Алена развелась с мужем, когда дочке Верочке было три года. Андрей оказался совсем не приспособленным к семейной жизни: разбросанные вещи, вечный беспорядок, а главное — тяжелая, нервная рука, которая то и дело поднималась на жену, а однажды чуть не задела и дочку. Этой ночи хватило, чтобы всё понять.
— Бежать надо мне от мужа, бежать… дальше будет только хуже… Ну почему я не прислушалась к советам матери, она все правильно говорила.
Когда только Алена сообщила матери, что собралась замуж за Андрея из их же деревни, Клавдия попробовала ее отговорить.
— Дочка, ты сделаешь большую ошибку. Посмотри на их семью. Отец Андрея пьет и обижает мать, тебя тоже это ждет, яблоко от яблони… как говорится…
— Мама, ну что ты такое говоришь, Андрей другой. Он добрый, с ним интересно, — заступалась Алена.
Она действительно не верила матери, считая, что все матери пытаются отговаривать своих дочерей от раннего замужества, тем более Алене недавно только исполнилось восемнадцать.
Но как и говорила Клавдия, не сложилась семейная жизнь у Алены с мужем. После очередного скандала, она собрала вещи Верочки, пару своих сумок и ушла к матери, но с ощущением спасения.
Мать встретила дочь с внучкой ласково, давно подозревала, что все-таки прозреет Алена и уйдет от тиран-мужа. Хоть он и приходил, грозился, но Клавдия быстро заворачивала его со двора.
Больше замуж Алена не выходила. Отбоя от ухажёров не было, стройная, с умными серыми глазами, она притягивала внимание.
Но страх, что чужой мужчина сможет обидеть её девочку, был сильнее любого чувства. Она строила стены, высокие и надёжные. Работала бухгалтером, растила Веру, и её миром стали дочкины утренники, школьные олимпиады, первые пятёрки и слёзы из-за двоек. Ей хватало этого.
Как-то приезжал Захар из соседнего села к ним домой. Разговаривал с Клавдией.
— Нравится мне твоя дочь Алена, я конечно старше ее на десяток лет, вдовец… Вот решил по-хорошему, вначале с тобой поговорить, а потом уж с ней.
— Интересно, Захар, а Алена знает, что нравится тебе? Мне она ничего не рассказывала о тебе…
— Знает, я пару раз встречал ее у вас в деревне, и даже признался, что она мне нравится, но она только улыбается. Говорила, что замуж не собирается.
— Понятно. Алена сейчас на работе, но я скажу, что ты приезжал.
Захар очень серьезный мужчина, у него двое детей, а не может найти подходящую женщину для себя и чтобы была хорошей матерью для детей.
— Алена, — встретила мать ее во дворе, когда та пришла с работы. – Захар приезжал из дальнего села, — она внимательно смотрела на дочь.
— И что?
— Ну что, нравишься ты ему и хотел бы тебя в жены взять.
— Ой, мам, да разговаривала я с ним. У него двое детей, у меня Верочка. Не хочется мне ничего такого начинать. Пусть моя дочка растет со мной, я же тебе говорила, что замуж больше не выйду. Если в следующий раз приедет Захар без меня, так и передай… Ну а если сам встретит меня, я тоже все скажу ему. Не хочу…
Годы летели. Вера выросла. Умная, независимая, с лёгким характером, так непохожим на тревожную осторожность матери. Училась в городе в колледже. Однажды сообщила довольная:
— Мам, у меня новость для тебя, я замуж выхожу.
— Дочка, ну ты сказала новость, как гром среди ясного неба. За кого замуж собралась, неужто за Илью? – немного занервничала Алена.
— За Илью, мама, за него!
Алену и бабушку Вера уже познакомила со своим парнем, как-то приезжала с ним на выходной именно для этого. Илья скромный, симпатичный парень, видно было, что к Вере относится трепетно. С родными Веры вел себя вежливо, даже помогал по хозяйству. Правда недавно умерла бабушка Клавдия, чем очень огорчила своих близких.
— А что тебя удивляет, я же вас с бабулей познакомила с ним.
— Да, но о замужестве ты молчала…
— Ну потому что во-первых, нужно было переждать время, ведь умерла бабушка, а во-вторых, мы с Илюшкой заканчиваем учебу в этом году, вот и решили пожениться. Жить собираемся в городе, у Ильи своя квартира. Отец его уже купил для нас.
— Ну что ж, доченька, Илья мне понравился, лишь бы ты была счастлива.
Вышла замуж Вера за доброго и надёжного Илью. И когда молодая семья переехала в свою квартиру, в доме Алены наступила тишина. Гулкая, непривычная, пугающая. Уже не приезжала на выходные дочь, теперь у нее своя семья, работа, но иногда навещали с мужем, помогали.
Именно тогда дочь и зять начали своё «наступление». Каждый раз, когда ее навещали Вера с мужем, говорили:
— Мама, тебе же всего сорок три года. Жизнь не закончилась! — убеждала Вера.
— Мы познакомим вас с хорошим человеком, — осторожно вторил Илья.
— Ну что вы задумали, — улыбалась мать, — я всю жизнь живу одна, привыкла.
Алена отнекивалась, пока однажды вечером, глядя на своё отражение в тёмном окне, не поймала себя на мысли:
— А ведь и правда… Хочется тепла. Не только от печки.
В очередной приезд, Вера с зятем сообщили:
— Собирайся, мы за тобой.
— Как это за мной?
— Мама, мы познакомим тебя с дальним родственником Ильи, дядю Гришу мы знаем, он нормальный мужчина.
— Как-то это все неожиданно, да и не готова я, — отказывала Алена, но дети настояли и увезли ее на машине с собой в город.
Знакомство состоялось в уютной кофейне. Григорий — вдовец. Его жена умерла пять лет назад от болезни, быстрой и безжалостной. У него двое взрослых детей: женатый сын и дочь Ирина, недавно пережившая развод, но, к счастью, без детей.
Григорий оказался невысоким, крепким, с седыми висками и удивительно спокойными карими глазами. Говорил он неторопливо, слушал внимательно. Не сыпал комплиментами, но заботливо пододвинул ей чашку с кофе. Они говорили о жизни, о старых фильмах, о том, как странно слышать тишину в собственном доме.
Он не пытался казаться тем, кем не был. Рассказал о жене с тихой, светлой грустью, без надрыва. Показал фотографию сына с внуком. Пожаловался, что дочь Ирина после развода замкнулась, и он за неё переживает.
— Дети, какие бы взрослые они не были, всё равно остаются детьми, — сказал он, и Алена кивнула, потому что знала это чувство насквозь.
— Согласна, поэтому я и не выходила замуж, пока Верочка не повзрослела. Жила ради нее.
Они начали встречаться. Неторопливо, как будто наверстывая упущенное время. Гуляли по парку, ходили в кино на дневные сеансы, варили вместе борщ на его кухне просторной и солнечной. Григорий был тактичен, ненавязчив. Он не лез через её стены, а словно ждал у ворот, чтобы она сама их открыла.
Потом они вместе поехали к ней в деревню. Дом Григорию понравился, хоть и сказал:
— Видно, что давно нет мужских рук. Пусть дом будет нашей дачей, летом может здесь жить, — Алена согласилась.
его слова успокоили ее, но осмнения где-то гнездились
Но тень прошлого накрыла её, когда она познакомилась с Ириной. Девушка, лет тридцати, с красивым, но холодным лицом, оценила Алену одним беглым взглядом.
— Очень приятно, — сказала она без тени улыбки. — Папа рассказывал, вы, кажется, тоже одна растили дочь?
В её тоне прозвучало что-то колкое. Алена почувствовала знакомый, давно забытый укол тревоги. Не ревность ли? Страх, что кто-то займёт место её матери? Она вспомнила, как сама когда-то боялась пустить в свою жизнь кого-то чужого ради Веры.
Однажды, когда они с Григорием рассматривали альбом с его старыми фотографиями, Алена не выдержала:
— Гриша, а Ирина… Она не против нас с тобой?
Он отложил альбом и взял её руку. Ладонь его была тёплой и шершавой.
— Ира сейчас сама в непростом положении. Она боится потерять меня, вот и всё. Пройдет время — привыкнет. Она добрая, просто раненная. Как и мы все, в общем-то.
Его слова успокоили, но сомнения гнездились где-то глубоко. Сможет ли она, пронёсшая через всю жизнь один главный страх — понять чужого ребёнка, который защищает память о своей матери? Сможет ли построить что-то новое, когда фундаментом её собственной жизни столько лет был отказ от этого?
Как-то раз Вера, увидев её задумчивой, обняла сзади:
— Мам, я вижу, ты переживаешь. Он хороший?
— Очень, — честно ответила Алена.
— А ты счастлива?
Алена замерла. Счастлива? Это слово казалось таким громким. Но в его присутствии была тихая радость. Ощущение плеча. Отсутствие страха.
— Мне спокойно с ним. И да, я счастлива.
— Тогда борись, — твёрдо сказала Вера, не обращай внимание на Иру, все наладится… Ты всю жизнь боролась за меня. Теперь поборись за себя.
Алена взглянула на дочь, свою главную победу, свой смысл, свою крепость. И поняла, что, пожалуй, пришло время не строить новые стены, а научиться оставлять калитку незапертой. Хотя бы для одного, проверенного человека. Для Григория. Впереди был непростой разговор с Ириной, необходимость выстраивать новые, хрупкие отношения. Но впервые за много лет Алена чувствовала не тревогу, а тихую, зрелую надежду. Она заслужила этот шанс.
