях. Им нужен отец.
Дети. Да. Им нужен отец. И квартира. И какая-то стабильность.
Лариса снова простила.
Третья была через четыре года. Лариса сама нашла переписку в его телефоне. Олег был в душе, телефон завибрировал. Лариса взяла, разблокировала. Пароль она давно знала, он его никогда не менял.
Сообщение от Кристины: «Жду тебя в пятницу, мой хороший».
Лариса пролистала чат. Два месяца переписки. Встречи. Фотографии. Комплименты. Олег писал этой Кристине всё то, что давно перестал говорить Ларисе.
Когда Олег вышел из душа, Лариса молча протянула ему телефон.
— Опять.
— Ларис, ну это несерьёзно. Просто.
— Просто что. Просто ты мне изменяешь третий раз. Просто я дура, которая тебе это позволяет.
— Не говори так. Я правда больше не буду. Мне просто стало скучно. Ты всегда уставшая, дети, работа. А она. Она просто слушает.
Лариса тогда чуть не залепила ему пощёчину. Руку подняла. Но сдержалась.
— Уходи.
— Куда уходить-то. Это моя квартира тоже.
— Тогда я уйду.
— Лариса, не дури. Ты никуда не пойдёшь. Дети в школу ходят, у них друзья здесь, жизнь. Давай просто забудем. Я завтра же с ней порву.
И Лариса снова согласилась. Не потому что любила. Любовь умерла где-то между второй и третьей изменой. А потому что деньги. Всегда деньги. Ипотеку платить надо. Детей кормить, одевать, в секции водить. На одну зарплату Ларисы не прожить. Олег зарабатывал чуть больше, но все деньги пропивал с друзьями по пятницам.
— Я же мужик, мне надо расслабляться, — говорил он, когда Лариса пыталась поговорить про бюджет.
***
Четвёртую Лариса вычислила через полгода после третьей.
Олег стал задерживаться на работе. Три раза в неделю. Приходил в десять вечера, пах не перегаром, а свежестью. Как будто душ принимал перед тем, как домой ехать.
Лариса ничего не сказала. Молчала неделю. Две. Месяц. Наблюдала. Фиксировала. Олег расслабился, перестал прятать телефон. Лариса однажды дождалась, пока он заснёт, взяла телефон, разблокировала. Скопировала всю переписку себе на почту. Фотографии. Адреса. Всё.
Любовницу звали Инна. Работала она менеджером в банке, была на пять лет моложе Ларисы. Незамужняя. Без детей. В переписке Олег обещал ей, что скоро разведётся.
«Лариса меня не понимает. Мы давно чужие люди».
Лариса читала это и усмехалась. Чужие. Ага. Чужие люди пятнадцать лет в одной квартире живут, двоих детей растят, ипотеку выплачивают.
Она сохранила всё, что нужно было. Адрес банка, где работала Инна. Её страницу в соцсетях. Фотографии. И решила действовать.
***
В банк Лариса пришла в среду, в обед. Оделась строго: чёрные брюки, белая блузка, волосы убрала в пучок. Косметика минимальная. Вид серьёзной женщины, у которой дела.
— Мне нужна Инна Сергеевна, — сказала она на ресепшене. — По личному вопросу.
Девушка на ресепшене кивнула, позвонила куда-то.
— Сейчас выйдет.
Инна вышла через пять минут. Высокая, стройная, в обтягивающем платье. Улыбка белоснежная. Лариса посмотрела на неё и подумала: вот за такую Олег готов семью бросить.
— Здравствуйте, я вас слушаю, — Инна говорила официально, но в глазах было любопытство.
— Мне нужно поговорить с вами. Наедине. Это важно.
Инна на секунду замялась, но потом кивнула.
— Хорошо. Пройдёмте в переговорную.
Они сели за стол. Инна сложила руки перед собой, ждала. Лариса достала телефон, открыла папку со скриншотами, положила телефон перед Инной.
— Пролистайте.
Инна взяла телефон. Первый скриншот. Второй. Третий. Лицо побледнело. Руки задрожали.
— Я.
— Не надо ничего говорить, — Лариса перебила её спокойно. — Я не за объяснениями пришла. Я пришла с предложением.
— Каким предложением.
— Ты уволишься. Сама. По собственному желанию. Сегодня напишешь заявление. И больше никогда не будешь общаться с Олегом. Заблокируешь его везде. Навсегда.
Инна смотрела на Ларису так, будто та с ума сошла.
— Вы что, шутите.
— Нет. Или ты увольняешься сама, или я отправляю эти скриншоты твоему начальнику. И твоему мужу.
— Какому мужу. У меня нет мужа.
— Есть. Виталий. Вы расписались полгода назад. Просто ты в соцсетях не афишируешь. Но я нашла. У него, кстати, тоже есть страница. Вот его контакты.
Лариса развернула телефон, показала страницу мужа Инны. Инна побелела ещё сильнее.
— Вы меня шантажируете.
— Да. Шантажирую. У тебя есть сутки. Завтра в это же время я позвоню тебе. Если ты не уволишься, я всё отправлю.
Лариса встала, забрала телефон, вышла из переговорной. Сердце колотилось так, что в ушах звенело. Руки тряслись. Но она держалась. Прошла мимо ресепшена, вышла на улицу. Села на лавочку возле автобусной остановки. Достала сигарет. Нет, не курит же она. Просто сидела. Дышала. Считала до десяти. Потом до двадцати.
Домой вернулась как обычно. Дети делали уроки. Лариса приготовила ужин. Олег пришёл в восемь, сказал, что устал, лёг на диван, включил телевизор.
Через сутки Лариса позвонила Инне.
— Ну.
— Я уволилась. Довольны.
— Да. И ещё. Заблокируй Олега. Сейчас. При мне.
— Я уже заблокировала.
— Покажи.
Они созвонились по видеосвязи. Инна показала, что Олег заблокирован везде. В мессенджерах. В соцсетях. Номер телефона удалён.
— Хорошо. Больше я тебя не побеспокою.
Лариса отключилась. Положила телефон. Села на кухне. И тут до неё дошло: она это сделала. Реально сделала.
***
Олег узнал, что Инна пропала, через два дня. Позвонил ей. Номер недоступен. Написал. Не доставлено. Позвонил в банк. Сказали, что Инна уволилась.
Он пришёл домой мрачный. Лариса делала вид, что ничего не замечает. Но внутри ликовала.
Через неделю Олег попытался найти Инну через общих знакомых. Не получилось. Инна словно растворилась.
Лариса ждала ещё две недели. А потом собрала все документы. Свидетельство о браке. Документы на квартиру. Выписки по счетам. Скриншоты переписок. Всё.
И пошла к юристу.
***
— Вы уверены, что хотите подавать на развод, — спросила юрист, женщина лет пятидесяти, в очках, с усталым лицом.
— Да. Уверена.
— Хорошо. Тогда давайте разберём, что у вас есть. Квартира в ипотеке. На кого оформлена.
— На двоих. Созаёмщики.
— Взнос первоначальный кто платил.
— Олег. Из своих накоплений.
Юрист кивнула, записала.
— Платежи кто вносил.
— Пополам. Но я могу сказать, что я больше вкладывала. У меня есть расписки.
Юрист подняла глаза.
— Расписки. От кого.
— От него. Что он брал у меня деньги на ипотеку. И обещал вернуть.
— Покажите.
Лариса достала папку. Там были три расписки. Юрист взяла, прочитала. Потом посмотрела на Ларису внимательно.
— Это он писал.
— Да.
— Почему он соглашался писать расписки.
— Потому что я ему сказала, что иначе не дам денег. Он тогда в долгах был. А мне премию дали. Я сказала: либо расписка, либо сам выкручивайся.
Юрист кивнула. Положила расписки обратно в папку.
— Хорошо. Это может помочь. Вы можете требовать большую долю. Не половину, а больше. Есть ещё что-то.
— Есть доказательства измен. Четыре раза.
Юрист усмехнулась.
— Это не очень поможет в разделе имущества. Но моральный ущерб можете попробовать затребовать. Хотя суд редко его присуждает.
— Мне не нужен моральный ущерб. Мне нужна квартира.
***
Олег узнал о разводе, когда ему пришла повестка в суд. Пришёл домой бледный, тряс бумагой.
— Ты что творишь, Лариса.
— Развожусь. Всё честно.
— Честно. Ты требуешь три четверти квартиры. Какое, на фиг, честно.
— У меня есть доказательства, что я вкладывала больше денег.
— Какие доказательства. Ты спятила.
— Расписки. Ты же помнишь. Писал мне расписки, что брал деньги взаймы.
Олег замолчал. Вспоминал. Лицо вытянулось.
— Ларис, ну ты же понимаешь, это было давно. Я же тебе вернул.
— Нет. Не вернул. Нигде не написано, что ты вернул. Значит, не вернул.
— Ты меня подставляешь. Специально.
— Нет. Я просто защищаю свои интересы.
— А дети. Ты о детях подумала. Им нужен отец.
Лариса тогда засмеялась. Первый раз за много лет засмеялась от души.
— Отец. Ты им отец, который пропадает по любовницам. Который пропивает зарплату с друзьями. Который обещает всё наладить, но ничего не делает. Да дети и так почти без отца растут.
— Ты стерва, Лариса.
— Возможно. Но зато я не изменяю четырежды.
***
Суд длился три месяца.
Олег нанял адвоката. Пытался оспорить расписки. Говорил, что Лариса заставила его подписать под давлением. Что это фальшивка. Но экспертиза показала: почерк его. Подпись его. Дата реальная.
Суд присудил Ларисе три четверти квартиры.
Олег тогда орал прямо в зале суда.
— Это несправедливо. Она украла у меня жильё.
Судья спокойно ответила:
— Решение принято на основании предоставленных доказательств. Если вы не согласны, можете подать апелляцию.
Олег подал. Апелляцию отклонили.
***
Квартиру продали через полгода.
Лариса получила свою долю. Купила однушку на окраине. Маленькую. Тесную. Но свою.
Олег съехал к матери. Та жила в хрущёвке, в двушке, набитой старой мебелью и воспоминаниями. Олег спал на раскладушке в зале. Мать на него ворчала каждый день.
— Довёл жену. Довёл. А теперь ко мне на шею сел.
Дети остались с Ларисой. Она так и не спросила их, с кем они хотят жить. Просто сказала: вы со мной. И они согласились. Вернее, промолчали.
Старшая дочь Маша, пятнадцать лет, первое время молчала. Неделю. Две. Потом однажды вечером села напротив матери на кухне.
— Мам, ты его шантажировала.
Лариса подняла глаза от газеты.
— Что.
— Папа говорит, что ты шантажировала его любовницу. Заставила её уволиться. Это правда.
Лариса отложила газету. Посмотрела на дочь. Маша сидела с прямой спиной, подбородок вперёд. Гордая. Правильная.
— Правда.
— Это низко, мам.
Лариса кивнула.
— Возможно.
— Возможно. Ты разрушила жизнь другому человеку.
— Она разрушала мою. Четвёртый раз.
— Но ты не должна была так поступать. Это нечестно.
Лариса усмехнулась.
— Нечестно. Знаешь, что нечестно, Маша. Нечестно изменять человеку пятнадцать лет. Нечестно пропивать деньги, пока я считаю каждую копейку. Нечестно обещать, что всё наладится, а потом снова идти к другой бабе. А я просто выжила. Понимаешь. Я не геройствовала. Не мстила. Я выжила. Как могла.
Маша молчала. Потом встала. Ушла в свою комнату. Больше об этом не заговаривала.
***
Лариса устроилась на две работы. Утром в бухгалтерию. Вечером мыла офисы. Приходила домой в десять, падала на кровать. Дети ужинали сами. Маша готовила брату макароны или яичницу.
Деньги считала до копейки. Каждый день записывала расходы в тетрадку. Молоко. Хлеб. Проезд. Всё. Откладывала понемногу. На чёрный день. На случай, если что-то случится.
Одежду детям шила сама. Купила швейную машинку на авито за три тысячи. Старую, советскую. Но работала исправно. Маше сшила юбку из старых джинсов. Сыну Артёму переделала куртку из Олеговой. Обрезала, ушила. Получилось нормально.
— Мам, а почему мы не можем купить новую куртку, — спросил Артём однажды.
— Потому что дорого. Потерпи. Через полгода премию дадут, тогда купим.
Артём кивнул. Не спорил. Ему было тринадцать, он понимал.
***
Олег звонил первое время каждую неделю. Просил денег. Говорил, что не на что жить. Лариса отключала телефон. Потом заблокировала его номер.
Он приезжал к школе. Ждал детей. Маша с Артёмом выходили, видели его, подходили. Олег обнимал их, что-то говорил. Дети кивали. Потом уходили домой.
— О чём он говорил, — спрашивала Лариса.
— Ни о чём. Спрашивал, как дела. Как учёба, — отвечала Маша.
— Передавал что-нибудь.
— Нет.
Лариса не настаивала. Знала: дети выберут сами, на чьей стороне быть. Она не могла их заставить. Не хотела.
***
Прошёл год.
Маша закончила девятый класс. Поступила в колледж на бюджет. Лариса вздохнула с облегчением: хоть один расход меньше.
Артём пошёл в восьмой. Стал задерживаться после школы. Гулял с друзьями. Приходил в восемь вечера. Лариса не спрашивала, где был. Лишь бы не связался с плохой компанией.
Однажды вечером Лариса сидела на кухне. Считала деньги. Откладывала на коммуналку. На еду. На проезд. Оставалось две тысячи. До зарплаты ещё десять дней.
Маша вышла из комнаты. Села рядом.
— Мам.
— Да.
— Ты жалеешь, что развелась.
Лариса подняла голову. Посмотрела на дочь. Маша смотрела серьёзно. Без осуждения. Просто спрашивала.
— Нет. Не жалею.
— Совсем.
— Совсем. Я жалею, что не сделала это раньше. Что терпела пятнадцать лет. Что прощала. Что думала, что ради вас надо сохранять семью. А надо было уходить после первой измены.
Маша кивнула.
— А ты жалеешь, что я так поступила. С той женщиной. И с папой.
Маша помолчала. Потом сказала:
— Не знаю, мам. Честно. Я думала об этом много. Мне казалось, что ты неправильно сделала. Что надо было по-другому. Но я не знаю, как по-другому. Ты бы ушла просто так. Папа бы оставил тебя ни с чем. Мы бы жили у бабушки. Или снимали комнату. Это было бы хуже. Так хоть квартира есть.
— Ты не отвечаешь на вопрос.
— Потому что не знаю ответа. Я тебя не осуждаю. Но и не одобряю. Просто. Так вышло.
Лариса кивнула. Положила руку на руку дочери.
— Я понимаю. Я тоже не знаю, правильно ли поступила. Может, и нет. Но другого выхода не видела.
***
Прошло ещё полгода.
Лариса бросила вторую работу. Нашла другую. Поближе к дому. С нормальной зарплатой. Секретарём в строительную фирму. Сидела на телефоне, принимала звонки, заполняла документы. Начальник был мужик нормальный. Не приставал. Не орал. Платил вовремя.
Дети привыкли к новой жизни. Перестали спрашивать про отца. Олег звонил им раз в месяц. Они разговаривали вежливо, коротко. Как с дальним родственником.
Однажды Олег попросил Машу дать трубку матери. Маша передала.
— Лариса, мне надо с тобой поговорить.
— О чём.
— Я женюсь. На Наташе. Помнишь, вторая была. Мы снова встретились. Она простила. Хочу, чтобы дети знали.
Лариса помолчала. Потом сказала:
— Поздравляю. Скажи детям сам.
— Ты не против.
— Мне всё равно, Олег. Живи, как хочешь. Только детей не забывай.
— Не забуду. Обещаю.
Лариса положила трубку. Подумала: интересно, сколько он ей протянет. Полгода. Год. Потом опять начнёт искать на стороне.
Но это уже не её проблема.
***
Вечером Лариса легла спать рано. В девять. Дети делали уроки в своих комнатах. Она лежала в темноте, слушала, как за окном проезжают машины. Где-то лаяла собака. Капал кран в ванной. Надо будет починить.
Лариса закрыла глаза. Подумала: я свободна. Впервые за пятнадцать лет. Свободна от унижений. От страха, что он опять где-то гуляет. От мысли, что надо терпеть ради детей.
Да, денег мало. Да, приходится считать каждую копейку. Да, дети на неё не всегда ровно смотрят.
Но она спит спокойно. Без снов. Без кошмаров. Просто спит.
И это дорого стоит.
