В этом селе Таисия живет недавно, всего-то третий год. Живет в одиночестве, домик купила небольшой, несколько кур копошатся во дворе, да коза Зинка в сарае, которую она привязывает за огородом на выпасе.
Односельчане вначале встретили Таисию с некоторым напряжением, новый человек в селе, да еще и в возрасте. Но которые пошустрей, быстро разузнали:
— Эта Таисия продала дом в своей деревне в другом районе, и переехала сюда. Только вот по какой причине, пока не знаю, — сообщила бабка Игнатиха, которая всегда все знала. – Любопытно, конечно, но я все равно вызнаю… — пообещала она односельчанам, когда стояли бабы у магазина и обсуждали новую жительницу.
Соседка Таисии через забор Валентина, тоже в годах женщина познакомилась с ней. Пообщались, даже пирогами угостила Таисию, чай у неё пили. Но Валентина никогда не лезла в душу. Понимала, если Таисия захочет, сама расскажет, что, да как, ну а если нет, то и не надо.
Таисия правда иногда вечерами сидела на лавочке во дворе и вспоминала свою ту жизнь.
Григорий с Таисией жили в деревне, как все, и ничем не отличались от других семей. Григорий был хорошим плотником, и профессия его в деревне была нужна многим. Таисия тоже работала в колхозе, выращивали летом овощи на полях, осенью работала в зернохранилище.
Двух сыновей вырастили, но ни Таисия, ни Григорий не хотели, чтобы сыновья остались жить в деревне. Стремились отправить учиться в город, надеялись, что там и осядут.
— Нечего тут в деревне делать нашим парням, коровам хвосты что ли крутить, — говорил Григорий. – Пусть в город едут.
— Согласна с тобой, Гриша, — отвечала жена, она всегда поддерживала мужа, хоть и не всегда у них в жизни бывало все гладко.
Случались временами и у них скандалы, но сор из избы они не выносили. Григорий был спокойным, лишнего не говорил. А Таисия и вовсе была молчаливой.
— Тась, неужто вы с Гришкой не ругаетесь, — все время допытывалась Танька, их соседка.
Как только она не прислушивалась, как только не старалась, что-то вызнать о соседях, ничего у неё не получалось. Даже вечерами темными под окнами стояла и прислушивалась, конечно, никому не признавалась в этом.
— А чего нам ругаться, чего делить, — спокойно отвечала Таисия, а соседка недовольная уходила восвояси, Таисия всегда все держала в тайне.
И о чем бы ее не спрашивали, однозначно отвечала:
— Даже и не знаю…
Таисия сама редко заходила к соседям и к себе особо близко не подпускала. Хозяйство у них было справное, корова, овцы и телята в сарае. Но вот сколько овец и телят у них, это было великой тайной, никто не знал. Пироги у Таисии были самыми вкусными во всей деревне и, как только женщины не выпытывали у неё секрет вкусной выпечки, она молчала. Такой уж была Таисия.
Глядя со стороны, Григорий с Таисией жили размеренной жизнью, как и все односельчане. Вдвоем ходили на работу, держали хозяйство. Богатыми никогда не были, даже бывало, что еле концы с концами сводили. Но несмотря на все трудности, вырастили сыновей и отправили в город, выпустили в самостоятельную жизнь.
Григорию с Таисией было уже за сорок, когда они остались вдвоем.
— Скучно в доме стало, Гриш, — говорила иногда жена.
— Да, а что поделать. Сыновья взрослые, уже и свои семьи. Да мы и сами хотели, чтобы дети уехали из деревни, — говорил муж.
Вроде бы все нормально, но вот ближе к пятидесяти годам Таисия стала замечать за мужем, что он чаще прикладывается к стакану. С работы приходил навеселе.
— С чего бы это Гриша стал выпивать, — задумывалась жена, — от скуки что ли? Хлопоты с детьми закончились, остались вдвоем, или еще какие причины?
Чем дальше, тем больше пил Григорий. Если он сделал какую-то работу односельчанам, те часто обращались к нему, хороший плотник, то обязательно угощали спиртным. Со временем после таких работ Григорий перестал деньги отдавать жене, оставлял себе на выпивку. За два-три года сильно пристрастился он к этой привычке.
— Тась, что случилось с твоим Гришкой. Никогда раньше не видели его в таком состоянии, — допытывались односельчане, а она пожимала плечами, да и сама толком не знала.
Конечно же Таисия пыталась бороться, пыталась отвадить мужа от этой привычки.
— Гриш, перестань пить, до добра это не доведет. Не молодой уж. В молодости не пил это пойло, а под старость-то зачем? Одна ведь у тебя жизнь, зачем ты ее тратишь понапрасну? Каждый раз мучаешься с похмелья, а я отпаиваю тебя отварами, чтобы хоть на работу вышел.
— Ладно, Тась, не ругайся, брошу я это, брошу, — обещал Григорий, но сил в себе не находил расстаться с этой привычкой.
на него ничего не действовало
Как только Таисия не боролась. Ругалась, скандалила, жаловалась его родне, сестре и брату. Держала взаперти, жаловалась на него в сельсовет. Но на него ничего не действовало.
Григорий всегда признавал свою вину, опустит голову и говорит:
— Простите меня, больше не буду. Постите, исправлюсь, — и даже несколько дней после этого ходил нормальным.
А потом начиналось все сначала, опять приходил домой шатаясь и говорил:
— Тасенька, прости меня, не сдержался…
Очень злилась Таисия. Долгое время боролась, нервничала, поила мужа отварами. А однажды утром сказала:
— Собирайся, поедем в дальнее село к бабке, может она тебя вылечит. Мне люди сказали, что она может помочь.
Съездили Григорий с Таисией к бабке, что уж она там шептала, но он в тот же вечер напился. У жены опустились руки, все ее старания впустую. Не спалось Таисии, и однажды к ней пришло решение, высказала она мужу.
— Сил моих нет больше терпеть это, оставайся один, а я ухожу от тебя. Конечно, идти мне некуда, но пока уеду к сестре… А ты тут пей сколько хочешь.
Григорий, услышав эти слова, испугался. Здоровье у него уже не то, а Таисия всегда рядом, всегда его спасала, отхаживала, когда мучился с похмелья, парила в бане, кормила бульоном куриным. Так и выхаживала мужа. А что будет, если она бросит его?
— Тасенька, не уходи, я же умру, если ты меня бросишь, нет мне жизни без тебя…
— Если ты так боишься умереть, значит бросай все. У меня терпение и здоровье тоже невечное, — сказала жена и уехала к сестре в соседнюю деревню.
Переживала конечно и с сестрой делилась:
— Может неправильно я сделала, что оставила Григория одного? Немного мучает меня совесть.
— Тася, успокойся, а его не мучает совесть, сколько уж тебе здоровья испортил. Выхаживаешь его, маешься, нервничаешь, — ругала ее сестра.
Даже и двух недель не прошло, когда ей сообщила ее соседка Валентина, приехала со своим мужем на мотоцикле.
— Тась, Гришка твой умер… Мы уже позвонили в район. Муж мой к нему зашел, а он…
— Как? Когда? – в шоке спрашивала она, и тут же уселась в коляску мотоцикла.
Воле дома было полно народа, когда они приехали на мотоцикле. Григорий сидел за столом, а перед ним недопитая бутылка. Соседи положили его на диван. Таисии стало плохо, защемило сердце, она плакала.
крутились в голове мысли
Не замечала ничего вокруг, не понимала смысл слов, которые говорили ей односельчане.
— Сколько лет прожили под одной крышей, а он умер в одиночестве, как будто у него никого не было, как будто никому и не нужен, — крутились у неё в голове мысли, говорить не могла.
Вскоре приехали сыновья, они и взяли на себя все хлопоты, похороны. Таисия все время находилась в какой-то прострации, толком ничего не воспринимала. Валентина давала ей какие-то успокоительные капли.
Как прошли похороны и поминки, Таисия почти не помнит. Все словно в тумане. Старший сын уехал, на работу нужно, а младший с женой Верой остались на три дня. Вера помогала ей сделать уборку в доме, все перестирала, навела порядок, а потом уехали и они.
Таисия осталась одна. Вот тут-то и навалилось на неё одиночество, да с такой силой, что хоть волком вой. Надеялась, что все пройдет, все-таки она не одна вокруг люди.
Но неожиданно родственники Григория накинулись на неё.
Это ты виновата, что Гришка умер, — кричала его сестра, когда встретила Таисию у магазина. – Уехала, оставила одного. Он же запил из-за тебя.
— Не уберегла мужа, — говорил брат Григория, — это ты виновата в его смерти. В тяжелое время бросила его. Хотела, наверное, поскорей избавиться от него. Вот и избавилась.
Родственники умершего мужа клеветали на всю деревню. За глаза говорили, и в лицо говорили, обвиняли ее во всех смертных грехах.
Заболела Таисия от всех несправедливых обвинений, перестала спать, перестала есть, и родственники, которые хорошо общались раньше с ней, теперь смотрели на неё волком.
— Разве я не старалась спасти мужа, — думала она в одиночестве, боясь выходить на улицу. — Разве я не просила помощи у его родственников. Когда Гриша пил, все делали вид, что не замечают, а теперь все ополчились на меня. Во всем обвиняют меня, — горькими слезами плакала она.
Ходила на кладбище, просила прощения у мужа. Но легче не становилось.
На поминки на сорок дней пригласила родственников Григория, но никто к ней не пришел, кроме соседей. Родственники все делали вид, что не замечают ее. После этого случая она заболела, в ее сердце поселился страх, ей казалось, что родственники мужа хотят сжить ее со света, не дадут жить спокойно.
— Они хотят, чтобы я тоже умерла, — думала Таисия и плакала. – Очень тяжело жить, когда на тебя смотрят со злостью и ненавистью.
Только Валентина заходила к ней и успокаивала.
— Тась, не бери ты в голову. Все образуется, пройдет время, все забудется. Мы же знаем, как ты мучилась с мужем. Выхаживала, все было у нас на виду. Я везде и всем это говорю. Мы на твоей стороне, не переживай.
Но не смогла Таисия жить в деревне после смерти мужа. Не выдержала. Продала дом по низкой цене первым покупателям и уехала в другой район. Там и начала новую жизнь.
