В конце января вдруг деду Семенычу вспомнилось детство. Во сне увидел, как когда-то зимой с ребятами снеговика лепили. Проснувшись, подумал:
— И чего это мне приснилось детство, видать совсем старею. Мне уж семьдесят два стукнуло. Вот уже опять Новый год наступил, почти месяц прошел, эх, как летят годы, приостановить бы немного время… Не успеешь оглянуться, а уже опять год проскочил…Даааа, дела…
Солнышко осветило деревню, снег искрился, даже глазам больно стало, когда Семеныч вышел во двор. Удивился, в конце января и вдруг оттепель, снег мокрый и тяжелый, и вдруг его осенило, влетел в дом.
— Глафира, Глаша, одевайся и выходи во двор.
— Ты чего это, дед, с утра меня во двор зовешь. Дела у меня по хозяйству, – дожевывала она горбушку хлеба. – Случилось что? – всполошилась жена.
— Случилось, всю зиму с тобой проспали, гляди какое солнце на улице, оттепель сегодня. Выходи, мы с тобой снежную бабу слепим.
— Тююю, оглашенный, мы что дети, ладно внуки уехали, каникулы кончились, вот бы посмеялись над нами… Ты еще скажи, на санях с горки покатаемся, — говорила Глафира.
— А что тут такого, можно и покататься, — раззадорился Семеныч, поглаживая свою бороду и улыбаясь в усы.
Но Глафира почему-то уже натягивала теплые штаны, кофту вязаную и нашла на печи свои варежки. Понимала, если муж сказал, значит не отстанет и в сегодняшней авантюре придется ей участвовать. Упертый ее дед Семеныч.
Но все-таки по привычке ворчала.
— Да что же мы дети малые, что ли, снеговиков лепить…
— Ну ты, Глафира, как хочешь, а я в старики себя еще не записываю, — хорохорился Семеныч. – Так что собирайся, без разговоров и записывайся в мой отряд, — а Глафира уже завязывал платок, дед довольный улыбался.
— Молодец у меня Глашка, смолоду от меня ни на шаг, — думал Семеныч, выходя во двор.
Глафира вышла во двор, снег поблескивал, потеплело.
— Ну что, жена, давай слепим себе снегурку, — засмеялся он, надевая рукавицы. – Пока три кома скатаем и во дворе чистить не надо.
— И то правда, — заулыбалась жена.
— Мне во сне сегодня сон приснился, как мы в детстве с ребятами снеговиков лепили, — выдал Семеныч, — вот и захотелось мне снова попробовать.
— Ну давай, пока народа нет, а то засмеют ведь, — говорила Глафира. – Соседи увидят, скажут, что свихнулись мы на стрости лет.
Семеныч с Глафирой катали комья для снеговика, да так увлеклись, что не заметили, как соседка Тамара удивленно заглядывала через калитку. Она как раз пошла за водой, на санках у нее лежала большая фляга. Собралась за водой, а туда надо спускаться под гору. Летом-то нелегко было с ведрами выходить в гору, а зимой с флягой на санках еще трудней. Она жила одна, муж умер, а дети в городе, вот и приходится все самой.
Тамара с любопытством наблюдала за соседями и улыбалась.
— Глафира, вы опять внуков в гости ждете, вроде недавно уехали, каникулы закончились?
— Привет, Тамара, заходи, — разогнулся Семеныч, — поможешь нам снегурку смастерить, — смеялся он.
— Так растает она у вас до весны, пока у детей снова каникулы будут, — заходя в калитку с санками, говорила она.
— Ну растает и растает, а может и нет, — ответила Глафира.
— А чего это вы в детство ударились? Лет-то вам… ого, уж бабка с дедом…
— А ты, Тамара, не рассуждай, — весело говорил Семеныч, — давай помогай, и твой внук тоже прибежит со снегуркой поиграть.
— Так воды мне надо, постирать задумала, — говорила Тамара, а сама уже тоже в азарт входила.
— Помогай, а потом я тебе помогу твою флягу с водой из-под горы привезти, — пообещал дед.
хороший получился снеговик
Тамара развела руками и принялась помогать соседям. Ей уже хотелось, чтобы снежная баба простояла до окончания весны. Зря она смеялась над соседями, вон как интересно лепить снежную бабу.
— Ну, Семеныч, умеешь ты организовать работу, — смеялась Тамара, — потом внуку своему скажу, пусть прибежит к вам во двор, ох, и понравится ему.
Вскоре снеговик был готов. Глафира даже морковку вынесла из дома, вместо носа воткнула, и два уголька из печки, вместо глаз. А дед Семеныч вынес из сарая метлу и воткнул сбоку. Стояли втроем и любовались.
— Ну и ну, хороший получился снеговик, большой, — радовался Семеныч, — это благодаря вам, — он радостно смотрел на жену и соседку.
— Ага, и мне нравится, — почти одновременно ответили женщины.
Передохнув малость, все вышли со двора. Семеныч за собой катил санки с флягой, а подойдя на край горки, вдруг озорно вытащил флягу и ногой толкнул, та покатилась по натоптанной и скользкой дорожке вниз, остановилась у колодца, ударившись о бревна.
Глафира с Тамарой удивленно смотрели на него, когда тот молодецки уселся в санки и скатился вниз до колодца. А потом помахал рукой.
— Стойте там, сейчас поднимусь с санками и вас прокачу, — смеялся он. А на горке уже собрались дети с санками, а кто и с лыжами, и односельчане с ведрами и коромыслами, тоже пришли за водой.
— Семеныч, аккуратней, у тебя же спина болит, — крикнула Глафира, заохала.
— Не боись, Глафира, — весело отозвался муж.
Семеныч с санками взобрался на горку. Тут уже стоял дед Мирон с красным носом и чесал его.
— Семеныч, а ты чего флягу бросил у колодца, — спросил удивленно. – С утра тяпнул что ли? Ну дела…
— Сам ты тяпнул, Мирон, а у нас зимние забавы. Мы с бабками катаемся здесь, — подмигнув жене и Тамаре, весело сообщил он.
Он хохоча, усадил свою Глафиру в санки, а та не успев охнуть, как покатилась вниз.
— Семеныч, а как же я, — удивилась Тамара, — санки-то мои, и фляга моя внизу.
— Теть Тамара не расстраивайся, — вдруг подбежал семилетний Мишка, внук Мирона, — бери мои санки и катись.
Так Мишка, стоп, вышел вперед дед Мирон, что это ты Тамарке предлагаешь свои санки, а не мне, твоему деду?
— Дед, ты и правда вниз поедешь на санках, — округлил глаза Мишка. – ты же никогда не катался…
— А то, я же не слабее Семеныча. Он может, а я не могу, еще как могу! Каждый может в санках ездить, — и кряхтя уселся в санки, помчался вниз.
Семеныч помог своей Глафире вытащить санки наверх и усадил Тамару, та с визгом покатилась вниз. Остановилась возле своей фляги, там и стояла.
В это время подошел Тимка, шестнадцатилетний парень, в руке держал сноуборд. Семеныч смотрел на него.
— Тимка, а это что за диковина, лыжа не лыжа, доска не доска?
— Сноуборд, на нем катаются с горы.
— А я смогу на этом приборе скатиться, — уже вошел в азарт он, хотел Мирону нос утереть.
— Ты, дед Семеныч, наверное, не сумеешь. Меня двоюродный брат в городе учил на нем кататься целых полмесяца, — испугался Тимка.
— Ничего, а ты мне расскажи, как на нем ехать, — ответил Семеныч и взял в руки сноуборд. – Я сумею, я все могу, — раззадорился дед. — Нет на свете ничего такого, чтобы я не сумел, — улыбался он.
Семеныча все обступили кольцом. Глафира тревожно смотрела на мужа. Дед Мирон смотрел тоже с удивлением, остальные тоже серьезно смотрели на него. Ребятня уже делали ставки, упадет Семеныч или все-таки доедет, удачно спустится…
Тимка провел инструктаж деду и закрепил его ноги на сноуборде. Семеныч стартанул с пригорка. Глафира прижала руки к груди, мысленно шептала:
— Господи, помоги, Господи помоги, — а дед уже стоял дальше колодца.
— Ничего себе скорость, — кричал он, сам был удивлен, что съехал, – за секунду внизу оказался, даже и понять ничего не успел, – говорил он. – Ну, Тимка, а ты говорил, не сумею.
Семеныча распирала гордость за себя.
— Катись Тимка сюда вниз, высвобождай меня, сам не могу.
— А может еще раз съедешь, — предложил Тимка.
— Не, не поеду, — ответил Семеныч. — Хватит на сегодня зимних забав… – Он помог Тамаре выкатить вместе с Тимкой санки с флягой полной воды.
Глафира взяла своего уставшего, но довольного деда под руку.
— Ну, Семеныч, молодец ты у меня, рисковый. Каким ты был, таким ты и остался…И что, ни капли не страшно было? Ведь ты на такой штуке никогда не катался. В молодости на лыжах, да и все…
— Не, ни капли, — заверил Семеныч, держась за сердце.
А сам подумал:
— Больше не поеду, меня Бог чудом спас на этот раз, чуть не свалился. Не буду больше таких испытаний себе устраивать. Но признаваться не буду Глафире, пусть так и думает, что я у нее молодец!
