У Надежды начался самый тяжёлый период в её жизни. Казалось, что судьба решила проверить её прочность на изгиб: две недели назад Виктор ушёл, просто вышел из квартиры, аккуратно прикрыл дверь и не сказал ни слова. Ни куда идёт, ни когда вернётся. Его телефон молчал, словно умер вместе с их семейной жизнью.
В салоне, где Надя работала парикмахером, коллеги сочувствовали ей от чистого сердца.
— У мужиков так бывает, — говорила Алла, глядя на Надю поверх очков. — Скорее всего, баба у него появилась.
— Да ну, — возражала Маринка. — Витя из тех, что домой бежит. Ему бы только ужин горячий и тапочки мягкие.
Надя слушала их молча. У неё была совсем другая догадка. Такая тяжёлая, что даже вслух сказать страшно: свекровь своего добилась.
Все началось со дня рождения Татьяны Васильевны. Праздничный стол, смех, Славик бегает вокруг дедушкиного кресла. Надя, как всегда, взялась помочь: мыла посуду, украдкой поглядывая на мужа, который поддерживал разговор с роднёй. Чувствовала себя в той квартире чужой, гостьей, которая старается лишний раз не задеть ничью вещь.
И всё закончилось, когда тарелка выскользнула из мокрых пальцев и разбилась о кафель мелкой россыпью.
— Ой, Надь, да не переживай ты, — сразу сказал Виктор, подходя ближе. — Посуда бьётся к счастью.
Но его мать уже рванулась на крик.
— Криворукая! Чтоб ты… чтоб ты сдохла, что ли! Это ж сервиз, который мне коллеги подарили, когда я на пенсию уходила! Ты память мою разрушила!
Она кричала так, будто Надя уничтожила что-то живое. В её голосе прозвучали не только обида, но и накопленная за годы злость.
— И вообще… — продолжила она, дрожа от ярости. — Как ты в наш дом попала? Порченная! Если сама ребёнка родить не можешь, не надо чужих забирать!
Виктор попытался её остановить, но Татьяна Васильевна вспыхнула ещё сильнее.
— Я тебе говорю, сын: не давай ей жить рядом! Ты достойнее. И Славик… Да кого ты обманываешь? Чужой ребёнок, вот и всё. А она его к нам притащила.
Славик, услышав своё имя, выглянул из-за угла. Надя почувствовала, как сердце падает вниз: мальчик всё понял.
В тот вечер она возвращалась домой, словно из боевых действий. Виктор молчал в машине, как-то виновато поглядывал в окно. А наутро просто исчез.
Она не смела звонить свекрови, знала, что услышит: «Он уехал от тебя, и правильно сделал…» Но хуже всего было то, что Славик стал тише обычного. Вечером, прижимаясь к ней, он вдруг произнёс:
— Мам, отдай меня назад… в детдом.
— Что? — Надя чуть не выронила телефон.
— Раз я никому не нужен…
Она обняла его так крепко, будто пыталась удержать весь мир.
— Ты нужен. Ты мой сын. Самый родной. Понимаешь?
Он улыбнулся, но глаза остались недоверчивыми. А на следующий день случилось новое бедствие. В салон пришла придирчивая клиентка.
— Вы мне волосы испортили! — кричала она, вскакивая с кресла. — Я всем расскажу, что вы творите!
Надя, и без того на грани, перепутала оттенки тона, рука дрогнула, слова путались. Клиентка ушла, хлопнув дверью, а вечером подала жалобу. И вот она снова в салоне, снова с претензиями, снова громче всех.
Катя, хозяйка салона, отвела её в сторону.
— Надюш, у нас с ней… свои дела. Она мне подруга детства. Но я вижу, что ты сейчас на нервах. Давай так: я помогу тебе найти место в другом районе, тихонько, без скандала. Так будет лучше.
И Надя согласилась. Она не могла сопротивляться, сил просто не осталось.
А вечером, идя со Славиком по улице, она увидела ту самую клиентку снова. Женщина шла навстречу, уверенная, надменная. Славик вдруг вздрогнул, вырвал руку:
— Это она! Мам, это она! — и бросился прочь.
Надя догнала его у подъезда. Мальчик дрожал.
— Кто?
— Она… моя мама. Та, что привела меня в детдом. Сказала, что я ей не нужен.
Слова ударили Надю сильнее, чем любой крик свекрови. Она гладила сына по голове, повторяя одно:
— Ты больше никогда её не увидишь.
Переезд случился не сразу, Надя долго сидела по вечерам над листами объявлений, не зная, какой район выбрать, какую квартиру она вообще может себе позволить. Денег было немного. Зарплата за последние дни в салоне ушла на необходимые расходы, а аванс на новой работе ещё только предстоял.
Славик ходил за ней, как тень. Боялся отпустить её руку даже дома.
— Мам… а она нас тут найдёт? — спрашивал он шёпотом.
— Нет, — уверенно отвечала Надя, хотя внутри всё дрожало. — Мы уедем туда, где нас никто не знает.
И когда хозяйка салона Катя дала адрес знакомой, которая сдаёт недорогую «однушку» в спальном районе на окраине, Надя решилась. Квартира оказалась старой, мебель — ещё с восьмидесятых, но чисто, тепло, и главное, далеко от всего, что причиняло боль.
— Мам, она мне нравится, — сказал Славик, оглядывая комнату, где стояла небольшая кроватка и шкаф, перекошенный, но добротный. — Тут тихо.
Она устроилась работать в маленькую парикмахерскую при торговом центре. Там не было очередей, не было громких клиенток с претензиями, в основном женщины из соседних домов и бабушки, которые любили поговорить о лекарствах и внуках.
— Вы новенькая? — спросила первая клиентка, пожилая женщина с аккуратным платком на голове.
— Да. Только переехали. Начинаем новую жизнь, — улыбнулась Надя.
— Ну и правильно, — ответила та. — Иногда это единственный выход.
Работа постепенно затягивала её, руки вспоминали движение ножниц, голова отдыхала от мыслей, а Славик начал улыбаться чаще. Но вскоре появилось новое беспокойство.
Однажды вечером, возвращаясь из школы, Славик держался за её пальцы крепче обычного.
— Мам… а вдруг он вернётся?
— Кто?
— Витя. Папа.
Надя остановилась у качелей, на которых сидели два первоклассника.
— Славочка, если он захочет поговорить, мы поговорим. Но он никуда тебя не заберёт. Я тебе обещаю.
— А бабушка? — спросил он, едва слышно.
Надя вспомнила крик Татьяны Васильевны и вздрогнула.
— Мы теперь далеко. И никто не узнает, где мы живём. —Эти слова подбадривали её саму.
Через месяц жизнь стала понемногу выравниваться. Надя успокаивалась, Славик привыкал к новой школе. И вот однажды, в субботу, когда они возвращались из магазина, она заметила мужчину, который шёл за ними от самого перехода.
Высокий, с широкой грудью, но без угрозы в движениях. Скорее, будто ищет возможности заговорить.
— Надежда? — наконец окликнул он её.
Она остановилась. Мальчик тут же спрятался за её спину.
— Я вас узнал, — сказал мужчина, подойдя ближе. — Вы мама Славика.
Надя машинально прижала сына.
— А вы кто?
Мужчина чуть вздохнул и достал из кармана аккуратный конверт.
— Меня зовут Георгий. Я брат Эммы… той самой, матери вашего сына.
Надя побледнела.
Славик прижался крепче.
— Мы с ней давно не общаемся, — продолжил Георгий. — Но я узнал, что мой племянник… живёт у вас. И… я хотел бы помочь.
Он протянул конверт, но Надежда не взяла.
— Я не беру денег. И мне от вашей сестры ничего не нужно.
— Я понимаю, — кивнул Георгий. — И это не ее помощь. Это… моё решение.
Она смотрела настороженно.
— Я строю дома в этом районе, — сказал он. — И если позволите… я хотел бы предложить вам квартиру. Просто так.
Надя чуть не рассмеялась от неожиданности, от невозможности происходящего.
— Просто так? Люди просто так квартиры не дарят.
— Дарят, — мягко ответил Георгий. — Если видят, что кто-то спас ребёнка, которого они сами спасти не смогли.
Славик выглянул из-за её плеча.
— Мам… он похож на меня, — шепнул он.
Надя чувствовала, как в груди возникает странное ощущение.
— Мне нужно подумать, — сказала она.
— Конечно, — ответил Георгий. — Я оставлю номер. Позвоните, когда будете готовы.
Он ушёл так же спокойно, как пришёл, а Надя стояла на месте, будто земля под ногами стала мягкой.
Славик посмотрел на неё серьёзно.
— Он не похож на плохого, — сказал мальчик.
— Но мы всё равно будем осторожны, — ответила Надя.
Мысли о Георгии не давали Наде покоя ещё несколько дней. Она старалась работать, улыбаться клиенткам, делать уроки со Славиком, но каждый вечер ловила себя на том, что невольно вспоминает спокойный голос этого мужчины.
«Странно, — думала она. — Откуда в нём такая мягкость, если он брат Эммы?»
Славик, напротив, словно ожил после той случайной встречи. Он не говорил о Георгии напрямую, но несколько раз, когда они проходили мимо стройки нового дома, он невольно задерживал взгляд.
— Мам, он сказал правду, что строит дома?
— Похоже, да.
— А он… добрый?
Надя присела рядом с ним, завязывая шнурки на его ботинках.
— Славочка, люди бывают разные. Добрые, строгие, злые. Но нужно время, чтобы понять.
Он посмотрел на нее с улыбкой, но задумчивость в глазах не исчезла.
Через неделю Георгий сам снова объявился. Он вошёл в салон, где работала Надя, аккуратно постучав в дверь, будто опасаясь её испугать.
Катя, хозяйка, сразу подвинулась.
— Надь, тебя мужчина спрашивает… — и подмигнула.
Надя вытерла руки полотенцем и вышла в коридор. Георгий стоял у стены, держа в руках небольшой пакет.
— Я ненадолго, — сказал он. — Просто… хотел передать Славику кое-что.
Он вынул из пакета набор для рисования: карандаши, альбом, краски. Надя сразу подняла ладонь:
— Нет. Я сказала: ничего не надо.
Георгий осторожно опустил подарок на кресло.
— Это не подачка. Просто… я знаю, что он любит рисовать. Он всегда рисовал, когда был маленький.
Надя посмотрела на подарок и сдалась.
— Ладно. Но только это.
Георгий кивнул.
— Как вы живёте? Обустроились?
— Понемногу.
Он чуть улыбнулся.
— Знаете… я думал. Я понимаю, что квартиру вам предложил резко. Может, это выглядело странно. Но у меня нет скрытых намерений. Просто… у меня нет своих детей. И я всегда считал Славика… ну, хотя бы наполовину своим.
Надя мягко вдохнула и медленно выдохнула.
— Георгий, я ценю ваше участие. Правда. Но мне нужно время.
— Я не тороплю, — тихо ответил он. — Просто хочу, чтобы вы знали, если что-то понадобится… я рядом.
Он ушёл, оставив лёгкий запах свежего холода и туманное чувство, от которого у Нади стало теплее.
В тот же вечер Славик, увидев набор, ахнул и распахнул глаза.
— Это всё мне?
— Да. Георгий принёс.
— Мам, можно я ему спасибо скажу?
Надя замялась, но в глазах мальчика была такая искренность, что она не смогла отказать.
— Ладно. Я напишу ему сообщение.
Она написала коротко: «Спасибо за подарок. Славик очень рад.»
Ответ пришёл через минуту: «Рад, что ему понравилось. Если захотите, в субботу могу показать вам стройку».
Надя задумалась. А потом вдруг почувствовала, что бояться больше не хочет.
— Славочка, хочешь посмотреть, где строят новые дома?
Мальчик оживился.
— Очень!
И они согласились.
В субботу Георгий встретил их у ворот стройки. На нём была каска, жилетка со световозвращающими полосками, а лицо… чуть смущённое.
— На всякий случай взял каску для Славы, — сказал он, подавая мальчику маленькую оранжевую каску.
Славик гордо надел её и поднял голову:
— Я похож на строителя?
— Больше на начальника, — засмеялся Георгий.
Он водил их по площадке, показывал, как заливается фундамент, как поднимают панели, рассказывал, почему дом будет тёплым и безопасным. Надя слушала, и напряжение уходило само собой: в этом мужчине была спокойная доброта.
Когда они обошли почти всё, Славик неожиданно взял Георгия за руку.
Мужчина на секунду замер, но затем аккуратно сжал мальчонку в ответ.
— Холодно? — спросил он Надю.
— Немного, — призналась она.
— Пойдёмте, я вас проведу, — сказал он. — Хотел показать одну квартиру… просто посмотреть.
Надя посмотрела на Славика. Тот, сияя, кивнул.
Квартира была просторной, светлой, ещё без отделки, но окна выходили на парк. Славик бегал по комнатам, хлопая дверьми.
— Мам, смотри! Тут можно поставить стол! И кровать! И я окно сам открою!
Надя смотрела на него, и сердце её наполнялось тёплым, забытым чувством.
Георгий стоял рядом, чуть опустив голову.
— Если вы не хотите, я пойму. Но я бы хотел… чтобы эта квартира была вашей.
Надя шагнула к окну, где мелькали ветви деревьев.
— Мне нужно время, — тихо сказала она.
— Я знаю, — ответил он. — И я подожду.
Славик вбежал к ним, сияя:
— Мам! Нам тут будет хорошо, да?
И Надя не сказала «посмотрим». Она улыбнулась:
— Наверное, будет.
Зима вошла в город тихо, без метелей, но с холодом, который пробирал до костей. Надя работала всё так же много, стараясь не думать о прошлом, но иногда мысли сами возвращались к Вите, не как к мужу, а как к человеку, чья тишина ранила сильнее любых слов.
Она уже почти смирилась, что он так и не объявился. Но в один из вечеров, когда она и Славик возвращались домой с покупки продуктов, в подъезде стояла знакомая фигура.
Он был с какой-то потерянностью в глазах.
— Надя… — произнёс он так, будто выдохнул её имя после долгого пути.
Славик сразу спрятался за её спину.
— Что ты здесь делаешь? — спросила Надя ровно, почти без эмоций.
— Я… хотел поговорить.
Она оцепенела. В груди возникло странное чувство, отголосок старой боли.
— Говори.
Виктор провёл рукой по лицу.
— Я дурак. Большой дурак. Мне мама голову заморочила… Говорила, что ты… что Слава… что всё неправильно. Я слушал её, как мальчик. Ушёл тогда, потому что она давила. И я… испугался.
— Ты испугался Славика? — тихо спросила Надя.
— Нет… — он опустил глаза. — Испугался ответственности. И мамы. Она… она меня всю жизнь держала в ежовых рукавицах, как будто я ей что-то должен.
— Ты мне тоже должен был, — произнесла Надя. — Хотя бы сказать, куда ушёл. Хотя бы позвонить.
Виктор вздохнул.
— Я узнал, что ты переехала. Долго искал. Я хочу вернуться. Если… если ты пустишь.
Надя закрыла глаза. Она чувствовала страх, прошлую привязанность, и вместе с этим, как будто человек, стоящий перед ней, стал чужим.
Славик шепнул:
— Мам, он не будет с нами жить?
Надя сжала его руку.
— Нет, Славочка, не будет.
Она посмотрела на Виктора и сказала то, что давно сидело в груди:
— Мы строим свою жизнь без тебя. И ты в неё не вписываешься.
Виктор вздрогнул, будто от пощёчины.
— Но я люблю тебя…
— Ты любил маму больше, чем жену и сына, — ответила Надя спокойно. — А я больше не хочу жить в тени чьих-то решений.
Он хотел что-то сказать, но дверь подъезда хлопнула, вошёл Георгий. Славик сразу улыбнулся и махнул ему рукой. Георгий остановился, оценивая сцену. Виктор напрягся.
— Это кто? — спросил он хрипло.
— Человек, который уважает меня и моего сына, — ответила Надя.
Виктор посмотрел на неё растерянно, будто увидел женщину, которая выросла из его прошлого.
— Прощай, Витя.
Он постоял секунду, но понял всё без слов. Сгорбившись, ушёл вниз по лестнице.
Переезд в новую квартиру был не мгновенным: оформление, ремонт, мелкие заботы. Но Георгий помогал во всём, не навязываясь, не торопя.
Он вдруг оказался рядом там, где Надя привыкла справляться сама. Когда она выбирала кухонный гарнитур, он стоял рядом, указывая на практичные варианты.
Когда Славик заболел в начале весны, Георгий привёз лекарства и провёл несколько часов у них, чтоб удостовериться, что всё хорошо.
— Ты ведь можешь уже зайти, — сказала ему однажды Надя, наливая чай.
Он улыбнулся.
— Только когда позовёшь.
Звали они его чаще.
А однажды весной, когда в воздухе пахло сырой травой и первым теплом, Георгий предложил Наде пройтись к парку.
Славик побежал впереди, а они шли следом, медленно, рядом.
— Надя, — сказал Георгий, остановившись у озера. — Я не хочу торопить… но мне кажется, что вы и Слава — та семья, которую я ждал много лет. Я хочу быть для вас опорой. Хочу быть рядом. Если ты… если ты не против.
Надя посмотрела ему в глаза. Там не было страсти, не было навязчивости, только спокойная, надёжная любовь, на которую можно опереться, не боясь, что её завтра не станет.
— Я не против, — тихо сказала Надя. — Я просто устала жить без надежды.
Он взял её руку так бережно, будто боялся сломать.
Славик подбежал, встал между ними и взял их за руки.
— Мы пойдём домой втроём? — спросил он.
— Втроём, — улыбнулась Надя.
