Родители Веры разошлись, когда ей было десять лет. Она помнила страшный скандал, разразившийся дома, слезы матери. А потом ее отец Федор ушел. Но еще несколько раз приходил домой, мать его так и не пустила на порог.
Вера плакала, любила отца, он был веселым, добрым, шутил. Но когда приходил, был грустным и поникшим, все просил жену простить его, но дочь не понимала о чем. А вскоре Вера с матерью переехали в другой город к родителям матери. Мать запретила Вере даже вспоминать об отце.
С тех пор она ничего не знала о своем отце, но став взрослее кое-что слышала из разговора матери и бабушки. В памяти ее остались эти разговоры, потому что скучала по отцу.
Прошло время. Вера уже сама давно замужем, у нее дочка Ева.
— Мам, Костик мне замуж предложил, а я согласилась, — радостно сообщила она матери.
— Ну что ж, Костик нормальный парень, тем более вы уже заканчиваете институт, я не против, — ответила Вера, — хочу, чтобы ты была счастлива, дочь.
Ева любила бабушку Майю, мать Веры. А бабушка с дедушкой по линии отца жили далеко, очень редко с ними виделась, поэтому и не тянуло особо ее к ним. Еве с детства было запрещено задавать вопросы о прошлом бабушки Майи. А ей так хотелось знать правду.
— Бабуль, почему у меня нет деда, почему ты одна, — как-то спросила Ева с детской непосредственностью у бабушки.
— Ева, это не обсуждается, — строго заявила бабушка Майя, поджав губы.
Конечно внучка ничего не поняла, но раз бабушка так строго ответила, словно отрезала, решила, спрашивать больше не надо. Больше к этому вопросу внучка не обращалась.
Но полгода назад Ева случайно наткнулась на старый альбом, где были вырваны несколько фотографий, снимки были уже пожелтевшими.
— Мам, а что за фото здесь были, — поинтересовалась она у матери.
— Ой, дочка… Выкопала старье, — хотела отговориться Вера, но дочь настаивала.
— Мама, я хочу знать, я уже вполне взрослая…
— Ева, не хочется врать, но рассказывать не хочется.
Ева листала альбом дальше и увидела фотографию, на которой была ее бабушка Майя в далекой молодости, рядом красивый мужчина и маленькая девочка, это была ее мать Вера.
— Мама, кто это, — она присмотрелась к мужчине, — мне кажется я чем-то даже на него похожа, — это мой дедушка?
Вера поняла, не открутиться ей от вопросов дочки, да и она вполне взрослая, пора знать ей о прошлом. Ева сама уж замуж собралась.
— Это мой отец, Федор, — ответила Вера.
— А где он, умер?
— Я не знаю, дочка, много лет ничего о нем не знаю.
— Так, мама, я тебя внимательно слушаю. Рассказывай все, что знаешь…
— Ладно, дочка, только бабушке ничего не говори, и не выпытывай у нее подробности, она все равно не скажет.
Вера рассказала Еве о том, что знала и слышала когда-то в детстве.
— Мы жили в деревне, и ближайшая станция была в трех километрах от нас. Там на станции работал мой отец Федор машистом на товарном поезде. Хоть и поженились мои родители по любви, и мне уже было десять лет, когда случился скандал. Оказалось у моего отца там на работе была другая женщина. Это я знаю лишь из долетавших до меня обрывков разговоров. Там на станции жила сестра моего отца тетя Маша, вот ее я помню, она была очень полная и добрая. Меня всегда угощала конфетами, когда приходила к нам. Мы с отцом и мамой тоже бывали у нее в гостях, домик у нее маленький на самой окраине. Вот и все, больше я ничего не знаю, — вдруг закончила рассказа Вера. – Мы же уехали сюда.
— Мама, если дедушка любил мою бабулю, почему тогда у него была другая женщина? А мой дед Федор жив?
— Не знаю. Но он был настоящим красавцем, ты даже чем-то похожа на него. А почему другая, много мне не говорили. Помню, как тетя Маша со злостью говорила моей матери: «Окрутила его эта Файка, окрутила, а может и еще чего похлеще…». Но я тогда ничего не понимала, да и не вникала, десять лет всего мне и было-то.
— Ну и события развивались тогда. Теперь понятно, почему бабушка Майя запретила спрашивать о нем, — проговорила Ева.
— Да, дочка, я помню, как мать собрала вещи отца и выгнала его, а он умолял и просил прощения.
С Фаиной тогда Федор прожил недолго. Все тосковал по жене и дочке, знал, что они уехали, а куда, он не знал. Скандалили они с Фаей, так и разошлись. Некоторое время Федор жил один, но со временем еще раз женился.
Третья жена Валя родила ему сына, но жить с ним долгое время не смогла. Рассказывала знакомым:
— Мне надоело слушать от Федьки о его первой жене Майе. Все говорит, как он ее любил, какие у нее пышные булки, да пироги, борщ наваристей, и вообще все лучше. Мне было обидно, а он этого не понимал или наоборот, назло мне рассказывал.
Прожили Федор с Валей около трех лет и разошлись. С тех пор Федор жил один.
— Мама, я должна найти дедушку, а вдруг он жив, — загорелась идеей Ева. – Подскажи мне станцию, как его искать.
— Ой, дочка, может его и в живых нет, зря прокатишься…А если бабушка твоя узнает, ой, что будет…
— Ладно, мам, разберусь.
Ева приехала на небольшую станцию и нашла домик на окраине, о котором рассказывала мать, там жила сестра Федора. Она постучала в дверь, через некоторое время дверь открыла полная, старая женщина, долго смотрела на Еву, и даже какое-то удивление мелькнуло в ее глазах.
— Вы — Тетя Маша?
— Ну, она самая…
— А я — Ева, внучка вашего брата Федора.
— Я и смотрю, что-то знакомое в твоем взгляде и еще что-то…
— А мой дед жив?
— Да. Заходи, думаю хочешь много узнать…
все подробно рассказала ей
За чаем бабушка Мария поведала Еве то, что вкратце рассказала ей мать. И о Фаине, с которой Федор прожил не долго, не сложилось. И о Валентине, которая родила сына ему.
— А как твоя мать Вера поживает? Кто у тебя отец? Как Майя, жива ли? – спрашивала Мария.
Ева все подробно ей рассказала, и добавила:
— Я замуж выхожу, и хочу, чтобы мой дед Федор приехал ко мне на свадьбу. Он как себя чувствует?
— А ты сама и наведайся к нему и увидишь, вроде ничего, потихоньку по-стариковски. Мы ж теперь уж старые… Правда он иногда до меня доходит, я-то дома сижу, ноги болят, не держат мой вес. Вот тебе адрес, да тут все рядом, многие уж дома заброшены.
Ева стояла перед домом деда Федора, сердце колотилось. Дверь открыл статный седой, пожилой мужчина.
— И правда мы чем-то похожи, — пронеслось у Евы в голове.
— Уж не внучка ли ты моя, — вдруг выдал Федор, а глаза заблестели.
— Точно, я — Ева, — проговорила она, тут же на пороге и обнялись.
— Ты похожа на меня, мои глаза и улыбка, ямочки на щеках, — улыбался довольный дед Федор. – Как же ты меня нашла? Как моя дочка Верочка?
Ева рассказывала все в подробностях, дед внимательно слушал, задавал вопросы и очень был рад, когда узнал, что его бывшая жена Майя жива.
— Не знаю, что со мной случилось, знал, что без Майи не могу, но и к Фае тянуло, не мог ничего поделать. Но я ведь до сих пор Майю люблю. Эх… наломал я дров, сам себе жизнь испортил и жене Майе с дочкой тоже. Вот и маюсь всю жизнь, Бог меня наказал, — говорил он сокрушенно, видно было, пережил многое.
Ева обратила внимание, что у деда в доме повсюду стояли фотографии ее бабушки Майи в молодости и ее матери Веры, есть такое же фото, которое она нашла, где они втроем, мама ее еще маленькая. И окунулась в запрещенное прошлое семьи Ева, которое бабушка держала в тайне.
— Так, дедуль, ты должен приехать ко мне на свадьбу, там и увидишься с бабулей. Я думаю, она обрадуется. Записывай мой номер телефона, наш адрес. Мама тоже будет рада увидеть тебя.
Дед Федор приехал к внучке на свадьбу, пришел в гости к дочери. Вера долго плакала и обнимала отца. Все благодарила Еву, что она его нашла.
Самое главное было на свадьбе Евы и Костика. Когда бабушка Майя вошла в зал кафе, где стояли накрытые столы, она сразу же наткнулась взглядом на Федора с большим букетом роз. Она просто остолбенела. Хорошо, что Вера поддерживал ее под руку.
Уже потом, бабушка Майя, узнав о поездке внучки к деду, ворчала, но было видно, что она даже помолодела. Помирились дед Федор и бабушка Майя, но она не сразу простила его, покапризничала, но было видно, как волновалась. Все-таки столько лет прошло, а она и замуж больше не выходила.
Ева была довольна больше всех. Ей удалось все вернуть назад, окунуться в прошлое, о котором ей бабушка запрещала вспоминать. Многое узнала и поняла. Хоть и обидел дед Федор свою жену. Но всю жизнь любил ее, любил свою Майю. И пришло время, когда его простили.
