— Макс, телефон.
Максим обернулся от плиты, где жарились котлеты. Взял трубку со стола, посмотрел на экран. Нахмурился.
— Кристина звонит. Сейчас перезвоню.
Я замерла с тарелками в руках. Кристина. Первый раз слышу это имя за четыре года брака.
— Кто такая Кристина?
— Бывшая жена. Ты же знаешь.
Нет. Не знаю.
За ужином Максим рассказал: Кристина попросила денег в долг, шесть тысяч до зарплаты. Он переведёт сегодня вечером.
— Ты общаешься с ней?
— Иногда. Если что-то нужно — звонит.
— Как часто?
Максим пожал плечами, доел котлету.
— Не считал. Раз в месяц, наверное. Может, чаще.
Я отложила вилку. Котлета застряла комом в горле.
— Четыре года ты мне об этом не говорил?
— Не хотел переживаний лишних. Алин, между нами ничего нет. Просто помогаю иногда.
Ничего нет. Переписки, звонки, деньги — всё это «ничего».
Полгода назад Максим говорил мне: «Мы развелись давно. Спокойно, без скандалов. Просто разошлись, и всё».
Я тогда поверила. Даже не спросила подробностей — зачем ворошить прошлое?
Теперь сидела напротив и понимала: он не врал. Просто недоговаривал.
На следующий день открыла банковское приложение. Общая карта, куда мы оба скидываем на продукты и коммуналку. Прокрутила историю за полгода.
Семнадцать переводов на имя Кристины Волковой.
Суммы разные: три тысячи, пять, восемь, две. Одна — пятнадцать тысяч с комментарием «На ремонт холодильника».
Я посчитала. Шестьдесят две тысячи рублей за полгода.
Максим зарабатывал сорок пять тысяч. Я — тридцать восемь. Вместе восемьдесят три. Вычесть аренду — двадцать восемь, коммуналку — четыре, продукты — пятнадцать. Оставалось тридцать шесть тысяч в месяц на двоих.
Шестьдесят две тысячи за полгода — это почти два месяца наших общих денег.
Я закрыла приложение. Села на диван. Просто сидела минут двадцать, глядя в стену.
Вечером Максим вернулся с работы. Разулся, повесил куртку. Прошёл на кухню, открыл холодильник.
— Макс, нам нужно поговорить.
Он достал йогурт, сел напротив.
— Слушаю.
— Я видела переводы Кристине. Шестьдесят две тысячи за полгода.
Максим открыл йогурт, размешал ложкой.
— И что?
— Это наши общие деньги.
— Мои деньги, Алина. Я заработал — я решаю.
Я сжала пальцы на коленях.
— Мы семья. Общий бюджет. Ты не спросил.
— А зачем спрашивать? Ты бы всё равно начала скандалить.
— Я имею право знать, куда уходят деньги.
Максим отставил йогурт, посмотрел на меня устало.
— Алин, я просто помогаю человеку. Кристина не чужая. Мы прожили вместе шесть лет. Не могу бросить её, когда трудно.
— А я? Я для тебя кто?
— Ты — жена. Она — прошлое. Это разные вещи.
— Прошлое не звонит каждую неделю и не просит денег.
Максим встал, убрал йогурт в холодильник.
— Не хочу об этом спорить. Устал.
Ушёл в комнату. Я осталась сидеть на кухне.
Стены жёлтые, обои старые. Квартира съёмная, хозяйка не разрешает ничего менять. Четыре года живём здесь. Копим на своё жильё — вернее, копила я. Максим каждый месяц обещал: «Со следующей зарплаты начну откладывать». Не откладывал.
Теперь понятно, почему.
На следующее утро я позвонила Кристине.
Нашла номер в телефоне Максима, пока он был в душе. Сохранила себе. Днём, когда Максим ушёл на работу, набрала.
Трубку взяли со второго гудка.
— Слушаю.
Голос молодой, приятный.
— Кристина? Меня зовут Алина. Я жена Максима.
Пауза. Потом смех — короткий, удивлённый.
— А, привет. Не ожидала.
— Можно встретиться? Поговорить.
— О чём?
— О Максиме.
Кристина задумалась.
— Хорошо. Завтра в час дня, кофейня на Ленина, двадцать три. Устроит?
— Устроит.
Кофейня оказалась маленькой, уютной. Кристина сидела у окна — рыжие волосы, джинсы, свитер. Улыбнулась, когда я подошла.
— Садись. Я капучино заказала, хочешь тоже?
— Американо.
Официантка ушла. Мы сидели молча минуту. Кристина первой заговорила:
— Ты из-за денег?
— Из-за всего. Максим говорил, что вы не общаетесь.
Кристина подняла брови.
— Серьёзно? Мы каждую неделю созваниваемся. Ну, почти каждую.
— Зачем?
— Он помогает. Деньги даёт, если нужно. Иногда приезжает что-то починить. Месяц назад собирал мне шкаф.
Сердце екнуло.
— Он приезжает к тебе домой?
— Ага. А что такого? Мы же друзья.
Я сжала чашку. Кофе обжигал пальцы сквозь картон.
— Друзья не переводят по десять тысяч в месяц.
Кристина усмехнулась, отпила капучино.
— Алина, я не виновата, что он не может отказать. Я прошу — он даёт. Удобно же.
— Тебе не стыдно?
— За что? Мы расстались нормально, без обид. Максим сам предложил помогать, если что. Я пользуюсь.
— У тебя есть работа?
— Конечно. Продавец-консультант. Двадцать пять тысяч. Маловато, но хватает.
— Тогда зачем просить у него?
Кристина пожала плечами.
— Зачем отказываться? Он хочет помогать — пусть помогает. У меня нет гордости в этом плане.
Я поставила чашку на стол. Руки дрожали.
— Ты понимаешь, что это наши общие деньги?
— Это его деньги. Он заработал — он тратит. Ты тут вообще при чём?
— Я его жена.
— И что? Я тоже была женой. Четыре года назад. Он и тогда помогал всем подряд. Такой он человек — не может отказать.
Я встала. Оставила сто рублей на столе за кофе.
— Спасибо за честность.
Кристина кивнула, улыбнулась.
— Удачи. И не злись на Макса. Он правда хороший. Просто слабый.
Вечером я сказала Максиму:
— Я встречалась с Кристиной.
Он замер с ложкой супа на полпути ко рту.
— Зачем?
— Хотела понять, кто она для тебя.
— И?
— Поняла. Ты ездишь к ней домой. Собираешь мебель. Даёшь деньги каждый месяц. Четыре года подряд.
Максим опустил ложку в тарелку.
— Алина, я же объяснял. Она не чужая.
— А я?
— Ты — другое.
— Какое другое?
Он провёл рукой по лицу, устало.
— Ты — жена. Настоящее. А Кристина — прошлое, которое нельзя просто забыть.
— Забыть не надо. Но можно перестать спонсировать.
— Я не спонсирую. Я помогаю.
— На наши деньги.
— На мои.
Я встала из-за стола. Взяла тарелку, понесла к раковине.
— Хорошо. Раз это твои деньги — живи на них сам. Я съезжаю.
— Алина, ты серьёзно?
— Абсолютно.
Максим вскочил, схватил меня за руку.
— Ты не можешь просто так уйти!
— Могу. И уйду.
— Из-за чего? Из-за Кристины? Алин, между нами ничего нет!
Я высвободила руку.
— Между вами есть то, чего нет между нами. Доверие. Ты ей доверяешь больше, чем мне.
— Бред какой-то.
— Ты четыре года скрывал от меня, что общаешься с ней. Переводил деньги. Ездил к ней домой. Это не доверие?
Максим отвернулся, сжал кулаки.
— Я не хотел тебя расстраивать.
— Ты не хотел выбирать. А я выберу за тебя.
Собрала вещи за час. Две сумки, рюкзак. Максим сидел на диване, смотрел в пол. Когда я застегнула последнюю молнию, поднял голову:
— Ты пожалеешь.
— Может быть.
Вышла, закрыла дверь. Спустилась по лестнице. На улице было холодно, ветер трепал волосы. Вызвала такси.
Поехала к маме.
Мама открыла дверь, увидела сумки. Ничего не спросила. Просто отступила, пропустила в квартиру.
— Чай?
— Давай.
Сидели на кухне. Мама налила чай, поставила печенье. Я рассказала всё.
Мама слушала молча. Когда я закончила, вздохнула:
— Вернись. Попроси прощения.
— За что?
— За то, что ушла. Алин, он же не изменял. Просто помогал бывшей жене. Это нормально.
— Мам, он тратил наши деньги. Скрывал от меня. Врал.
— Не врал. Недоговаривал. Это разное.
Я допила чай, встала.
— Для меня это одно и то же.
Ушла в свою старую комнату. Легла на кровать. Потолок белый, трещина в углу. Четыре года назад я уходила отсюда с надеждой. Теперь вернулась без неё.
Максим звонил три дня подряд. Я не брала трубку. На четвёртый день написал:
«Алина, давай поговорим. Я готов всё объяснить».
Я ответила:
«Объяснять поздно. Нужно было честно сказать четыре года назад».
«Я боялся, что ты уйдёшь».
«Правильно боялся».
Через неделю подала на развод. Максим не возражал. Расписались, разошлись. Он выглядел уставшим, постаревшим.
У выхода из ЗАГСа остановился, обернулся:
— Я правда не хотел тебя обидеть.
— Знаю. Но обидел.
Он кивнул, ушёл.
Прошло два месяца. Я до сих пор живу у мамы, ищу съёмную квартиру. Откладываю деньги — теперь все тридцать восемь тысяч идут только мне.
Недавно случайно увидела Максима в супермаркете. Он стоял у кассы с Кристиной. Она смеялась, что-то рассказывала. Он кивал, улыбался.
Я прошла мимо. Они не заметили.
Мама иногда говорит: «Зря ушла. Остались бы вместе — сейчас уже в своей квартире жили бы».
Может быть. Но втроём. Я, Максим и его прошлое.
Вчера открыла банковское приложение. Баланс шестьдесят две тысячи. Ровно столько, сколько Максим перевёл Кристине за полгода.
Закрыла приложение. Посмотрела в окно. За окном весна, деревья зеленеют.
Я начинаю сначала. Одна. Со своими деньгами, своими решениями, своей жизнью.
И это уже немало.
