Комната была затемнена плотными бархатными шторами. Светлана стояла возле них, щупая, разглядывая, оценивая, проводя рукой сверху вниз по нежной ткани, приложила ее к щеке. Бархат мягко щекотал кожу. Материал был дорогой, подобранный со знанием дела и вкуса, Светлана одобрительно кивнула головой, ей нравилось здесь все. Вышла на широкий балкон, с которого открывался красивый вид на проспект и парк, расположенный рядом. Она вдохнула воздух полной грудью, ощутив прилив сил и собственного превосходства. Снова довольно покачала головой, закрыла окно и вернулась в комнату. Если рассмотреть внимательно, то все в этой комнате стоило очень дорого. Картины, что висели на стенах, мебель, дорогие кресла. Одно зеркало чего стоит! В шикарной широкой золотой оправе, огромное, в рост человека, оно было прикреплено на специальной, витиеватой подставке.
— Сколько же это стоит? Уух! — Прикидывала в уме Светлана. – А квартира? Все — таки центр города, высокие потолки и площадь большая. Хватит детям по однушке купить и еще останется съездить, отдохнуть. Только бы Антона уговорить. Зачем ему деньги, он и так проживет. А вот Анатолия не сдвинуть. Этот вцепится своими руками, не отдерешь. Тут только пополам делить придется. А у тетки еще золото должно быть. Интересно, где она его хранит? – Вопросы и любопытство мучили ее разум.
На кровати с резной спинкой из красного дерева возлежала на высоких подушках Маргарита Иосифовна, в белом кружевном чепчике. Кожа ее лица была желтого оттенка от долгой болезни и спертого воздуха. Она была последней представительницей рода Штерн. Знатного и богатого. Детей своих она не имела, а те наследники, что сейчас собираются в гостиной, словно коршуны, слетаясь на знатную трапезу, являются приемными детьми ее брата — шалапута, любившего таскаться по дамам, имеющим чужое потомство. С братом она прекратила все связи довольно давно. Изредка узнавая о нем новости. Не могла простить ему непутевого брака. Но он постоянно следил за жизнью сестры, пока был жив, и держал в курсе ее дел своих родственников.
Тетка, по всей видимости, уже делала свои последние вздохи и возжелала посмотреть на своих «наследников».
Светлана прибыла первой и поэтому с удовольствием и завистью обходила владения старой скряги одна, пока остальные не приехали. Она подошла к комоду, потрогала ящики, но все они были закрыты на ключ. Тогда она стала просто лицезреть вещи вокруг, снова прикидывая в уме их стоимость. Тут были и светильники старинного литья, китайские вазы, статуэтки из дорогого немецкого фарфора, малахитовые шкатулки и многое другое, что она видела иногда только в дорогих магазинах, которые были ей не по карману…
-Кто тут? – загробным голосом, с придыханием, произнесла вдруг она.
— Это я, это я, Светлана. Рада, что вы очнулись тетушка. – Ласково заворковала Света, подбежала к женщине, укутывая ее одеялом. Заметила перстень на ее руке с большим камнем. – Бриллиант? – мелькнуло в ее голове.
— Собрались уже? – спросила она.
— Нет, скоро подъедут, я первая примчалась, как только смогла, — льстиво продолжила Светочка.
— Хорошо! – произнесла тетка и прикрыла глаза.
В зале послышался шум, она выскочила из спальни и с шипением произнесла.
— Тише вы, спит она.
— Пусть спит, как раз обговорим все наши вопросы, раз собрались вместе. – Предложил деловито Анатолий, старший из братьев Светы.
— А что тут обсуждать? Делим все пополам и готово. – Внес предложение Антон. Он, вел жизнь вечного студента, где-то учился, иногда подрабатывал официантом, работал в приюте для собак, пел в переходах под гитару, проматывал все деньги и бежал к сестре за поддержкой.
— Тебе же только покажи деньги, ты их за неделю промотаешь, — ответил ему брат.
— Почему ты так думаешь? Если там будет приличная сумма, то я могу квартиру купить, а если хватит и машину. И буду жить припеваючи, назло вам.
— Ой, ли? – Опять вмешался брат. – Сколько раз уж клялся завязать с такой жизнью. А теперь? Только проблемы себе на голову посадишь. Я думаю, что надо разделить нам поровну, а тебе немного хватит.
— А что ты тут командуешь?
— Ты же все равно придешь к нам после первой своей промашки, будешь клянчить на пропитание. А мы тебе будем отстегивать понемногу, так хоть деньги целее будут. Правда, сестрица?
— Я считаю, да. – Ответила она ему согласием.
— Не ожидал я от вас такого. Вы что сговорились? Жмоты. Берите себе все, отдаю. – Он поклонился им в ноги и обиженный поспешил уйти из квартиры. – А к вам я больше ни ногой, я сам себе хозяин.
— Ой, ой. Хозяин. Что же ты уже третий день у меня на даче живешь? – Завелась сестра.
— Могу и съехать, если мешаю. – Огрызнулся Антон на прощание. Его оскорбили слова близких родственников. Завалить бы их прямо здесь. И в его голове проскочили шальные мысли.
— И чего злится? Мы же правы? – сказал Анатолий. – Можно будет бизнес открыть, как думаешь?
— Согласна. А этому будем давать маленькие суммы в качестве зарплаты.
— Это ты здорово придумала. А если он нам помогать не будет, то вообще лишим финансов. – Отчеканил брат и громко засмеялся собственной шутке.
Оставшись вдвоем, потекла мирная беседа. Оба пришли к единому мнению, что если Антона нет, то и проблем меньше. Думали куда выгоднее вложить появившийся капитал. Вскоре тетка очнулась и позвала их к себе.
— Конец мне, скоро уже. Смерть моя на пороге стоит. Ждет. Прошу вас только об одном, похороните меня рядом с Петром. Я его любила всю жизнь, к себе звала, а он, гордый был больно, не пришел, к матери вашей таскался. Хочу рядом с ним лежать. За это будет вам награда, каждому. — Добавила она, тяжело вздохнула, прикрыла глаза, отдохнула и продолжила. — Деньги на мои похороны лежат в шкатулке на комоде. Остальное спросите у Варвары. Она знает. И нотариуса приведет. А теперь идите. Устала я.
Брат с сестрой поспешили закрыть дверь.
— Какая еще Варвара? – Недоумевали они. иметь еще одного конкурента не было в их планах. Тут открылась ключом дверь и в комнату вошла девушка. Она поздоровалась и сразу прошла в спальню. Там она сделала укол женщине, поменяла пеленки, приподняла подушки и выбросила все в мусор.
Когда тетушку благополучно проводили в последний путь, отдав дань почестями и скупыми слезами на кладбище, устелив ее ложе цветами и венками, купленными на ее же деньги, они быстренько вернулись в квартиру, делить имущество. Варвара накрыла поминальный стол, и выпив по рюмочке за ушедшую, начался дележ.
Нотариус, маленький, кругленький, лысоватый мужчина, в очках с золотой оправой, достал бумаги из папки, протер лысину, устроился в резном кресле и начал читать:
— Я, Штерн Маргарита Иосифовна, паспорт….. серия…
1. Все принадлежащее мне имущество, которое к моменту моей смерти будет находиться в моей собственности, я завещаю гражданке Симоновой Варваре Петровне, паспорт…, .а именно: квартира, расположенная по адресу Линейный проспект 49, общей площадью 150 кв. м. дача, расположенная в п. Дружном, картины, общей стоимостью…., мебель красного дерева общей стоимостью….счет в банке.
— Что? — Вскочила разъяренная Светлана, — Все этой мерзавке? Откуда она вообще здесь появилась?
— Эта девушка работала у вашей тетушки в течение трех последних лет, ухаживала за ней. – Объяснил нотариус.
— Да, тетка просто из ума выжила. Надо удостовериться, была ли она в здравом уме, когда писала этот документ. – Она подскочила к нотариусу и уже хотела вырвать документ из рук. Он вовремя успел отдернуть руку в сторону.
— Попрошу сесть. Ведите себя достойно. Завещание может написать любой человек, оно представляет собой добровольное согласие на передачу имущества или денежных средств, а также любую другую волю гражданина, составляется оно в двух, трех экземплярах. Так что можете не пытаться его уничтожить. Тем более оно заверено нотариально и хранится в архиве. — Сухо проговорил мужчина.
— Правильно. Фигу тебе сестра, — Зло усмехнулся Антон. – Ты здесь тоже НИКТО. И зовут тебя НИКАК… Ты о ней и не вспоминала, пока тебе отец про богатство не рассказал, даже присмотреть за ней не приходила, а наследство ждешь!
Светлана разочарованно хмыкнула, села на место и кусала ногти с досады.
— Продолжаю: назначаю Тесленко Светлане Сергеевне — два миллиона рублей,
Петрову Анатолию Сергеевичу – два миллиона рублей,
Петрову Антону Леонидовичу – два миллиона рублей, которые будут выданы им наличными средствами сразу по окончании прочтения завещания нотариусом.
2. Содержание ст. 1149 Гражданского кодекса РФ мне нотариусом разъяснено.
3. Настоящее завещание составлено в двух экземплярах. Один экземпляр завещания хранится в делах нотариуса, а другие два экземпляра выдаются завещателям.
Завещание оглашено. Получите ваши деньги и распишитесь здесь. – Он протянул им бланк.
Наскоро расписавшись, они тут же получили свои деньги.
— Позвольте откланяться. — Нотариус, попрощавшись, покинул квартиру.
Воцарилось молчание. Все тупо смотрели на деньги и думали. Вдруг Светлана снова задела своего брата.
— Все этой перешло, — Махнула она головой в сторону Варвары, — зря только надеялись, что теперь? Антон! Зачем тебе такая сумма? Все равно ведь все на собак спустишь, да пропьешь. Давай в дело вложимся, все вместе. У меня дети, мне их растить надо, учить, а у тебя все равно никого.
— Истинно глаголишь, — поддержал ее брат.
Антон вскипел, он бросил им деньги на стол и сказал.
— Да, подавитесь вы этими деньгами. Я и так проживу. Крохоборы. Эх, тетя, знали бы вы, кому деньги даете, и копейки бы не дали. Пока. — Он развернулся и ушел ни с чем.
В комнате наступила гнетущая тишина, только слышалось шуршание подсчитываемых купюр. Тетушка сидела в кресле и давно с интересом наблюдала эту неприятную картину. Она проводила взглядом Антона, по детски похлопав ему руками от удовольствия и с глубочайшим почтением.
– Кое — что в нем хорошее есть! – решила она. И метнула жесткий взгляд на оставшихся. Холодок пробежал по их спине. Им стало не по себе. Они оглянулись, схватили деньги Антона и выскочили из квартиры.
Варвара села у стола.
— Ах! Тетя Марго, как же я без вас. Мне так одиноко.
Тетя подошла к ней, погладила ее по голове и прошептала беззвучно: «Все будет хорошо. Я постараюсь».
В дверь постучали. На пороге стоял Антон.
— Пустишь?
— Заходи.
— Жалко тетушку. Столько лет жила одна.
— Не одна, со мной. Я ее племянница. Дочка Петра Иосифовича.
— Но у него же не было детей?
— Я была. Только он сильно любил вашу маму и мечтал быть с ней. А про нас забыл, даже в гости не заходил. Вот тетушка меня и приютила у себя, последние три года я жила у нее. Помогала вести хозяйство.
— Глупо все. Свою дочь бросил и нами толком не занимался. Не пойму я его.
— Тетя говорила, что ваша мама была его первой любовью, а родители не дали им жениться. Вот и запутался этот клубок непонятный. Он страдал, потом мама моя и я. А кому было хорошо? Никому. Тетя в гости его приглашала, но он гордый был, так и не пришел.
Они долго разговаривали, смеялись, шутили, смотрели старые фотографии.
— Смотри, это же она. Какая красавица, — Варвара показывала выцветшее фото тети. Она нежно гладила ее лицо, — Здесь ей наверное не больше двадцати. Такая молодая, полная надежд и устремлений. Она такая хорошая… была… знала пять языков, работала переводчиком научных текстов. Ей доверяли самую сложную работу.
— А ты похожа на нее немного. И волосы у тебя красивые, и глаза. Ее глаза! — удивлялся Антон.
— Ты прав, глаза у меня ее. А почему тебя брат и сестра не любят?
— У меня был другой отец. Он жутко не нравился им. Строгим был, заставлял их смотреть за мной, когда я родился, учить уроки, иногда с ремнем, а потом ушел к другой женщине. Мы остались одни. Матери тяжело было с нами. Я их конкурент всегда и во всем, лишний рот. Я другой. Совсем другой. А тут явился твой отец. Он не был деспотом, как мой, просто он хотел уделить больше внимания матери, а мы оставались одни. И опять я был во всем виноват.
Тетка наблюдала за ними и улыбалась. Ей было хорошо, спокойно, славно. мирно тикали часы на стене, отсчитывая последние минуты пребывания ее души на земле. Если бы они повернулись к креслу, то могли бы видеть, как оно качается, но им было не до этого. На сорок дней ждали гостей, но никто, ни брат, ни сестра, не удосужились явиться. Варвара и Антон сидели напротив друг друга. Они держались за руки.
Тетушка улыбнулась, последний раз прошлась по комнате, трогая дорогие сердцу вещи, свою фотографию на столе, с черной ленточкой, воздушной невесомой рукой провела по плечу Антона и своей любимицы, и все больше растворялась в воздухе. Здесь ее больше ничего не держало. И без нее тут будет жизнь.
