— Знаешь, мам, это ты виновата в том, что я влипла в такую ситуацию. Ведь видела же, что Кирилл из себя представляет. Почему не остановила?
Ира сидела, подперев рукой голову, и бездумно смотрела в окно. Как хорошо, что внучка заснула, надо тоже ложиться спать. Сил же подняться не было. Что она сделала не так? Чем заслужила такое?
Ее жизнь нельзя было назвать сладкой. Выросла она в тихом провинциальном городке, в семье, где мама терпела вечно пьющего отца, который иногда поднимал и на нее, и на дочь руку. Ее главной мечтой было вырваться из этого болота, создать собственную семью, в которой будет царить только любовь и доверие. Где не будет места бутылке, безденежью, крикам, дракам и постоянным скандалам.
После школы был техникум, а потом она, собрал все свои накопления, рванула в столицу. Ох, манила ее она, чертовка. Именно там и встретила Лёшу, свою судьбу. Он был старше ее на пять лет, такой же приезжий, работал водителем-дальнобойщиком. Что ей надо было? Навесил на уши лапши, и она очень быстро вышла за него замуж.
Первое время все было идеально, так, как она придумала у себя в голове. Леша надолго уезжал в рейс, зато потом привозил многочисленные подарки, да и зарабатывал отлично. Она старалась изо всех сил быть идеальной женой: училась готовить его любимые блюда, гладила рубашки, ждала с нетерпением. Потом забеременела. Муж летал на крыльях, хватался за любые подработки, только чтобы купить жилье. Не на съеме же жить с ребенком?
Даша родилась слабенькой, болезненной. С первого взгляда Ира полюбила ее той всепоглощающей, болезненной любовью, которая становится смыслом существования. Она поклялась себе: у этой девочки будет все самое лучшее. Все, чего была лишена она сама. Любовь, забота, красивые вещи, уверенность в завтрашнем дне. Может быть, тогда все это и началось…
С мужем она жила как в сказке, занимаясь только ребенком. Только вот потом Леша как-то потускнел, стал чаще задерживаться «в рейсах». Однажды просто не вернулся в назначенное время, прислав сообщение:
«Ира, прости. Так вышло. Встретил другую».
Ох, и навылась она тогда. Как так??? У нее на руках ребенок, ноль стажа и нет работы. Слава богу, Леша, чувствуя вину, оставил квартиру жене. Правда, алименты стали копеечными, как ни крути, зарплата была в конверте.
Начались тяжёлые дни. Теперь она пахала как вол. Днем — кассиром в магазине около дома, вечерами — брала работу на дом: шила на заказ простенькие платья, позже освоила компьютер и подрабатывала набором текстов. Когда отдыхать? Некогда, спала по четыре часа в сутки. Все деньги делились на три части: на самое необходимое, на «черный день» и на «для Дашеньки». Ведь дочка не должна страдать. Поэтому у нее было всё самое лучшее: одевала ее как куклу, покупала игрушки, деликатесы. Новый телефон — ей, планшет — ей, да все что пожелает. Нельзя, чтобы дочка чувствовала себя нищенкой. Ира буквально вкладывала в дочь всю себя, всю свою нерастраченную нежность, все несбывшиеся мечты.
Даша росла, только вместе с ней росло странное, тревожное чувство в душе Иры. Ведь дочка привыкла к тому, что получает практически все. Мама — это просто источник еды, игрушек, ласки, гаджетов, решений всех проблем. Она принимала это как должное. Если дочка что-то не получала, то просто закатывала истерику, обвиняя в том, что мать-нищенка и у нее из-за нее будут комплексы.
Но со временем «как все» у Даши быстро трансформировалось в «лучше всех». И стало главным лозунгом. Ира отказывала себе во всем, вот только угнаться за хотелками дочери не могла. Хоть лопни, ну не может мать-одиночка прыгнуть выше своей головы. Тем более бывший муж полностью забыл о существовании дочери. И это приводило к ежедневным истерикам, битью посуду и угрозам уйти из дома, ну или из жизни.
Ещё и проблемы в школе добавляли седых волос. Учиться Даша не хотела категорически. По ее словам, все учителя к ней придирались, только чтобы испортить ей жизнь. К репетиторам она наотрез отказывалась ходить, предпочитая после школы валяться на диване с телефоном. Потом Даша плавно перешла в переходный возраст и понеслось. Девочка приходила домой затемно, иногда со странным запахом. Ира, разогревая ужин, тихонько спрашивала:
— Ты где была?
Иногда дочь молчала, а иногда просто посылала на три буквы. Ира пыталась поговорить, объяснять, договориться. Ну не бить же ребенка! Нельзя! Только все упиралось в стену равнодушия или агрессии:
— Отстань! Надоела! Вечно ты ноешь! Ты во всем виновата, все из-за тебя.
«Все из-за тебя»… Со временем Даша все свои проблемы перекладывала на плечи мамы. Это же из-за нее у нее всё не складывается. Плохие друзья? Потому что мама не купила модные джинсы, и она чувствовала себя белой вороной. Плохо учиться? Потому что мама не купила новый ноутбук для учебы, а старый тормозил. Не поехала летом на море? Потому что мама нищая, могла бы найти денег.
Ира чувствовала себя в западне. Ее титанический труд, ее жертвы, ее бессонные ночи выглядели в глазах дочери жалко. Она без конца ставила в пример родителей друзей и подруг, которые с лёгкостью могли слетать на каникулах в Турцию или просто так подарить шубку. А что ее мать? Нищета, ей богу. Ещё и ситуация с учебой стала критической. После школы Даша заявила, что никуда поступать не будет.
— Не хочу, — спокойно заявила она, лёжа на диване и листая социальную ленту.
Ира, доведенная до отчаяния, впервые в жизни применила шантаж.
— Либо ты идешь учиться, либо съезжаешь и живешь на свои деньги. Выбирай.
Что тут началось. Даша плакала, визжала и даже отвесила матери несколько оплеух. Но Ира закусила удила. Пришлось дочери смириться с предстоящей учебой. Точнее, пойти в техникум на платное отделение. Только вот недолго музыка играла, через год ее выгнали оттуда, даже несмотря на оплату. Нет, не потому, что она плохо училась, а потому что даже не ходила в техникум. Мама же не контролировала дитё.
Ира, узнав об отчислении, сидела и плакала от бессилия, обиды, страха за будущее дочери. Ох, не зря говорят старые люди, что надо воспитывать пока поперек лавки ребенок лежит. Ничего, значит, теперь все будет по-другому. Она перестала оплачивать интернет и покупать продукты.
И снова крики, проклятия, попытки решить вопросы с помощью физической силы. Но Ира держалась, и пришлось дочери пойти работать. Как работать, пытаться. То официанткой в кафе, то баристой в кофейне. Деньги, которые она зарабатывала, улетали со скоростью ветра: на маникюр, на коктейли с подругами, на одежду из масс-маркета, которую она покупала в невероятных количествах. За квартиру, за еду, за коммуналку по-прежнему платила Ира. Нет, не потому что была богатой, просто устала бороться. Устала морально и физически.
Все изменилось, когда в жизни Даши появился Кирилл. Ира, только увидев его, моментально невзлюбила. Высокий, статный, дорого одетый. Даша светилась, как новогодняя елка. Она висела у него на руке, смотрела снизу вверх обожающим взглядом.
— Мама, это Кирилл. Мы встречаемся.
Только не зря она его не смогла принять. Кирилл постоянно был «в поиске себя». Он работал, но как-то урывками: то менеджером по продажам (уволили за хамство), то охранником в ночном клубе (не сошелся характерами с руководством), то что-то «перепродавал». Но когда у него появлялись деньги, он тратил их с размахом, достойным олигарха. Водил Дашу в самые дорогие рестораны города, заказывал суши и морепродукты тоннами, покупал ей духи и сумки. Дочка была в восторге. Наконец-то та жизнь, о которой она мечтала! Шик, блеск, красота.
Ира пыталась осторожно намекнуть.
— Даш, а он вообще собирается работу нормальную искать? На одних подработках далеко не уедешь.
— Мам, не завидуй. Он ищет свое. И вообще, деньги приходят и уходят. Главное — жить красиво.
— Красиво все хотят. Но вот какие у него планы на будущее? Жилья же нет.
— Ой, да отстань ты со своей бытовухой! Мы любим друг друга, и этого достаточно!
Ира молчала, но тревога росла. Тем более дочка с Кириллом сняли квартиру. Однажды Даша, сияя как тульский самовар, радостно заявила:
— Мама, я беременна!
Ира почувствовала, как земля уходит из-под ног. Господи, зачем? Сами себя не в состоянии прокормить, зато туда же, рожать.
— Даша, подумай сто раз. Вы же даже не расписаны. Он как отреагировал?
— А какая разница? Мы и так семья! Кирилл сказал — рожай, я обеспечу. Он скоро большой контракт заключает!
Контракт так и не был заключен. Беременность Даша провела на нервах. Кирилл то пропадал на сутки под предлогом «встреч», то устраивал истерики из-за пустяков. Родилась девочка, ее назвали Алисой. Ира, глядя на крохотное личико внучки, почувствовала прилив той же болезненной, всепоглощающей любви. И тот же леденящий страх. Одну уже воспитала, да так, что скоро седой станет.
К сожалению, рождение ребенка не сделало из Кирилла порядочного отца. Парень часто стал «задерживался с друзьями», а то и не ночевал дома вовсе. Денег не давал, ему было плевать, как выживает Даша. Та же покрывала его, выгораживала, плакала, но обратно к матери не шла. Гордость? Любовь? Ира, хоть все прекрасно видела, этого не понимала. С другой стороны, она хоть немного занялась собой после отъезда дочери.
А потом, однажды, глубокой ночью, раздался отчаянный стук в дверь. На пороге стояла Даша. Растрепанная, в домашних тапочках на босу ногу, на руках держа закутанную в тонкий плед Алису.
— Мама… — все, что она смогла выговорить, а потом разрыдаться.
Оказалось, Кирилл пришел пьяный, затеял скандал из-за немытой посуды, потом обозвал Дашу «нахлебницей» и выгнал в чем стояла. Да-да, посреди ночи в мороз. Слава богу, попался жалостливый таксист, который бесплатно завез ее к матери.
Она без слов впустила их, отправив дочку отогреваться в ванную. Сама же уложила внучку в свою постель, молясь, чтобы та не заболела. Даша после ванны пошла на кухню, заварила чай. И, уже сидя за столом, постоянно всхлипывая, стала жаловаться матери. Ира гладила ее по волосам, и сердце ее разрывалось на части от боли. Бедная, как же так? Только вот женщина не знала, что своими руками вновь пустила кошмар в свою жизнь.
Нет, первые пару месяцев была тишь да гладь. Даша была тихой, забитой, помогала по дому, нянчилась с Алисой. Только вот теперь в разговорах все чаще проскакивали обиды в сторону матери. Сначала завуалировано, потом явно.
— Знаешь, мам, это ты виновата в том, что я влипла в такую ситуацию. Ведь видела же, что Кирилл из себя представляет. Почему не остановила?
— Я?
— Ты. Ты всегда меня во всем ограничивала, только вот в отношении него ты будто бы ослепла. Спасибо, теперь у меня грудной ребенок и впереди неизвестность. Все из-за тебя, низкий поклон.
Ира пыталась оправдаться, защититься, но все было бесполезно. Кроме этого, дочь стала меняться на глазах. Будто бы забыв, что у нее ребенок, бросала Алису на мать, стала гулять по ночным клубам и бегать на свидания.
Она теперь абсолютно ничего не успевала. Дочка мастерски подстраивалась под ее выходные, сплавляя Алису. Кроме этого, крохи, которые перепадали от Кирилла, Даша тратила на себя, прекрасно понимая, что мать купит памперсы, питание и одежду внучке.
Ира пыталась что-то исправить:
— Даша, возьмись за ум. Это твой ребенок! Ты мать! Ты должна о ней заботиться, а не я.
— Что, хочешь сказать, я должна? Это из-за тебя все так произошло. Я тебя просила рожать? Из-за тебя отец свалил, из-за тебя я росла в нищете, — кричала в ответ Даша, и в ее глазах горела ненависть. — Ты не видела, какой Кирилл? Молчала же, вот и расхлебывай. Дай мне наладить свою личную жизнь.
Ира после таких скандалов могла часами смотреть на спящую внучку, на это беззащитное существо, и видела в ней маленькую Дашу. Ту самую, которую она так любила и которую, как теперь понимала, безнадежно избаловала. Только вот что делать дальше, она не знала. Время шло, ситуация становилось все хуже и хуже. Дочь будто бы сорвалась с цепи, устраивая свою жизнь и иногда пропадая на все выходные.
Однажды, когда после очередного скандала Даша, наплевав, что мать только что пришла со второй смены, укатила в клуб, она поняла, что стоит на краю. Ей немного за 45 лет, только вот здоровья и сил нет. Она больше не может тянуть на себе все: работу, дом, капризную, ненавидящую ее дочь и маленькую внучку, у которой, если ничего не изменить, не было будущего. Она видела, как Алиса, которой исполнилось полтора года, жмется к ней, называет «мама», а к родной матери относится с опаской и равнодушием. Видела, как Даша могла накричать на плачущую дочь: «Заткнись, надоела!»
И в одну из таких ночей, когда Даша не появлялась уже третьи сутки, не отвечая на звонки, а Алиса, капризная от температуры, заснула у нее на руках, Ира приняла решение. Самое тяжелое в ее жизни. Где-то там, в ночи, гуляет ее дочь, скитается по барам или греет чью-то постель. Ей плевать на мать и дочь, значит, ей тоже будет все равно.
Утром, найдя в интернете информацию, она набрала номер службы опеки и попечительства.
— Здравствуйте. Мне нужна помощь. У моей дочери ребенку всего полтора года. Она систематически оставляет малышку мне, не обеспечивает ее материально, ведет асоциальный образ жизни. Я ее бабушка. Кроме этого, я работаю и в такие моменты вынуждена просить знакомых присмотреть за внучкой. И я больше не справляюсь физически и материально. Ребенку угрожает опасность…
Она говорила, и по щекам ее текли слезы, но она их не замечала. Пусть Даша ее возненавидит окончательно, но только так можно что-то решить. Сотрудница опеки записывала, задавала уточняющие вопросы. Голос у нее был профессионально-сочувствующим.
— Вы понимаете, какие могут быть последствия?
— Я понимаю, — тихо сказала Ира. — Я прошу вас помощи.
Она положила трубку и опустила голову на руки. Если Даша не возьмется за ум, то ей официально могут передать под опеку внучку. Лучше так, хоть какие-то права будет иметь. Да, она сделала жестокий выбор. К сожалению, возможно, он единственно правильный.
