Аня сидела на диване, сжимая в руке телефон. Перед глазами стояла картина: заснеженная деревня, ее мама, шатаясь, бредет по дорожке к колодцу, постоянно спотыкаясь. Всего 70 лет, а здоровья нет. Еще говорят, что свежий воздух и натуральные продукты — залог долголетия. Но не в случае ее матери.
Ее мама была из многодетной семьи, где дети были предоставлены сами себе. Работы хватало, родители особо никого не жалели. Братья-сестры, когда подросли, разлетелись кто куда, а она осталась в деревне. Вышла замуж, родила дочь, отправила учиться в город. Потом умер муж, тяжело заболел отец, следом мать. Все упало на ее плечи, да еще и хозяйство с огородом. Как все бросить, ведь дочери помогать надо? Вот и помогала, пока силы были.
В том году она настояла, чтобы мать распродала всю скотину. Кроме этого, с трудом уговорила сажать меньше. Но все равно это было все не то. У матери болели руки, спина, ноги. К врачам женщина не хотела обращаться, лечилась какими-то травами. Вот сейчас, услышав прогноз матери, Ане хотелось плакать. Подумав пару минут, она позвонила ей снова:
— Мамочка, я тебя заберу на зиму. Здесь ты под моим присмотром будешь, может, тебе полегчает.
— Ой, я никуда не поеду, ты что.
— Мама, ранней весной завезу тебя назад в твою обожаемую деревню.
Потом был разговор с мужем. Точнее, она даже не ожидала, что это будет не разговор, а дикий скандал. Игорь пришел с работы, она привычно поцеловала его, потом разогрела ему ужин. Спросила, как прошел день, а потом, занимаясь домашними хлопотами, спокойно сказала, что забирает маму на зиму.
Внезапно мужчину будто бы подменили. Он отшвырнул вилку и заорал:
— Ты с ума сошла? Чтобы она тут полгода путалась под ногами? Нет. Никогда.
Это было так странно, что вопрос вырвался сам по себе:
— Игорь, почему?
— Потому, что я тут хозяин!
Она не ожидала, что муж, с которым она прожила практически тридцать лет, против ее матери. Против тещи, которую он всегда шутливо щипал за бок, который обожал париться в ее бане и с радостью наворачивал под сто грамм ее бочковые огурцы и сало.
— Игорь, что она тебе плохого сделала?
— Ничего. Я хочу жить в тишине. Она же вечно стонет, причитает, охает. Не хочу и все!
— Она приедет, я ее уговорю сходить к врачу. Разберемся, что с ее спиной и ногами.
— Ты меня не слышишь? Я сказал «нет».
Она честно не ожидала от него такой реакции. Поняла бы, если бы с тещей у него были натянутые отношения, но нет. Игорь все больше и больше распалялся. Кричал, что это его квартира, доставшаяся ему от родителей, что он не намерен терпеть здесь чужих людей. Аня с ужасом понимала, что все это он говорит серьезно. И ее мама для него — чужой человек.
— Ты хочешь — переезжай к ней сама! Хоть на всю зиму, мне все равно.
От этих слов остановилось сердце. Это был не просто протест против ее матери. Это была точка в их отношениях. Задушив свои эмоции, она пыталась уговорить его, умоляла, объясняла, что все заботы о матери упадут на ее плечи.
— Мне плевать. Ноги твоей мамы здесь не будет. Или за ней следом пойдешь. Сними ей квартиру.
— Игорь, — обхватила она голову руками и с силой дернула себя за волосы. — Это очень дорого.
Игорь демонстративно вышел из кухни, лег на диван и включил телевизор. Она машинально убрала со стола, помыла посуду, потом вышла на балкон. Посмотрела во двор и тихонько всхлипнула. Выбора не было, она в капкане. Муж прав, это его квартира. Свою квартиру они отдали дочери, когда та выходила замуж. Теперь не попросишь назад.
Утром она быстро позавтракала и поехала на работу. Стала расспрашивать знакомых, искать варианты. Позвонила дочери. Та пришла в ужас:
— Это папа так сказал? Мама, я сейчас ему позвоню.
— Не вмешивайся, только хуже сделаешь.
— Мама, это же бабушка. Ладно, привози ее ко мне.
— Маша, у тебя двое маленьких детей, куда вам еще бабушка в вашу двушку?
Повисла тишина. Как легко решать проблемы, когда есть деньги. Только вот как сложно жить, когда пашешь как проклятый, но все равно за душой нет ничего. Снять квартиру? За какие шиши? Еще и реакция Игоря…
Подперев кулаком подбородок, она закрыла глаза и погрузилась в воспоминания. Их первая встреча. Первое свидание. Долгие прогулки, разговоры. Свадьба, рождение дочери. Она любила мужа, он любил ее. Все было легко, просто, понятно. Когда они отдалились? Когда он стал для нее чужим? Или она настолько погрязла в быту, в работе, в попытках помочь дочери с внуками, что не заметила, как муж стал для нее чужим? Ездит на рыбалку, чинит вечно машину в гараже. Все, что она знала теперь о его жизни…
После работы, вернувшись, она демонстративно приготовила ужин только себе. Игорь молча отварил пельмени. Так началось их молчаливое противостояние. Они перестали разговаривать. Муж уходил на работу, не попрощавшись. Возвращался, что-то готовил себе и ложился смотреть телевизор. В комнатах пахло скандалом и ненавистью. Никто никому не уступал и не искал компромисс.
Аня стала тихо ненавидеть его. Эта ненависть росла по ночам, когда она лежала, уставившись в потолок, и представляла маму: вот она, согнувшись, тащит охапку дров, вот пытается растопить печь, кашляет в промозглой, плохо протопленной избе. Руки немеют от ведер с водой. А тут, в тепле, в уюте, сидит ее муж и смотрит футбол. И ему плевать.
Дальше больше. Она перестала убираться в его комнате. Перестала гладить его рубашки. Маленький, пассивный бунт, который он, казалось, даже не заметил. Не выдержав, она в пятницу вечером громко сказала, глядя в окно:
— Съезжу к матери завтра.
Игорь даже не обратил внимания на ее слова. Сосредоточенно копался в кладовке, собирая снасти на рыбалку. В голове вертелись различные картины. Вот она привозит мать сюда, муж возвращается и … К сожалению, она не знала, что будет дальше. Смутно догадывалась, что ничем хорошим это не закончится. Господи, и где выход?
Аня поехала. По дороге, машинально вращая руль, думала о будущем. Неужели нет выхода? ей в это не верилось. Мама встретила ее на пороге деревенского дома. Обняла крепко, поцеловала. В доме пахло печеными яблоками и чем-то родным.
Утром, проснувшись и сладко потянувшись, она принюхалась. Пахло блинами. Мама налила ей кисель, подвинула стопку оладушек с вареньем. Глядя, как дочь уплетает за обе щеки блины, смахнула слезу. Аня моментально насторожилась:
— Мама, ты чего?
— Ничего, — сквозь слезы улыбнулась та, потом поднялась, засуетилась. Наступила на кота, сплюнула.
— Ишь, под ноги вечно кидается, шельма. Не поеду я к тебе. Игорь котов не любит, а я Ваську не оставлю.
У Ани защипало в глазах. Ей было стыдно сказать, что Игорь не хочет даже тещу видеть, не то, что кота. Она поднялась и тихонько сказала:
— Пойду к Валере схожу, поговорю. Мы пока ремонт в спальне делаем, чтобы тебя перевезти. Договорюсь, чтобы он тебе дрова рубил, да воду носил.
— Ты чего удумала, — замахала руками мать. — Ему же деньги платить надо, я лучше сама.
Договорившись с соседом, она бросилась помогать по дому матери. Молча работала весь день, сухо отвечая на вопросы. Оживала только тогда, когда мать спрашивала про дочку и внуков. Вечером они сели пить чай с травами.
— Игорь не хочет меня видеть, — тихо спросила мама.
Аня только кивнула, глотая горячий чай. Как мама поняла?
— Он имеет право, — вздохнула мать, пододвигая к дочери пачку дешевого печенья. — Чужая старуха в доме… Никому не нужна обуза.
— Ты не обуза! — вырвалось у Ани. — Ты — моя мама!
— Для тебя — да. Для него — нет.
Мама потянулась и погладила ее по руке, шершавой, исцарапанной о дрова.
— Не разрушай из-за меня свою жизнь. Вы столько лет вместе, зачем из-за меня ругаться? Я же здесь постоянно живу, переживу и эту зиму.
— Мама, ты же с трудом ходишь. Тебя надо к врачу.
— Ой, что они знают, врачи эти? Чай заварю, да растиркой кости свои старые смажу и бегать можно.
Аня видела, как дрожат ее руки. Видела, как мама медленно, с усилием встаёт со стула. Может быть, мама права и не стоит разрушать свою жизнь? Игорь — ее муж, с которым она столько лет вместе. Ничего, сосед матери наколет дров да воды принесет. Переживет она зиму, ничего страшного.
Ровно через месяц она выла на кладбище, как зверь, бросаясь в развернувшуюся могилу. Шел первый снег, руки мерзли, но она не чувствовала холода. Она чувствовала только боль, смешанную с яростной ненавистью. Каждая горсть земли на крышке гроба падала с проклятием в адрес Игоря. Несколько раз она пыталась расцарапать мужу лицо, но ее оттаскивали.
Возвращались они домой отдельно друг от друга. Она очень рассчитывала встретит Игоря дома, но там было пусто. Она молча собрала вещи, разбила молотком мебель, технику и посуду, потом поехала к дочке. Спустя месяц сняла квартиру.
Их развели, Игорь не стал подавать в полицию на нее. Видимо, прекрасно понимал, почему она так поступила. Аня начинала жизнь с чистого листа, только вот на душе у нее не было покоя. Она винила себя во всем, вспоминая свой последний разговор с мамой, свою трусость. Могла же найти выход, могла, только вот предпочла малодушно закопать, как страус, голову в песок.
