Варвара Семеновна вошла в электричку, уселась возле окна и рассматривала в окно проходивших людей по перрону. Редко она выезжала в райцентр из села, но по надобности надо было. Вот и в этот раз, ходила в аптеку, купила лекарства, погуляла по торговому центру, удивлялась.
— Это сколько же здесь товаров в таком огромном магазине, ну чего только нет… И ведь все покупают, да, денег надо много, чтобы прожить в городе. У нас в селе легче. Почитай все свое, огород: картошка, овощи и фрукты, ягоды. Не надо за каждой мелочью бежать в магазин. Молоко свое, сметана, яйца, мясо, осенью запасаю, все лето окармливаю бычка.
Варвара Семеновна жила в селе одна, мужа давно похоронила, а сын ее единственный Никита военный-вертолетчик, далеко служит, с семьей иногда приезжает в гости. Два сына близнеца у него, ох и радуется приезду внукам бабушка.
Правда сейчас они уже взрослые, совсем редко приезжают, раз в год в отпуск, а то и раз в два года. На море им тоже хочется съездить. Вероника, невестка часто звонит по телефону, контролирует свекровь, отношения у них теплые, а сыну некогда, дела, служба.
Варвара Семеновна задумалась, глядя на снующих за окном электрички людей, очнулась от мужского голоса:
— У вас свободно?
— Свободно.
Мужчина присел напротив пожилой женщины, поставил рядом рюкзак, скинул капюшон и расстегнул теплую куртку. Тоже стал смотреть в окно. А вскоре электричка тронулась и побежала по рельсам, рассекая белую мглу, за окном зима.
Ехали молча, мужчина задумался, глядя в окно, потом Варвара Семеновна не выдержала. Она время от времени посматривала на него, ей казалось, что мужчина уставший и чем-то расстроен. При взгляде на него щемило сердце, все-таки решилась спросить:
— Далеко ли едешь?
— До конечной…
— И я до конечной…Что-то у тебя случилось, — обратилась, как к старому знакомому.
Он удивленно посмотрел на нее, промолчал, а она добавила:
— К кому едешь? По тебе же видно, гложет тебя что-то, — сочувственно произнесла Варвара Семеновна.
— Домой еду…к матери, — ответил мужчина и немного ссутулился, словно на плечах у него тяжелый груз.
— Домой к матери, это хорошо.
Варвара Семеновна задумалась, стоит ли продолжать разговор, не очень-то разговорчивый попался сосед. Кто его знает, хочет он разговаривать или нет, а она лезет ему в душу. Молчала.
Сосед напротив сидел такой же задумчивый. Варваре Семеновне хотелось его поддержать, видно, мается чем-то мужчина.
— А я родилась после войны, после меня еще сестра и брат. Когда моя мать рожала четвертого, умерла она вместе с ним. Так и остались мы с отцом, — рассказывала она, поглядывая на мужчину, видела, что заинтересовался. – Не очень долго горевал отец наш и привел в дом тетку Зину. Оно конечно, понятно, тяжко ему с нами тремя… Только не взлюбила нас мачеха, не нужны мы были ей.
Она замолчала, словно заново переживала те времена, попутчик тоже молчал.
— Я ведь старшая была из детей. Ох и хлебнула горя. Свалила на меня все заботы о младших детях тетка Зина. И по хозяйству мы все помогали, а она все время недовольна, ругалась. Отец-то все время на работе. А я иногда убегу на сеновал и реву там от обиды. Ох и намаялась я тогда…Все время мать вспоминала, но помнила ее плохо.
Варвара Семеновна достала из кармана платок и вытерла набежавшую слезу. Вновь замолчала…
Но тут заговорил мужчина.
— Захаром меня зовут… мать свою долго не видел, — искренне и как-то грустно проговорил, — заболела она, вот еду проведать… навестить.
— А что же ты долго не ехал? Времени нет?
Захар молчал и вновь смотрел в окно.
— Хотя у вас у молодых всегда так, на родителей времени не хватает, я понимаю и не осуждаю… такая жизнь сейчас.
Захар молчал долго, а потом выдал:
— Тут дело в другом… Поссорились мы с ней двенадцать лет назад.
Варвара Семеновна аж подпрыгнула.
— И с тех пор не виделись? И как душа-то выдержала?
— Жена моя не понравилась матери, да и никогда не нравилась, недовольная была, что женился я на ней. Так с первого дня и не было у них нормальных отношений. Жена моя конечно, могла бы уступить, быть ласковей, но тоже такая же… А я между двух огней.
— Да, дела, — тихо проговорила Варвара Семеновна. – Все мы разные и характеры у всех, будь здоров… Такой сложный случай…
— Мать дом свой переписала на сестру и сказала, раз я такой самостоятельный, должен сам заработать и семью свою содержать, а сестре нужно помочь, разошлась она с мужем. А я что, я работаю, семью содержу, квартиру купил.
— Разве это повод, столько лет не видеться и не разговаривать? – спросила бабушка.
— Это я сейчас понимаю, а тогда, двенадцать лет назад наговорил ей кучу гадостей. Обидел я свою мать, — горестно говорил Захар. – Даже сейчас стыдно вспоминать, чего я тогда нагородил со злости. Обидно мне стало, будто не сын я ей. Она тоже мне такого наговорила, в общем-то оба хороши. Упрекнула, что никогда не приезжаю, не помогаю, редко звоню, внуков не привожу.
— И что же, двенадцать лет из-за этого не виделись? – удивилась Варвара Семеновна, и вроде как осуждающе покачала головой.
Получается так, — тихо ответил Захар, стыдно стало ему, виновато опустил глаза.
Вновь замолчали оба. Каждый думал о своем. Время от времени Варвара Семеновна поглядывала то в окно, то на Захара. Жалко его было, видела, искренне переживает он. Давно уж наверное, пожалел о той ссоре с матерью. А вот не решался ехать, что-то подтолкнуло его.
За окном белым-бело, декабрь в этом году снежный, но не морозный. Бабушка подумал, что надо будет самой дома расчищать дорожку во дворе, снега сегодня много навалило. Но это ей не впервой, кто расчистит-то… сама и убирает снег.
Она глянула на Захара:
— А теперь мириться едешь к матери-то?
Тот вздохнул тяжело, кивнул:
— Типа того. Сестра позвонила, что мать тяжело болеет.
— А ты и не собирался что ли все это время мать навестить?
— Ну как не собирался? Все время мысли об этом крутились в голове, сердце подсказывало, ехать бы надо, а вот… Но тут сестра позвонила, сорвался я, поехал…
ее лицо просветлело от воспоминаний
— Это ты молодец, Захар. Мамка, она же одна у тебя и другой не будет. И даже, если ты в сердцах наговорил ей чего-то лишнего, повиниться надо, попросить прощения… Она тоже переживает… нужно мириться, вы же самые родные.
— Понял я уже это, только боюсь, как бы поздно не было, — Захар отвернулся к окну, пытаясь справиться с подступившими слезами… — Как думаете, простит она меня?
Варвара Семеновна улыбнулась.
— Конечно простит, ведь ты родной сынок ее. Еще как простит.
Оба вновь смотрели в окно, летел навстречу снег.
— Она же мамка твоя, а вот с внуками, ты зря… Знаешь, для нас бабушек внуки – это такая отрада. Это самые любимые наши дети, мы порой даже больше внуков любим, чем своих детей. Так оно так… — Варвара Семеновна радостно улыбалась, вспомнив о своих внуках-близнецах. – Мне бывало привезут внуков, оба одинаковые, попробуй разберись, кто есть кто, а им смешно, что бабушка путается. А они немного поживут, я уже и разбираюсь… хоть и на лицо одинаковые, а по характеру разные. Гоша шустрый, быстрый, смешливый, а Олежка спокойный, рассудительный, так и различала, — смеялась счастливо бабушка, и лицо ее просветлело от воспоминаний.
Захар видел, как искренне и добродушно улыбалась она, вспомнив о своих детях, подумал, что и мать его, наверное, всегда ждала внуков, а он…
— Обязательно привези внуков матери, обязательно, слышишь, Захар.
Задумался, а потом вдруг достал из кармана телефон и позвонил.
— Вер, я тут подумал, вернее меня бабушка одна надоумила…
Захар долго разговаривал с женой, Варвара Семеновна не прислушивалась, неудобно подслушивать чужие разговоры, тем более Захар говорил тихо. Потом отключив телефон, положив в карман, улыбнулся попутчице.
— Вера с детьми приедут к моей матери… Она тоже все поняла.
Варвара Семеновна заметила в его глазах огонек и на душе у нее стало теплее.
— Вот и хорошо, вот молодец. Представляю, как будет твоя мать довольна, как обрадуется, может даже ей полегчает… Вы ведь дети порой так не задумываетесь, а нам матерям бывает тоже обидно и одиноко. Мои вот тоже далеко, а что делать…
Захар смотрел с благодарностью на бабушку, в душе поднималась теплая волна.
— Спасибо вам, большое спасибо… ну кто бы меня еще надоумил? Только вы — мудрая и глубоко понимающая материнскую душу, потому что сама мать.
— Да не за что, сынок. Ты все правильно сделал.
— Лишь бы только поздно не было… — задумчиво проговорил Захар, — мне ведь маме нужно очень много рассказать…
