Когда у Ирины Валерьевны четвёртый внук родился, она решила об этом на работе не говорить.
Была причина.
Но через каких-то общих знакомых сослуживцы довольно быстро узнали об этом. А коллектив у них дружный, сплочённый, много лет уже вместе работают.
И все дни рождения свои вместе обычно отмечают, а за рождение детей и внуков, чисто по товарищески, проставляются тортиком, или пирогом к чаю.
— Что же ты рождение внучкА четвертого зажала, да ещё и парнишки долгожданного? — от самой проходной зычно ей крикнула Клавдия Ивановна, и все тут же стали на Ирину оглядываться, улыбаться, и говорить слова поздравления.
— Ну Ирина, ну ты даёшь, сама ещё даже не на пенсии, а твои уже четвертого тебе родили. Вот молодцы, ну и правильно, что тянуть. А то дотянут до того, что сами уже и родить не могут, потом лечатся, деньги большие платят, да и болезненный может родиться у таких!
— А назвали то как?
— Максимкой назвали, — Ирина улыбалась, благодарила за поздравления, звала на чай отметить рождение внука, и вдруг ощутила на себе чей-то притворно-добрый взгляд.
— Что же ты, Богданова, от меня такую радость скрыла, — зловеще улыбнулся начальник цеха Михаил Семёнович,
— Все уже знают, а твой старый добрый начальник, словно мальчишка, не в курсе. Не уважаешшшшь, Богданова, а я ещё тебе премии выписывал хорошие!
У Ирины сразу даже в горле пересохло от его зловещего тона. Уж она то знала, как их начальник любит всё обо всех всегда знать.
Козыряет при случае, что он сам из многодетной бедной семьи, и только своим трудом выбился в начальники.
Что он себе, жене и сыну своему жизнь безбедную обеспечил, и они многое могут себе теперь позволить. А вот кто плохо работает и мало получает, тот сам виноват, лентяй.
Но Ирина знала ещё кое что о своём начальстве, она же всю жизнь с ним отработала.
Знала, что сын у Михаила Семёновича единственный, не до детей было ему, он весь в работе, не хотел второго. А когда спохватился, то поздно. Хотел он, чтобы сын по его стопам пошёл, а его Эдик не захотел вкалывать, как папа. Он полегче работу нашёл, и у него то одна девушка, то другая, а жениться Эдик даже и не собирается.
Михаил Семёнович поначалу сыном хвастался, какие у того девицы красотки. Обидно шутил над Ириной, что её сын и дочь нищету плодят.
Но по его глазам было видно, что он завидует.
У Ирины одна внучка родилась, следом вторая, потом третья. И начальник опять смеялся, что одни девки.
А теперь у неё внук родился, это же невыносимо, как же так? У кого-то и внучки, и внук, а он — обеспеченный уважаемый человек, а у него не внука, ни внучки!
Для него это было важно, принципиально важно, Ирина кожей чувствовала, как он будет зол на неё, поэтому она и скрыла…
Ей пришлось мило улыбнуться и приврать,
— Не хотела спешить говорить, дочку с малышом не сразу выписали, она раньше срока рожала.
— Со здоровьем что-то не то, да? Конечно, не всем можно двоих подряд рожать, — злорадно уцепился за эту мысль Михаил Семёнович.
И он понимающе кивнул,
— Ну тогда ясно, почему молчала, радоваться то и не чему, иди, работай…
Ирина кивнула, а сама ощутила, словно её оплевали. И вскоре написала заявление об уходе на пенсию. Возраст уже подошёл, а перерабатывать под таким начальством было уж совсем противно…
Но дома, окунувшись в заботы о внуках, Ирина сразу позабыла чужие проблемы.
Какое ей дело до какого-то Михаила Семёновича, это на работе казалось, что его мнение важно. А дома Ирина Ивановна осознала, что самое важное — это её муж, дети и внуки.
И она наслаждалась общением с близкими, ведь когда она работала, сил частенько ни на что не хватало…
Через полгода она случайно узнала, что недавно Михаила Семёновича на совещании хватил удар, и скорая не довезла его до больницы.
Так и не успел он шикарно пожить на пенсии на свои накопления.
Ирине было жаль его, несмотря ни на что. Ведь он был, в общем то, неплохим человеком. И мечтал о хорошем — о внуках, ведь всё остальное у него уже было…
Бабушка Ира с внуками
Но её грустные мысли прервали звонкие детские голоса,
— Баба Ия, иди игать, иди сколее! — звали её Полинка, Ксюша, Лиза, и самый младшенький — Максимушка.
Её любимые внуки, её радость, роднулечки её. Счастье, которое не купить ни за какие деньги…
