Солнце палило безжалостно. Деревня Завидово, затерянная среди полей, медленно увядала. Река обмелела, земля трескалась, а колосья пшеницы, когда-то золотые, теперь клонились к земле, словно побитые горем старики.
Иван Савельев стоял на краю своего поля, сжимая в руке сухой стебель. Рубаха потемнела от пота, а лицо, обветренное и загорелое, выражало решимость.
— Иван, опять ты здесь? — окликнул его сосед Петр, вытирая ладонью мокрый лоб. — Брось ты это поле, все равно пропало. Даже дождевая вода в колодце едва плещется.
— Не пропало, — бросил Иван, не оборачиваясь. — Пока дышу — не пропало.
Петр махнул рукой и зашагал прочь, бормоча под нос: «Упрямый как телега без колес…»
***
Вечером в доме Ивана собрались односельчане. На столе — керосиновая лампа, хлеб да квас. Лица у всех хмурые.
— Люди добрые, — начал староста Федот, — торговый человек из города предлагал выкупить земли. Дешево, но хоть что-то…
— Продать?! — Иван вскочил, опрокинув скамью. — Это же родная земля! Мы ж тут корни пускали, деды наши кровью ее поливали!
— А что делать? — всхлипнула Мария, жена Петра. — Дети болеют, воды нет…
— Воду найдем, — твердо сказал Иван. — В реке вон — заводь осталась. Построим запруду, проведем каналы. Вместе справимся.
— Смеешься? — фыркнул Егор, бывший тракторист. — На это месяцы уйдет! А силы-то? Кто поможет?
— Я помогу, — тихо произнесла Анна, сестра Ивана. — И дед Митрич с кузнецом Филиппом. Правильно, Ваня. Не сдадимся.
На рассвете Иван с Анной и несколькими односельчанами начал рыть канал. Солнце жгло спины, лопаты вязли в глине.
— Эй, Савельев! — крикнул проезжавший мимо Петр. — Опять за сказки взялся?
Иван вытер пот грязной рукавицей:
— Сказки? А ты вспомни, как деды мельницу строили. Они ж не ждали, когда небо пожалеет!
К вечеру руки горели, но первые метры канала тянулись к реке.
Ночью грянул ураган. Ветер вырвал жерди из запруды, вода хлынула обратно в реку. Иван, промокший до нитки, стоял на коленях у разрушенного плотины.
— Все… — прошептал он. — Не успели…
— Успеем, — Анна тронула брата за плечо. — Смотри!
Из темноты вышли Петр, Мария, Егор. За ними — дед Митрич с фонарем.
— Давай, Вань, — Петр бросил ему моток веревки. — Мы тоже не хотим сдаваться.
На следующий день вся деревня трудилась как один. К полудню вода зажурчала по каналам. Дети бегали с ведрами, старики укрепляли насыпи.
— Гляди-ка! — закричал Егор, указывая на поле. — Колосья-то распрямились!
Иван улыбнулся, глядя на зеленые волны пшеницы:
— Видишь, Аннушка? Русская земля не предаст. Если сердце не камень.
Осенью Завидово праздновало. Амбары ломились от зерна, а на площади пекли хлеб.
— Ты наш спаситель, — Федот поднял чарку за Ивана.
— Не я, — Иван встал, окидывая взглядом лица односельчан. — Мы все. Потому что русская душа — она как огонь: хоть ветра, хоть вода — не зальешь.
И пока звучали песни под гармонь, Анна подошла к брату:
— А помнишь, как Петр смеялся над каналом?
— Помню, — Иван кивнул на Петра, который сейчас танцевал с Марией. — Теперь он первый будет речку чистить.
Так в Завидово поняли: сила не в богатстве, а в людях. И пока есть те, кто верит — нет непобедимой беды.
