Галина смотрела на экран телефона и чувствовала, как сжимается желудок. Номер высветился незнакомый, но голос она узнала сразу — тот самый сладкий, просящий тон, который ничего хорошего не предвещал.
— Галочка, это Света, сестра твоя двоюродная.
Первое мая. Овощи для шашлыка уже мысленно нарезаны, мангал у друзей на даче ждёт. И тут — Света. Которая звонит раз в три года и только когда ей что-то нужно.
— Серёжу в командировку в Москву отправляют на две недели, а я с ним напросилась. Ты же квартиру сдаёшь? Может, нас пустишь? Гостиницы такие дорогие.
Галина действительно сдавала однушку у метро. Тридцать восемь квадратов, свежий ремонт, кухня со встроенной барной стойкой — её Виктор сам проектировал и крепил к полу намертво, чтобы не шаталась. За майские праздники квартира приносила тысяч семьдесят: туристы в Москву ехали толпами.
— Свет, а когда приезжаете?
— Завтра уже, второго числа.
Виктор стоял в дверях кухни. Услышал разговор и замахал руками — нет, нет, нет. На эти даты квартира была забронирована.
— У нас бронь стоит, — начала Галина.
— Ой, какая бронь, это же семья! — перебила Света. — Мама твоя, тётя Валя, царствие ей небесное, всегда говорила: родня должна помогать друг другу.
При упоминании матери у Галины что-то дрогнуло внутри. Мама умерла два года назад, и Света на похороны не приехала — «билеты дорогие из Перми». А теперь козыряет её словами.
Галина вздохнула и сдалась.
— И что с бронью делать? — спросил Виктор, когда она положила трубку. — Там люди деньги заплатили.
— Напишу, извинюсь. Верну предоплату и накину за неудобства.
— Двадцатку теряем только на этом, — подсчитал муж. — Плюс сама аренда за две недели. Считай, под сотню минус.
— Они же заплатят.
— Сколько?
— Ну… сколько-нибудь. Не бесплатно же.
По лицу Виктора было видно: он в это не верит.
Света с мужем приехали к обеду второго мая. Галина встретила их у подъезда, показала квартиру, отдала ключи.
— Красота какая! — восхищалась сестра, трогая всё подряд. — И стиралка, и посудомойка. Богато живёте, москвичи.
— Это не наша квартира, мы её сдаём, — напомнила Галина.
— Ну да, ну да…
Света уже открывала холодильник.
— О, а продукты нам оставить можно? Мы с дороги голодные.
В холодильнике лежал стандартный набор для гостей: молоко, яйца, сыр, нарезка. Приветственный бонус, который Галина включала в стоимость аренды.
— Пользуйтесь.
Серёжа, муж Светы, молча осматривал квартиру. Работал он на каком-то заводе в Перми, и за всё время визита Галина услышала от него ровно три слова.
— Интернет быстрый? — спросил он, не глядя на неё.
— Сто мегабит.
— Пойдёт.
Сел на диван, достал ноутбук. Галина попрощалась и уехала.
Первые дни прошли тихо. Света слала фотографии из торговых центров.
«Представляешь, тут сапоги за семь тысяч! У нас в Перми такие же за двенадцать. Взяла две пары».
Галина читала и молчала. Денег на сапоги, значит, хватает. А на гостиницу — нет.
На пятый день позвонила соседка снизу, Антонина Павловна, восемьдесят два года и слух как у совы.
— Галина Петровна, у вас там ремонт? Целый день стучат.
— Там родственники живут, Антонина Павловна.
— Так скажите вашим родственникам, что тут люди живут. Вчера до полуночи музыку врубили, я «Скорую» хотела вызывать — думала, давление.
Галина позвонила Свете.
— Соседи жалуются на шум.
— Да какой шум, Галочка! Серёжа барную стойку чуть передвинул, ему для работы удобнее. А музыку мы тихонько, фоном.
— Там пожилая женщина внизу, ей восемьдесят два.
— Хорошо, хорошо, учтём.
Виктор слушал и хмурился.
— Передвинул стойку? Я её на восемь анкеров сажал. Если сдвинули — либо выкрутили, либо вырвали.
На десятый день командировка должна была закончиться. Галина ждала звонка с благодарностью и хотя бы разговора об оплате.
Звонок был. Но другой.
— Ой, Галочка, представляешь, Серёже продлили ещё на недельку! — защебетала Света. — Поживём чуть-чуть ещё, ладно?
— Свет, у меня на эти дни бронь.
— Опять бронь? Мы же родственники! Серёжа не может сейчас переезжать, у него все документы разложены, он отчёты пишет. Хочешь, чтобы его уволили?
Галина снова сдалась. Написала гостям, вернула деньги, заплатила компенсацию.
— Потом посчитаемся, — сказала она Виктору.
— Когда потом? Три недели уже живут.
— Когда уедут.
Виктор посмотрел на неё долгим взглядом, но промолчал.
На пятнадцатый день Света позвонила с неожиданной просьбой. Голос был заговорщический, почти интимный.
— Галочка, тут такое дело… Серёже на работе командировочные выплачивают по документам. Можешь нам справку написать, что мы у тебя жили за деньги? Ну, типа договор найма.
— Какую справку?
— Ну, что мы заплатили тебе, скажем, сто тысяч за месяц. Серёжа на работе отчитается, ему всё компенсируют. А мы тебе процентов десять отдадим. Все в выигрыше!
Галина не сразу поняла.
— Подожди. Вы хотите, чтобы я написала, что вы заплатили сто тысяч… которые вы не платили?
— Ну да! А что такого? Все так делают. Серёже на работе сами подсказали.
В голове у Галины словно щёлкнул переключатель.
— Света, это подлог. Мошенничество. Статья сто пятьдесят девять УК.
— Ой, какие страшные слова! Это просто бумажка, никто проверять не будет.
— Нет.
— Как — нет?
— Никак. Я в этом участвовать не буду.
— Ну Галя! Что тебе стоит? Мы же родня!
— Именно поэтому. И кстати — вы мне за проживание пока ни копейки не заплатили.
— Так мы и заплатим! Когда Серёжа командировочные получит! — голос Светы стал раздражённым. — Просто помоги, а мы тебе потом.
— Нет.
Галина нажала отбой.
Виктор смотрел выжидающе.
— Что там?
— Просят липовый договор. На сто тысяч. Чтобы Серёжа получил компенсацию от работодателя за жильё.
— А вам с этого?
— Десять процентов обещали.
Виктор присвистнул.
— Красиво. Живут бесплатно, ломают мебель, а теперь хотят ещё и заработать. На твоей квартире. Твоими руками.
— Я отказала.
— Правильно сделала.
Съехали они через три с половиной недели. За это время соседка Антонина Павловна звонила ещё четыре раза.
Галина поехала принимать квартиру и с порога поняла: будет плохо.
Барная стойка — та самая, на восьми анкерах — стояла криво, вырванная из пола. Вокруг дыры в ламинате. Диван в пятнах, похожих на красное вино. В ванной сломана лейка душа, вода течёт тонкой струйкой мимо. На кухне не хватает двух тарелок и сковородки с антипригарным покрытием. Холодильник пустой, мусорное ведро — с горкой.
Галина сфотографировала всё и отправила Свете.
«Это что?»
«Где?»
«Стойка вырвана из пола. Диван в пятнах. Лейка сломана».
«Ой, стойку случайно задели. Диван такой и был, по-моему. А лейка — не мы, она уже текла».
Галина набрала номер.
— Свет, не надо. Стойка была закреплена намертво. Диван я сама чистила перед вашим приездом. Лейка новая, в феврале меняла.
— Может, уборщица сломала.
— Какая уборщица? Я сама убираю.
— Тогда не знаю, — голос Светы стал обиженным. — Ты меня обвиняешь? Мы же родня.
Повисла пауза.
— Хорошо, — сказала наконец Света. — Сколько мы должны за проживание?
Галина хотела сказать про сто двадцать тысяч — реальную рыночную цену за три с половиной недели в сезон. Но язык не повернулся.
— Хотя бы пятьдесят.
— Пятьдесят тысяч?! За что?! Мы же у родни жили! Серёжа говорил — бесплатно должно быть!
— Свет, это мой заработок. Моя работа.
— На чужих зарабатывай! А с родственников деньги драть — это знаешь как называется?
Галина почувствовала, как внутри поднимается злость. Та самая, которую она давила три с половиной недели.
— Хорошо. Тогда хотя бы за ремонт. Стойка — двенадцать тысяч, я по чеку знаю. Химчистка дивана — четыре. Лейка с установкой — две. Итого восемнадцать.
— Денег нет. Серёжа командировочные не получил.
— Получит — переведёте.
— Ладно, — буркнула Света и бросила трубку.
Прошла неделя. Деньги не пришли.
Галина написала напоминание. Света ответила: «Командировочные задерживают».
Ещё неделя. Галина написала снова. Прочитано, ответа нет.
На следующий день пришло сообщение. Галина открыла — и перечитала трижды.
«Галочка привет! Серёже опять командировку в Москву наметили, на июль. Можно у тебя остановимся? В этот раз аккуратнее будем, обещаю!»
Ни слова про долг. Ни извинения. Просто — «можно ещё».
— Вить, посмотри.
Виктор прочитал и хмыкнул.
— Что ответишь?
— Честно.
Галина набрала:
«Света, квартира сдаётся посуточно, это мой бизнес и источник дохода. С июля цена три тысячи пятьсот рублей в сутки, предоплата за весь срок. Для родственников скидка десять процентов. Устраивает — бронируй, нет — ищи гостиницу. И напоминаю про восемнадцать тысяч за ремонт».
— Жёстко, — оценил Виктор.
— Честно.
Нажала «Отправить».
Ответ пришёл через полчаса. Длинный, на два экрана.
Света писала, что не ожидала такого от родной сестры. Что они с Серёжей очень разочарованы и оскорблены. Что деньги — это не главное в жизни, а главное — семья. И что мама, тётя Валя, перевернулась бы в гробу от такой жадности и бессердечия.
Галина дочитала до конца. Закрыла чат. Открыла контакт. Нажала «Заблокировать».
— Удалила? — спросил Виктор.
— Заблокировала.
— Правильно.
Они помолчали. За окном шумел июньский вечер, где-то смеялись дети.
Галина открыла приложение для аренды, выставила квартиру на июль. Через восемнадцать минут пришла заявка: семья из Казани, четверо, на десять дней. Предоплата — тридцать пять тысяч.
— Казанцы бронируют, — сказала она мужу.
— Деньги перевели?
— Уже на счёте.
Виктор подошёл и обнял её за плечи.
— Давай договоримся. Родственников в эту квартиру — больше никогда. Вообще никаких.
— Давай. Только по полному тарифу и с полной предоплатой.
— И с залогом за возможный ущерб.
— И с залогом.
Через месяц позвонила тётя Зина из Воронежа. Собиралась в Москву на обследование, хотела бы где-то остановиться на пять дней.
Галина вежливо объяснила условия: три тысячи пятьсот в сутки, для родственников скидка десять процентов. Итого пятнадцать тысяч семьсот пятьдесят за пять ночей, предоплата.
Тётя Зина помолчала, потом сказала, что, пожалуй, переночует у подруги.
Галина попрощалась, положила трубку. Налила себе чаю, села у окна.
— Тётя Зина звонила, — объяснила Виктору. — Хотела бесплатно пожить.
— И что ты?
— Предложила скидку.
— А она?
— Обиделась.
Виктор хмыкнул:
— Переживёт.
Галина кивнула. За окном садилось солнце, крыши домов золотились. Квартира забронирована на два месяца вперёд, деньги приходят вовремя, а родственники больше не считают её жильё бесплатным хостелом.
Мама, может, и правда расстроилась бы. А может, посмотрела бы на всё это и сказала своё обычное: «Правильно, Галка. Себя тоже надо уважать».
Жаль, что спросить уже не получится.
Но почему-то Галина была уверена: мама бы поняла.
