На похоронах бывшего мужа Ирина стояла чуть поодаль, держа за руку крошечного Никиту. Сын был бледен, но держался с какой-то взрослой, неестественной для него скованностью. Свекровь, Ольга Викторовна, черная от горя, держалась за гроб и уже не плакала. У неё уже не было слёз, всё выплакала за год борьбы с онкологией, которая и свела в могилу сына в свои тридцать с небольшим.
После кладбища все собрались за поминальным столом. Свекровь сидела молча, ковыряя ложкой оливье. Когда все стали расходиться, позвала Ирину на кухню.
— Ирочка, — твердо произнесла женщина. — Не забывай, что квартира, в которой вы живете, Илюшина.
Ира дрогнула, судорожно сглотнув. Забудешь тут, так она и знала, что этот вопрос поднимется. Началось. Да, квартира полностью принадлежала ее бывшему мужу. Он ее купил до свадьбы, отлично зарабатывая в IT-сфере. Потом знакомство с ней, свадьба, рождение сына, скандалы, развод. Они же не знали, что причина его агрессии была в новообразовании.
Свекровь продолжила:
— Оформляй на сына наследство, я официально от своей доли откажусь. Да, в пользу внука. Отца у него нет, так хоть квартира останется. Да и тебе не надо голову ломать, где жить.
Ирина смотрела на неё, и ком подкатывал к горлу. Не ожидала она такого от свекрови. Это был не просто жест, это было нечто большее. Ведь могла бы потребовать деньги за свою долю, да и вообще осложнить ей жизнь. Хотя, наверное, просто прикинула шанс на общение с внуком. Она же может и запретить, бегай потом по судам, добивайся. Не важно, почему Ольга Викторовна так решила, главное результат. Спасибо, вот просто спасибо.
Так Никита и стал в свои неполных два года полноправным хозяином двухкомнатной квартиры. Ира вздохнула с облегчением, теперь можно было жить спокойно, крыша над головой есть. Потекла спокойная тихая жизнь. Второй раз замуж она не вышла, посвятив себя воспитанию сыну. Иногда случались краткосрочные романы, но ничего особенного.
Время летит быстро. Никита рос тихим, даже скромным. Как и отец, обожал все, что связано с компьютерными программами и часами сидел в интернете. Иногда ездил в гости к бабушке. Идеальный ребенок.
Все изменилось после того, как он благополучно окончил институт и устроился на работу. Парень даже внутренне стал взрослее, оброс друзьями, иногда стал ночевать у девушек. Ира с тоской понимала, что птенец вырос, вот-вот вырвется из гнезда.
В тот роковой день, после ужина, Никита заявил матери, застенчиво улыбаясь:
— Мама, я хочу тебя познакомить с Мариной. У меня с ней все серьезно.
Ирина обрадовалась. Не то, чтобы она мечтала об внуках, но хотелось бы, чтобы у сына все наладилось в личном плане. Тем более, при первой встрече Марина оказалась тихой, скромной. Вот бывает, смотришь на человека, и понимаешь, что с ним вы найдете общий язык. Она любовалась молодыми, одобряя выбор сына.
Понемногу стало понятно, что все действительно всерьез. Молодые стали готовиться к свадьбе. Ира даже обрадовалась, наконец-то сын съедет. Да, тяжело будет, придется что-то снимать, но все с этого начинали. Она даже начала откладывать немного денег, чтобы, случись что, помочь.
Но однажды вечером Никита пришёл домой какой-то расстроенный. Вяло ковыряясь в тарелке, сухо сказал:
— Мам, нам нужно поговорить.
— Что-то с Мариной, — схватилась она за сердце. — Через месяц свадьба, неужели расстались?
— Все хорошо. Ты же понимаешь, что после свадьбы нам надо будет с женой где-то жить?
— Конечно. Я думала, вы уже занимаетесь этим вопрос, — с искренним недоумением сказала она. — Могли бы уже что-то снять, да пожить перед свадьбой.
— Мы не будем искать, — перебил ее Никита каким-то чужим голосом. — Мы будем жить здесь.
Ирина замерла от удивления. Потом нервно рассмеялась:
— Что ты, Никит? Здесь? Я понимаю, у тебя своя комната, но две хозяйки на одной кухне — это слишком. Зачем нам эти скандалы? Если так денег не хватает, я могу немного подкидывать.
— Мама, ты меня не поняла, — твёрдо сказал Никита, — тебе нужно съехать отсюда. Снять квартиру или что-то купить.
На кухне повисла густая тишина. Ира почувствовало, как в ушах мелко-мелко бьются молоточки. С трудом шевеля языком, спросила:
— Мне?
— Мама, тебе.
— Ты… ты меня выгоняешь?
Может быть, она что-то не так поняла? Хотя как можно не так понять? Ира смотрела на своего сына и видела перед собой совершенно чужого человека.
— Я не выгоняю, — сын поморщился, будто бы от зубной боли. — Мама, это моя квартира. У тебя было двадцать три года, чтобы решить этот вопрос. А ты что? Ты за все время не отложила ни копейки, зато тратила все на косметику да на тонну шмоток.
— Я на косметику? Да я до сих пор пользуюсь детским кремом. Зачем ты нагло врешь?
— Не смотри ты на меня такими глазами, это только твоя вина. Почему я со своей женой должен уходить на съём?
— Никита, — голос Ирины дрогнул, она заплакала. — Это же и моя квартира тоже. Я же тут ремонт делала, да и вообще. Я же здесь всю жизнь живу и ты меня теперь как кота за шиворот и на мороз?
— Не надо бить на жалость, — холодно парировал он. — Почему я должен снимать квартиру при наличии собственной? Почему должен во всем себя ужимать? Ты что, не знала, что это рано или поздно случиться? Или привыкла? Папа тогда ушел к бабушке, теперь я должен уйти. А ты как королева здесь будешь сидеть на всем готовом.
— И куда я пойду? Ты хоть думал, на что я буду что-то снимать?
На смену обиде пришла ярость. Почему нельзя взять ремень и как следует не отхлестать сына по худосочной задни це, чтобы знал свое место? Взрослый он, ага. Сложив руки на груди, она зло продолжила:
— Ты сам знаешь мою зарплату. Тридцать тысяч, зарплата библиотекаря. Не хватит даже на угол в общежитии.
Никита не стал даже что-то комментировать, просто равнодушно пожал плечами:
— Мама, это твои проблемы. За все время ты ни разу не задумалась о смене работы. Сначала с двух сторон бабушки тянули тебе полные сумки, потом я еще подключился. Это что, тоже моя вина?
Ира с тоской понимала, что это уже не ее мальчик. Не может ее сын говорить такие вещи с каменным лицом, с каким-то новым, чужим выражением в глазах. Нет, она просто так не дастся.
Битва длилась несколько месяцев. Она пыталась апеллировать к его совести, к памяти, к чувствам. Сын был непоколебим. Его главный аргумент — было время что-то придумать, почему я должен страдать. В конце концов, после того, как Никита пригрозил выбросить ее вещи и сменить замки, она сдалась.
Сломленная, униженная до глубины души, она сняла комнату в коммуналке с пьющей соседкой и вечным запахом жареного лука. По ночам, уткнувшись в подушку, тихонько плакала, вспоминая свою уютную квартиру, светлую кухню и ванную. Потом слёзы закончились. Осталась пустота и тихая, глухая обида. Она сменила номер, чтобы ее никто не нашел. Работала, ходила в магазин, смотрела телевизор. Жила, как на автомате. Иногда её пронзала мысль: «А что он делает сейчас?» Но она гнала её прочь. У неё больше не было сына. Был человек по имени Никита, который когда-то жил с ней в одной квартире.
Через полгода на работу к ней приехал сын. Звал в гости, сообщил, что она скоро станет бабушкой. Она смотрела мимо него, даже не слушая. Никита ушел, так с ней и не поговорив. Еще через время ей донесли, что у молодых родилась девочка. Сердце, казалось, должно было ёкнуть, наполниться теплом и радостью. Но нет, ей действительно было все равно. Эта девочка была дочерью того человека, который выгнал её на улицу.
Никита, видимо, как-то узнал ее новый номер. Позвонил ей:
— Мам, это я. У нас все хорошо. У тебя такая классная внучка растет, просто прелесть. Приезжай как-нибудь.
— Нет, — сказала Ирина тем же ровным, безжизненным тоном.
— Мам, хватит дуться! — в его голосе прозвучало раздражение. — Прошло уже полтора года! Когда будет конец этой драмы? Ты же сама виновата. Мама, прекращай, ты же бабушка, в конце концов.
— У меня нет внучки, — чётко выговорила Ирина. — И сына у меня тоже нет.
Жизнь продолжается. Иногда она встречается с подругами, которые осторожно пытаются её уговаривать: «Ира, ну это же сын. Прости уже. Неужели ты внучку увидеть не хочешь?» Она отмалчивается или меняет тему. Нет, она не хочет прощать. Потому что простить — значит согласиться с тем, что её выгнали из её дома. Согласиться с тем, что двадцать пять лет материнского труда, бессонных ночей, тревог и надежд ничего не стоят по сравнению с документами о собственности. Согласиться с тем, что сыну важнее его семья, чем она. Она не знает, чем всё кончится. И, странное дело, её это уже не сильно тревожит.
