Забирай Веру в воскресенье к девяти.
Максим кивнул, не поднимая глаз. Оксана рядом с ним поправила шарф.
— Ленчик, может, кофе попьёте? — спросила она.
Я закрыла дверь.
Стояла в прихожей, слушала шаги по лестнице. Голос Оксаны донёсся снизу:
— Видишь, нормально же всё.
Нормально. Шесть лет прошло, а она всё ещё считает, что нормально.
Я подошла к окну. Максим открывал машину, Оксана садилась на переднее сиденье. Та самая машина, о которой мы мечтали. Мы с Максимом. Когда были семьёй.
Игорь Сергеевич вышел из комнаты.
— Уехали?
— Да.
Он обнял меня за плечи. Я стояла неподвижно.
Восемь лет назад я стояла в общежитии у окна. Показывала Оксане фотографию Максима.
— Если бы мне такой сделал предложение, я бы секунды не думала, — сказала она.
Я тогда решила, что подруга просто поддерживает. Помогает определиться. Сейчас понимаю: она уже тогда выбрала. Решила, что он будет её.
Мы учились вместе в пединституте. Снимали комнату на двоих, ходили на лекции, болтали по ночам до утра. Я рассказывала про планы стать учителем, про детей, которых хочу воспитывать. Оксана слушала, но говорила о другом: карьера, деньги, связи.
— Лен, ты слишком правильная, — смеялась она перед зеркалом. — Жизнь не по учебникам идёт.
Может, она была права. Я всегда шла по плану: институт, работа, замужество, ребёнок. Всё последовательно. А Оксана металась: то завуч в районе, то замуж за Игоря Сергеевича, учителя физики старше на восемь лет. Тихий мужчина в очках, который смотрел на жену так, будто извинялся за существование.
Максим появился летом 2002-го. Я гостила у тёти в пригороде, он работал на заводе. Высокий, уверенный, руки привычные к любой работе. Встретились на остановке. Он спросил дорогу к магазину. Я показала. Через два дня он снова там оказался.
— Опять заблудился?
— Нет. Хотел увидеть.
Через неделю приехал в город, позвал замуж. Я растерялась. Мы почти не знали друг друга. Но Оксана, увидев фотографию, сразу:
— Выходи. Это твой шанс. Такие всегда пробиваются.
Почему послушалась? Наверное, считала её опытнее. Думала, она знает, как устроена жизнь.
Поженились весной 2003-го. Максим снял квартиру на окраине, устроился грузчиком на два склада. Приходил поздно, усталый, довольный.
— Лен, купим своё жильё. Обещаю.
Купил. Через два года, когда родилась Вера, переехали в гостинку. Двадцать восемь квадратов, но свои. Максим работал так, что я его почти не видела. Зато Веру качали вместе, он пел ей хриплым голосом.
Вышла на работу, когда дочке год исполнился. Максим через знакомых устроил в гимназию учителем английского. Престижное место, хорошие дети, приличная зарплата. Я старалась изо всех сил. Готовилась до ночи, придумывала игры. Завуч однажды сказала: таких педагогов мало.
Жизнь текла. Вера росла, я работала, Максим строил карьеру. Уже не таскал ящики, руководил складом. Появились планы: накопить на машину, съездить летом на море, может, расширить жилплощадь через пару лет.
Оксана тем временем вырвалась из района. Позвонила осенью 2006-го:
— Ленка, мы с Игорем в ваш город переехали! Квартиру купили на Победы. Приезжайте!
Я обрадовалась. Честно. За эти годы почти не виделись, только по телефону. И вот подруга рядом.
Когда Оксана с Игорем Сергеевичем пришли первый раз, я заметила: она изменилась. Стала ярче, увереннее. Стрижка модная, одежда дорогая, маникюр свежий. А я располнела после родов, ходила в джинсах растянутых, в старом свитере.
— Леночка, ты замоталась совсем, — сказала Оксана на пороге. — Нужно баловать себя.
Я кивнула, чувствуя себя серой рядом с ней. Игорь Сергеевич принёс цветы, коробку конфет. Он был таким же тихим, но смотрел странно. Будто видел впервые.
Максим встретил радушно. Он любил компании, застолья. Накрыли стол, достали коньяк. Оксана рассказывала про работу переводчицей в крупной фирме, про переговоры, про зарплату втрое больше учительской.
— Максима бы к нам в логистику, — пошутила она. — Толковый, сразу видно.
Максим засмеялся, польщённый. Я налила чай.
Когда уходили, Оксана обняла:
— Давайте дружить семьями! Теперь столько времени.
И мы начали. Каждую субботу: то мы к ним, то они к нам. Максим хохотал над шутками Оксаны, Игорь Сергеевич молчал, изредка вставлял замечание. Я готовила, убирала, укладывала Веру.
— Оксана такая живая, — говорил Максим, когда оставались одни. — Энергии море.
Потом добавлял:
— Ты бы тоже могла. Меньше работать, больше на себя времени.
Я кивала, но знала: сил нет. Работа, дом, ребёнок, аттестация, собрания. Когда думать о себе?
Весной 2008-го Максим пришёл раньше обычного. Я сидела за столом, проверяла тетради. Вера спала.
— Лен, мне нужно сказать кое-что.
Я подняла голову. Лицо его жёсткое, решительное.
— Говори.
— Я ухожу. К Оксане. Мы любим друг друга. Она уже говорит с Игорем.
Я не поняла. Буквально не поняла слов.
— Что?
— Веру не брошу, помогать буду. На квартиру не претендую. Алименты платить буду.
Он говорил быстро, деловито. Собрал вещи в сумку, вышел. Просто взял и вышел.
Я сидела за столом минут десять, глядя на тетради. Почерк учеников расплывался.
Потом зазвонил телефон. «Оксаночка» на экране.
— Да.
— Леночка, милая, — голос тихий, успокаивающий. — Я знаю, тебе сейчас тяжело. Но это судьба, понимаешь? Мы с Максимом… родственные души. Это нельзя было предотвратить. Ты ещё встретишь своего человека, честное слово. Ты молодая, красивая. Всё у тебя будет.
Родственные души. Судьба. Всё будет. Она говорила так спокойно, будто речь о смене работы, а не о разрушенной семье.
— Прости, некогда. Нужно к уроку готовиться.
Я положила трубку. Легла на кровать, проплакала ночь в подушку, чтобы не разбудить Веру.
Утром встала, умылась холодной водой, отвела дочку в садик, пошла в гимназию. Улыбалась детям, объясняла грамматику, проверяла задания. Никто не заметил, что внутри всё мертво.
Через месяц развелись. Максим исправно приносил алименты, забирал Веру по выходным. Оксана присылала сообщения: «Леночка, как ты? Может, встретимся?» Я не отвечала.
Игорь Сергеевич появился в воскресенье утром. Я открыла, он протянул букет белых роз.
— Можно войти?
Я кивнула. Сели на кухне. Он долго молчал, потом:
— Елена Сергеевна, я хочу на вас жениться.
Я посмотрела на него. Руки его дрожали.
— Это не месть Оксане. Я всегда вас любил. С того вечера, когда мы пришли к вам в гости. Но вы были замужем. А я женат. Теперь появился шанс. Пожалуйста, скажите да. Пока не появился ещё какой-нибудь Максим.
Я засмеялась. Впервые за месяц. Игорь Сергеевич улыбнулся растерянно.
— Хорошо. Выходите за меня замуж.
Поженились тихо, без гостей. Через год родился Кирилл. У Оксаны с Максимом родился Денис. Жизнь продолжилась.
Прошло шесть лет. Встречаемся семьями: я с Игорем и детьми, Оксана с Максимом и их сыном, Вера приезжает к отцу. Сидим за общим столом, смеёмся, обсуждаем планы.
Оксана обнимает:
— Ленка, как здорово, что мы снова вместе! Настоящая дружба ничего не может разрушить.
Я улыбаюсь. Игорь Сергеевич смотрит осторожно, Максим рассказывает анекдот. Всё выглядит благополучно.
Но внутри пусто. Я смотрю на Оксану и не понимаю: она правда не видит? Не чувствует, что между нами ничего нет? Или ей удобно притворяться?
Ночью, когда Игорь засыпает рядом, я лежу с открытыми глазами. Он хороший человек. Заботливый муж, любящий отец. Но я вышла за него не по любви. Я вышла, потому что было страшно оставаться одной. Потому что надо было доказать себе и всем, что жизнь продолжается.
Оксана забрала у меня семью. Максим забрал веру в людей. А я продолжаю сидеть с ними за одним столом, улыбаться, делать вид, что всё в порядке.
Почему молчу? Почему не скажу правду?
Потому что правда страшнее лжи. Правда в том, что я так и не простила. Что каждая встреча — пытка. Что я ненавижу себя за слабость. Что больше всего на свете хотелось бы повернуть время вспять и не послушать совет Оксаны тем летним вечером в общежитии.
Но время не повернуть. Остаётся только жить дальше.
Улыбаться. Молчать.
И помнить, что настоящей дружбы больше нет. И не будет никогда.
