«В твоей судьбе наступит переломный момент.» Виктор Сергеевич постоянно напоминал себе это слово, чтобы не забыть — «переломный!»
Не так давно вышедший на пенсию, он уже пять дней пребывал в состоянии нервного ожидания после встречи с приезжим астрологом, который за семьсот рублей составил для него натальную карту. Но этот день мужчина ждал с особым нетерпением, потому что именно сегодня должен был наступить этот…
— Перелом! Самый потрясающий! В твоей судьбе наступит переломный момент, если не больше! Главное — в этот конкретный день, двадцать шестого августа, выйти из дома, — такими были напутственные слова астролога.
— А в каком направлении мне стоит двигаться? — попытался уточнить Виктор Сергеевич, имея ввиду маршрут. Но астролог мыслил более абстрактно.
— Изменения будут фундаментальными. Ты ощутишь невероятный прилив энергии, и это отразится на твоем лице. Подобные метаморфозы способны подарить тебе дополнительные годы жизни, — астролог размахивал листком с вычислениями. — Это узел! Точка, где пересекаются все твои пути, понимаешь?
Виктор Сергеевич ровным счетом ничего не понял. Посоветоваться о столь странном предсказании ему было абсолютно не с кем. Его супруга несколько лет как покинула этот мир, а дети обосновались в другом государстве, и он не хотел тревожить их своими сомнительными вопросами.
— А что, собственно, я теряю? Любой исход предпочтительнее, чем бесконечно сидеть в одиночестве между четырьмя стенами. Я непременно выйду, — заверил он звездочета.
В указанный день Виктор Сергеевич, тщательно побрившийся и сытно позавтракавший, запер свою однокомнатную квартиру и спустился во двор. Он постоял несколько минут в напряженном ожидании чуда, за это время дважды подвергшись нападению соседской собачки, размером не больше крупной крысы. Утомившись от бессмысленных приветствий, которые он из вежливости бросал каждому прохожему, мужчина решил прогуляться до своей дачи, расположенной в двух километрах от дома, на самом берегу реки.
Двигаясь по знакомой до мелочей дороге, Виктор Сергеевич вертел головой на все триста шестьдесят градусов, пытаясь разглядеть первые признаки грядущих перемен. Не обнаружив ничего необычного, он шагнул на территорию дачного кооператива.
Немного постояв у доски с объявлениями и не встретив ни единой души, он выбрал самую короткую тропинку, ведущую к его участку. Проходя мимо глухого забора соседей, Виктор Сергеевич неожиданно услышал женские голоса. Содержание разговора повергло его в состояние шока. В одно мгновение его тело покрылось холодной и липкой испариной. Ноги отказались слушаться и двигаться. Казалось, все ресурсы организма были брошены на слух, который невероятно обострился.
— В общем-то, он неплохой, — разобрал он голос хозяйки соседней дачи, Татьяны, женщины, которая до этого момента представлялась ему образцом порядочности и пользовалась всеобщим уважением в садоводстве.
— Тогда зачем же ты хочешь его убить? — допытывался незнакомый ему голос.
— Он мне всю жизнь испортил. От него никакого проку, одни лишь огорчения. Все годы, что он рядом, я несчастна, — жаловалась Татьяна.
— И как ты планируешь с ним покончить?
— Пока сама не знаю. Не придумала еще. Думаю, либо топором, либо пилой. Но точно сегодня, ближе к вечеру. А утром я его порублю. Часть сожгу в печке, а остатки выброшу в костер.
Ноги у Виктора Сергеевича вдруг подкосились, и он едва не рухнул на землю. Мелко дрожа всем телом, он, согнув колени, почти на полусогнутых, засеменил вдоль забора по направлению ко второму выходу из кооператива.
Мужчина напрочь забыл и о своей натальной карте, и о давно беспокоивших его коленях. Минут двадцать он почти бежал по дороге, идущей вдоль реки, пока не уткнулся в ворота лодочной станции. Именно здесь, как было известно Виктору Сергеевичу, работал сторожем муж Татьяны, Родя Курочкин.
— Родя! Родион! — кричал Виктор Сергеевич, уже проникнув на территорию станции через незапертую калитку.
Родя, а по паспорту Родион Васильевич, отставной подполковник-артиллерист, хоть и страдал некоторой глухотой, но отчаянный крик соседа услышал и вышел ему навстречу у сторожки.
— Родя! Беда у меня, Родя! — запыхавшийся Виктор Сергеевич, говорил отрывисто, по слогам, и почти рухнул на ступеньки крыльца. — Кончина твоя пришла, Родя!
— Что случилось, Витя? Какая кончина? О чем ты несешь?
— Твоя Танька решила тебя ликвидировать! Вот какие, брат, дела.
Лицо Родиона Васильевича мгновенно побелело и выразило крайнее недоумение. Он опустился на крыльцо рядом с нежданным гостем.
— Какую чушь ты городишь, Витя? С чего ты взял, что моя Таня вдруг возжелала стать преступницей?
— Сам собственными ушами слышал.
В течение следующих нескольких минут Виктор Сергеевич живописно изложил суть подслушанного разговора. Свой рассказ он сопровождал красноречивыми гримасами и, как могло показаться сведущим людям, слегка приукрашивал для большей убедительности.
— Сейчас, значит, орудие для твоего убийства подбирает, — закончил свой эмоциональный доклад Виктор Сергеевич.
Родион Васильевич с досады шлепнул себя ладонью по коленке.
— Вот ведь гадюка! — его бледное лицо, до сих пор выражавшее страх и озабоченность, исказилось злобой. — Это всё ее сестра, двоюродная. Примчалась из Гомеля, чтобы у нас отпуск провести. Я ее всегда на дух не переносил. Уж больно она деловая. Сама одна живет и, видимо, мою к тому же подстрекает. Мужиком ей бы родиться! Значит, говоришь, в печке сожжет?
— Да. Именно так и сказала, только частично.
— Тридцать девять лет душа в душу прожили. И в мыслях такого не мог допустить. Не смогла бы Татьяна такое против меня затеять без подначки от сестры. Может, позвонить ей? Как думаешь?
— Зачем? — не понял Виктор Сергеевич.
— Дать понять, что мне всё известно. Пусть трепещут.
— Какой в этом смысл? Ну, не зарубят тебя сегодня, так прикончат завтра, когда ты бдительность потеряешь.
— Верно. Но позвонить все равно надо. Прощупать почву, узнать про их настроение.
Родион Васильевич набрал номер супруги.
— Роденька, привет, — радостно ответила жена. — А мы тут с Верочкой как раз о тебе беседуем.
— Да? — он сделал свой голос как можно суровее. — И что же это вы обо мне говорите?
— Рассказываю Верочке какой ты у меня хозяйственный, как однажды забор один ставил, совсем без помощи. А еще мы решили сварить тебе киселек, малиновый, как ты любишь. Так что вечерком, когда с дежурства придешь, он тебя уже будет ждать.
— Всё! Средство для расправы выбрали! — положив трубку, Родион Васильевич обратился к товарищу. — Травить меня собрались. Малиновым киселем.
— Надо что-то предпринимать, Родя! — продолжал нагнетать панику Виктор Сергеевич. — Отравят же, распилят же! Убийцы!
— К участковому нужно идти! — Родион Васильевич поднялся и направился к воротам. Пройдя с десяток шагов, он остановился и в отчаянии взмахнул руками. — Я ведь на работе!
— Я посторожу, Родя. Иди, а я тут подожду.
— Нельзя. Я лицо материально ответственное. Позвоню ему лучше. У меня номер Генкин есть.
Родион Васильевич позвонил участковому и в сжатой форме изложил суть дела: его супруга, с которой он прожил тридцать девять лет, задумала от него избавиться.
— Топор, значит? — размышлял вслух участковый, капитан Котов Геннадий Михайлович.
— Топор. Я его наточил только вчера. Или пила. Скорее всего, топором, или же отравит. Что мне делать, Гена?
— Значит, так. Сиди у себя на месте, жди моего сигнала. Я сам произведу разведку.
Следующий час мужчины провели в беседах о том, какие же все-таки коварные и опасные существа эти жены.
***
— Что-то Генка не звонит, это наводит на тревожные мысли, — выразила опасение потенциальная жертва. — Позвони-ка ты со своего аппарата, узнай, в чем заминка. Чего он мешкает? А мне ведь через полчаса уже смену заканчивать. Мне что, теперь домой возвращаться?
Виктор Сергеевич набрал номер участкового.
— Алло! Гена! Ну, какие новости? — прошептал он в мобилку.
— Всё в полном порядке. Сижу вот, вкусный кисель употребляю.
— Какой кисель? Да он же с ядом! Его же для Родиона специально приготовили!
Связь с капитаном внезапно прервалась. Пока Виктор Сергеевич, с соответствующими эмоциями, пересказывал суть и тон этого краткого диалога своему приятелю, на даче предполагаемой злодейки разворачивались драматические события.
Участковый, зашедший к хозяйке с плановым осмотром территории, обойдя дом и проверив сад, принял из ее рук стакан свежесваренного, уже остывшего киселя. Сделав несколько глотков, он отвлекся на телефонный звонок. Разговор был недолгим. Хозяйка дачи и находившаяся там ее сестра так и не поняли, что произошло. Полицейский схватился за горло, его лицо стало багровым. Хватая ртом воздух, он выронил стакан с остатками напитка и, обхватив живот обеими руками, с трудом опустился на садовую скамью.
— Скорую помощь. Умоляю, — с хрипом выдавил страж порядка.
Женщины засуетились, начали причитать и метаться вокруг него, параллельно набрав номер экстренной службы.
Спустя сорок пять минут, закончив дежурство, Родион Васильевич решился отправиться домой. Телефон участкового не отвечал, а звонить супруге он опасался.
— Составишь мне компанию? — спросил он товарища, принесшего эту ужасную весть.
— Безусловно, Родя. Сразу двоих им будет справить труднее. А хочешь, поживи у меня пока, — с участием предложил Виктор Сергеевич.
Чем ближе они подходили к даче Родиона Васильевича, тем медленнее и осторожнее становился их шаг. Метров за сто до цели они начали останавливаться и прислушиваться к малейшим звукам. Однако с каждым пройденным десятком метров окружающая тишина становилась все более гнетущей. Так, в полнейшей тишине, друзья, стараясь не производить ни шороха, бесшумно открыли калитку в заборе и одновременно просунули в проем головы.
Прямо посреди дачного участка, под раскидистым дубом, который так любила хозяйка, стоял большой обеденный стол, принесенный с веранды. Стол был застелен нарядной скатертью и ломился от разнообразных блюд. В центре стола красовался большой графин с малиновым киселем. За столом, безмятежно улыбаясь, сидели хозяйка, ее сестра и участковый.
От этих женских улыбок Родиону Васильевичу стало не по себе. Где-то в области тонкого кишечника он почувствовал леденящий холод, который начал стремительно расползаться по телу. Превозмогая охвативший его ужас, он сделал первый робкий шаг на территорию своего участка.
Виктор Сергеевич, стараясь на семьдесят пять процентов оставаться прикрытым телом своего товарища, нерешительно топтался сзади.
— Скажи, а у тебя ружье есть? — предчувствуя недоброе, прошептал он хозяину дачи.
— Проходите, дорогие гости! — радостно воскликнула супруга Родиона Васильевича, Татьяна.
— Участковый с ними заодно, — сделав стремительный вывод, снова зашептал Виктор Сергеевич.
— А по какому поводу такое застолье? — наконец спросил Родион Васильевич, сделав еще один неуверенный шаг. — Кого это вы ожидаете?
— Да так, вас и поджидаем, Родион Васильевич и Виктор Сергеевич, — широко улыбался участковый. — Событие у нас тут, понимаете ли, знаковое…
Оба мужчины с ужасом догадывались, что это за событие.
— А у участкового-то пистолет при себе, — не унимался Виктор Сергеевич. — Может, бегом к сараю? У тебя там, наверное, и вилы, и топор имеются.
Родион Васильевич был уже готов рвануть к сараю. Он даже перенес вес тела на левую ногу, готовясь к рывку, но вдруг увидел, как улыбка медленно сошла с лица его супруги. Ее черты стали суровыми, даже гневными. Женщина резко встала, схватила со стола кухонное полотенце и набросилась на мужа.
— Как ты посмел, — кричала Татьяна, нанося Родиону Васильевичу удары полотенцем по голове, шее и плечам. — Дурак несмышленый! Чьим наговорам ты поверил? Почему у меня сразу не спросил? Да как ты вообще мог допустить такую чудовищную мысль!
Когда женщина выдохлась, а на лице Родиона Васильевича можно было насчитать несколько алых полос от ударов, она без сил рухнула в его объятия и разрыдалась. Супруг, чувствуя вину, успокаивающе гладил ее по волосам.
Виктор Сергеевич, стоявший рядом и беспомощно переминавшийся с ноги на ногу, пребывал в полном недоумении.
— Так кого же вы тогда убить собирались? Я же самолично слышал!
— Дуб этот старый срубить хотела, — гневно набросилась на него Татьяна, вырвавшись из объятий мужа. — Грибком он весь поражен. Вылечить уже невозможно. А от него еще и плодовые деревья заразиться могут. Теперь ясно тебе, Шерлок Холмс ты наш недоделанный?
Татьяна с размаху отвесила Виктору Сергеевичу звонкую оплеуху.
— Это тебе, старый ворчун, чтоб не шлялся под чужими заборами и ушей своих длинных не распускал!
Спустя пять минут все действующие лица этой драмы сидели за большим столом, смеялись и запивали киселем символическое второе рождение Родиона Васильевича.
Виктор Сергеевич, под левым глазом у которого наливался внушительный фингал (который он, впрочем, считал заслуженным), в разгар застолья вдруг вспомнил о предсказании приезжего астролога.
— А ведь у меня сегодня, по всем раскладам, жизнь должна была круто перемениться, — объявил он за столом. — Астролог говорил, что это даже по лицу будет заметно.
Все снова дружно рассмеялись, указывая на его свежий синяк.
— Но что, собственно, изменилось? Никак не пойму, — разводил руками Виктор Сергеевич. — Обманул, плут этакий! — с этими словами он достал из кармана смятый листок своей натальной карты и разорвал его на мелкие клочки.
Мужчины увлеклись беседой с участковым, обсуждая наболевшие вопросы кооператива, а женщины потихоньку начали переносить грязную посуду на веранду.
— Тань, — двоюродная сестра хозяйки, Вера, задержала ее у входа на веранду и тихо спросила. — А этот Виктор, он кто? Семья у него есть?
— Приглянулся?
— Ничего такой. На моего бывшего, Сашку, похож.
— Одинокий он. Жены вот уже пять лет как нет. На пенсию недавно вышел. От безделья, видимо, страдает, вот и слушает, о чем за чужими заборами говорят.
— А если без шуток? — не отступала сестра.
— Руки золотые. Не пьет. И по характеру добряк.
Подали чай. За разговорами и пирогами сестра Татьяны выведала у Виктора еще несколько его положительных качеств и, к всеобщему удивлению, предложила ему отправиться вместе с ней в Гомель.
— Поживешь у меня, присмотришься к городу, к жизни. Может, тебе понравится и останешься. Как думаешь, Виктор?
— Я даже не знаю, что и сказать. А когда планируете? — смущенно пробормотал Виктор Сергеевич.
— Да хоть в понедельник. Чего время тянуть? Я тут уже вдоволь отдохнула!
Виктор Сергеевич нерешительно обвел взглядом сидящих за столом. Татьяна одобрительно улыбалась и без слов подталкивала его к согласию. Участковый тоже молча кивал, выражая поддержку. А его друг Родион — демонстративно показывал ему из-под стола сжатый кулак в знак солидарности. Памятуя о нежной «привязанности» хозяина дачи к сестре своей супруги, да и движимый обычным человеческим любопытством, Виктор Сергеевич набрался смелости и ответил: — Согласен!
Так всё и произошло. Синяк под глазом у Виктора Сергеевича за неделю благополучно сошел, а вместо него на его лице засияло неподдельное человеческое счастье. И те, кто его видел, удивлялись, как долго оно не сходит с его лица. И по сей день Виктор Сергеевич проживает в Гомеле. А свою дачу он отдал в безграничное пользование своему другу Родиону, в честь его второго рождения.
