– Лен, а что с дачей? – голос Нины Петровны в телефонной трубке звучал непривычно напряженно. – Соседка, тетя Валя, звонила, говорит, у вас там калитка нараспашку и машина чужая стоит.
– Мам, всё нормально, – Лена на том конце провода как-то засуетилась. – Это Витя поехал, там надо подремонтировать кое-что. Он мужиков привез.
– Каких еще мужиков? Что ремонтировать? В прошлом году же крышу перекрыли, крыльцо укрепили…
– Ну… – протянула Лена. – Там по мелочи. Забор покосился.
Нина Петровна прищурилась, глядя в пустоту своей кухни. Она знала эту дочкину интонацию – «ну-у-у». Так Лена говорила, когда муж опять втянул ее в какую-то авантюру, а она до последнего пыталась его выгородить.
– Просто забор? Леночка, что-то ты не договариваешь. У меня сердце не на месте.
– Мам, не лезьте, а? – в трубке послышалась возня, и вдруг раздался бодрый, чуть снисходительный голос зятя, Вити. – Нина Петровна, добрый день. Не переживайте за наше имущество. Мы с Леной сами разберемся.
– Витя, что там происходит? Почему у вас машина чужая и мужики какие-то?
– Консультанты, – отчеканил зять. – Профессионалы. Оценивают объем работ. Вы же знаете, дача ваша… то есть, наша… старенькая. Мы хотим ее в порядок привести, чтоб не стыдно было друзей пригласить.
– Для этого нужно ее нараспашку бросать? – не унималась Нина Петровна.
– Мама, не создавайте проблему на ровном месте, – снова раздался голос Лены, явно говорившей под диктовку мужа. – Всё под контролем.
– Под чьим? Под его, что ли? – фыркнула теща. – Я его «контроль» знаю. Сначала накупит биткоинов, потом бегает, занимает на хлеб.
– Нина Петровна, я вас попрошу! – возмутился Витя. – Это дела нашей семьи.
– А дача – это память о моем муже и отце Лены, – жестко отрезала Нина Петровна. – Он ее своими руками строил. И я не позволю всяким «консультантам» там хозяйничать.
– Какие же вы… совковые, – вздохнул Витя с театральной усталостью. – Цепляетесь за старый хлам. Ну всё, некогда мне, дела.
В трубке запищали короткие гудки. Нина Петровна положила телефон на стол и замерла. Покосившийся забор? «Консультанты»? Что-то здесь было совсем не так. Сердце, которое и правда было не на месте, застучало еще тревожнее. Витя никогда ничего не делал просто так. Если он взялся за дачу, значит, у него есть план. И этот план ей точно не понравится.
Она решительно подошла к вешалке, сняла легкую ветровку и сунула ноги в старенькие, но удобные кроссовки. До дачи – сорок минут на электричке и пятнадцать пешком. Она должна увидеть всё своими глазами.
***
Дачный поселок встретил ее привычной тишиной и запахом цветущих флоксов. Но чем ближе Нина Петровна подходила к своему участку, тем сильнее сжималось сердце. Действительно, калитка была открыта. На заросшей травой парковке стоял чужой, черный и наглый внедорожник. А голоса… голоса доносились с веранды. Один – зятя, Вити, вкрадчивый и маслянистый. Второй – незнакомый, мужской, басовитый.
Нина Петровна, не производя шума, прошмыгнула вдоль забора, за густые заросли сирени. Отсюда веранда была видна как на ладони.
– …и вот, смотри, Борис, веранду можно утеплить, и будет полноценная комната, – разливался соловьем Витя, размахивая руками. – Места – вагон! Шесть соток, по факту почти семь. Дом крепкий, бревно. Простоит еще сто лет.
– Ну, не знаю, – басил незнакомец. Мужик был крепкий, в рабочей футболке, с обветренным лицом. Осматривал всё хозяйским взглядом. – Снаружи сайдингом обшит, а что под ним – поди разбери. Может, там уже труха.
– Да ты что! Тесть сам строил, на совесть! – патетически воскликнул Витя. – Лена, жена моя, говорит, это ее родовое гнездо.
– Так если родовое гнездо, чего продаете? – хмыкнул мужик, которого назвали Борисом.
– Эх, Борис, жизнь… – вздохнул Витя. – Бизнес требует вложений. Расширяюсь. Лена, конечно, против была сначала. Слезы, сопли… Понимаешь, память. Но я ей объяснил: память в сердце, а деньги – в банке. Зато купим квартиру побольше, детей в нормальную школу отдадим. Убедил. Она мне доверенность вот-вот подпишет, говорит, «делай, как знаешь, я в этом не понимаю». Баба есть баба, что с нее взять.
Нина Петровна замерла, вцепившись пальцами в ветку сирени. Продает. Он ее продает! Без спроса, за спиной у Лены, нагло врет покупателю! Холодная ярость подкатила к горлу.
– А с документами как? – спросил Борис. – Собственник кто?
– Жена. Елена Викторовна. Но я же говорю, у меня будет генеральная доверенность. Через пару дней можем на сделку. Ты главное с задатком не тяни. Я уже и цену скинул прилично, сам знаешь.
– Знаю. Потому и приехал, – кивнул Борис. – Ладно. Покажи, что там в доме.
Они поднялись и двинулись к двери. У Нины Петровны было несколько секунд. Либо остаться в кустах и потом разбираться с дочкой, либо… либо действовать сейчас. Она выбрала второе.
Когда Витя с покупателем вышли из дома, Нина Петровна уже стояла на крыльце, скрестив руки на груди.
– Добрый день, молодые люди.
Витя побледнел. Улыбка сползла с его лица, как подтаявшее масло.
– Нина Петровна? А вы… вы какими судьбами?
– В гости приехала. На свою, между прочим, дачу. Проверить, как тут «консультанты» работают.
– А… мы вот… – Витя замешкался, ища правдоподобную ложь. – Обсуждаем, как лучше забор поправить. Борис – он специалист по ландшафтному дизайну.
Мужик по имени Борис недоуменно посмотрел на Витю, потом на Нину Петровну.
– Погодите, вы сказали, что вы теща. Но жена, вроде, согласна на продажу?
– На какую продажу? – ледяным тоном спросила Нина Петровна, не сводя глаз с зятя.
– Ну… дачи, – растерянно пробасил Борис. – Виктор мне ее показывает. Говорит, жена в курсе.
Витя понял, что отпираться бесполезно. И пошел в атаку.
– Нина Петровна, это что за допрос? – он снова нацепил маску делового человека. – Да, я показываю дачу. Прицениваюсь. Изучаю рынок. А что такого? Или мне теперь каждый свой шаг с вами согласовывать?
– Прицениваешься? – усмехнулась теща. – А я слышала другое. Про доверенность, которую Лена «вот-вот подпишет». Про задаток. Про «баба есть баба».
Зять побагровел.
– Подслушивать – некрасиво!
– А врать и воровать – красиво? – парировала она. – Ты что себе позволяешь, Витя? Это дача моей дочери! Она ее получила в наследство от отца!
– Она моя жена! – рявкнул Витя. – И мы одна семья! Значит, и дача общая! Я имею право распоряжаться общим имуществом на благо семьи!
– Так, мужики, вы уж там сами разбирайтесь, – Борис попятился к калитке. – Я в семейные дрязги лезть не собираюсь. Если жена не в курсе, сделки не будет. Извините.
– Да в курсе она! – отчаянно крикнул Витя ему в спину. – Это теща воду мутит! Вечно ей всё не так!
Но Борис уже сел в свою машину и, развернувшись, укатил. Витя обернулся к Нине Петровне. Его лицо исказила злоба.
– Довольны? Сделку мне сорвали! Хорошего покупателя спугнули!
– Ах ты, аферист! – Нина Петровна шагнула к нему. – Да я тебе все кости переломаю за такие «сделки»! Ты решил у моей дочери последнее отнять?
– Последнее? Эту развалюху? – Витя презрительно пнул ногой перила крыльца. – Да я ей взамен виллу на Кипре куплю, когда бизнес раскручу! Вы ничего не понимаете в инвестициях, Нина Петровна! Вы живете прошлым веком!
– Зато я в людях разбираюсь, Витенька! И в тебе я с первого дня разобралась. Альфонс и прохиндей. Сейчас же звоню Лене. И она всё узнает.
Витя метнулся и попытался выхватить телефон у нее из рук.
– Не смейте! Это наши с ней дела!
– Руки убрал! – прикрикнула она так, что зять отшатнулся. – Я тебя предупреждала, что спуску не дам.
Она быстро набрала номер дочери.
***
Лена примчалась через час, взмыленная и испуганная. На такси. Выскочила из машины и замерла, переводя взгляд с перекошенного от злости мужа на ледяную, как айсберг, мать.
– Мама? Витя? Что случилось?
– Леночка, солнышко мое, иди сюда, – засуетился Витя, бросаясь к жене. – Не слушай маму. Она опять всё не так поняла. Истерику устроила, клиента мне спугнула…
Он попытался обнять Лену за плечи, увести в сторону. Но Нина Петровна встала у него на пути.
– Отойди от нее.
– Вы мне не указывайте! Это моя жена!
– Значит, так, Лена, – не обращая внимания на зятя, заговорила Нина Петровна. – Слушай меня внимательно. Твой муж пытался продать твою дачу. Втихаря. Он привел сюда покупателя, врал ему, что ты в курсе и вот-вот дашь ему генеральную доверенность. Я всё слышала своими ушами.
Лена смотрела на мать, потом на мужа. Глаза у нее были круглые от ужаса и непонимания.
– Витя… это правда?
– Ленусь, ну что за бред? – Витя включил всё свое обаяние. – Конечно, нет! Я просто… просто приценивался. Хотел узнать, сколько можно за нее выручить. Я ведь о нашем будущем думаю! Ты же знаешь, я хочу купить нам большую квартиру. Хочу, чтобы у нас всё было самое лучшее!
Он говорил страстно, убедительно. Лена заколебалась. Она так хотела ему верить.
– Ну вот… мама, а ты сразу…
– Лена! – голос Нины Петровны звенел, как натянутая струна. – Он не приценивался. Он уже договорился о задатке! Он сказал этому мужику, Борису, что ты рыдала, но он тебя «убедил»! Что ты «баба, и что с тебя взять»!
– Мама, перестань! – взмолилась Лена.
– Я всё организовал для нас! – воскликнул Витя. – Я хотел сделать тебе сюрприз! Продать этот сарай и внести первый взнос за шикарный дом в элитном поселке! А твоя мать всё испортила! Она просто не хочет, чтобы мы жили хорошо! Она ревнует, что ты теперь не ее маленькая девочка, а моя жена!
Это был сильный ход. Витя ударил в самое больное место – в давний, скрытый конфликт между матерью и дочерью, в Ленино желание быть самостоятельной. Она снова посмотрела на Нину Петровну, и в ее взгляде появилось сомнение.
– Мам, может, Витя и прав? Может, нам и правда пора двигаться дальше?
Нина Петровна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Ее собственная дочь ей не верит. Готова поверить прохиндею-мужу.
– Леночка, доченька, опомнись! – только и смогла выдохнуть она. – Он тебя обманывает!
– Нет! – победно воскликнул Витя, видя, что жена на его стороне. – Это вы нас обманываете! Вы просто хотите контролировать нашу жизнь!
И в этот момент, когда Витя уже праздновал победу, раздался звук подъезжающей машины. Это был тот самый черный внедорожник. Из него вышел Борис.
– Слышь, Виктор, – грубо сказал он, подходя к ним. – Я тут подумал… Нехорошо вышло. Я человек прямой. Сказал жене, она говорит: «Езжай, разберись».
– Борис, ты не вовремя! – прошипел Витя.
– А по-моему, в самый раз, – хмыкнул мужик и посмотрел на Лену. – Вы, стало быть, и есть Елена? Хозяйка?
– Да, – тихо ответила Лена.
– Тогда слушайте. Муж ваш мне эту дачу продавал. Не «приценивался», а именно продавал. За два миллиона триста. Сторговались на двух. Сказал, что у вас будет доверенность и вы сегодня-завтра ее оформите. Сказал, я могу прямо сейчас оставить задаток – сто тысяч. Еще врал, что вы в курсе, только для вида поломались немного. Вот так. А теперь я поехал. Не люблю мутных схем.
Борис развернулся и, не оглядываясь, пошагал к машине. На веранде повисла оглушительная тишина.
Витя стоял белый как полотно. Лена смотрела на него в упор. Ее лицо, только что мягкое и сомневающееся, превратилось в жесткую, незнакомую маску.
– Значит… правда? – прошептала она.
– Ленка, это… это недоразумение! – залепетал Витя. – Он всё перепутал!
– «Баба есть баба»? – в ее голосе зазвенел металл. – Ты это про меня сказал?
– Это я так… для красного словца… Чтобы он не думал, что я подкаблучник!
– Подкаблучник? – Лена сделала шаг к нему. – Ты не подкаблучник, Витя. Ты вор. Ты хотел украсть у меня дом моего отца.
– Да не украсть, а выгодно вложить! – Витя сорвался на крик. – Дура! Ты ничего не понимаешь! Я для нас старался!
– Уходи, – спокойно сказала Лена.
– Что?
– Я сказала, уходи. Прямо сейчас. Бери свои вещи и уходи.
– Куда я пойду? – опешил он. – Лен, не дури! Ты без меня пропадешь!
– Уходи. Иначе я вызову полицию.
Витя посмотрел на жену, на тещу. В глазах Лены была сталь. В глазах Нины Петровны – холодное удовлетворение. Он понял, что проиграл.
– Ну и сидите в своей конуре! – злобно бросил он. – Еще приползешь ко мне, курица! На коленях!
Он развернулся и быстрым шагом пошел прочь, даже не оглянувшись.
***
Когда звук его удаляющихся шагов затих, Лена медленно осела на ступеньку крыльца. Ее плечи затряслись. Нина Петровна подошла и села рядом, обняла дочь.
– Ну, всё, всё, моя хорошая. Тише. Всё кончилось.
– Мама… – всхлипнула Лена. – Как же я… как я могла быть такой слепой?
– Любовь, дочка. Она такая. Застит глаза.
– Он же всё время врал, – шептала Лена, утыкаясь матери в плечо. – Я чувствовала, но… не хотела верить. Думала, это я плохая жена, не поддерживаю его. А он…
– Он такой, какой есть. И хорошо, что ты это поняла сейчас, а не когда осталась бы без крыши над головой.
Они долго сидели молча, слушая, как шелестит листва и жужжат пчелы над клумбой. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в нежные, розовые тона. Воздух был чистым и пах нагретой землей.
Нина Петровна пошла в дом, заварила чай в старом фаянсовом чайнике. Принесла две щербатые чашки, которые еще ее муж покупал. Они сели за столик на веранде.
– Что теперь будет? – тихо спросила Лена, глядя на свой старый, такой родной сад.
– Теперь? Теперь будешь жить. Для себя. Спокойно. Подашь на развод. А дальше видно будет.
– Страшно.
– Не бойся. Я рядом, – твердо сказала Нина Петровна. – Прорвемся.
Лена отпила чай, посмотрела на калитку, через которую недавно ушел Витя, потом обвела взглядом участок, дом, раскидистую яблоню.
– О чем думаешь? – спросила мать.
Лена медленно поставила чашку.
– Думаю, мама, пора бы замок на калитке поменять. На всякий случай.
