— Это же для тебя! Для семьи! Она что, не хочет, чтобы муж снова стал на ноги? Да она должна сама это была предложить! Я ей всё объясню. Она девочка умная, поймёт.
Тяжелый пакет с продуктами разорвался прямо на пороге. Яблоки покатились по грязному линолеуму в сторону кухни, что-то жалобно звякнуло. Она устало вздохнула, опустила голову и зажмурилась. Как ей хотелось оказаться где угодно, но только не дома. Из комнаты раздался голос Влада:
— Кристина, что ты там вытворяешь? Сколько можно ждать?
В этом голосе звучало привычное, капризное раздражение маленького ребёнка, которого вовремя не накормили. Она открыла глаза, вздохнула и, аккуратно переступив через пакет, пошла в ванную за тряпкой. Пока убирала яблоки, протирала пол, в голове царила пустота. Руки сами всё делали, пока она думала, как не сойти с ума.
В последнее врем только этот какой-то вакуум в голове, и отстраненность позволяли ей держаться на ногах. Спустя час раздался звонок в дверь. На пороге стояла Светлана Федоровна, её свекровь. Можно часы сверять, ей богу.
— Ну что, как там наш больной? — громко спросила она, проходя в прихожую.
— Как обычно, — тихо ответила Кристина, забрав ее пальто.
— Держится, значит, молодец. Хотя хватит страдать, — свекровь зашла в гостиную, где Влад полулёжа смотрел телевизор. — Подъем, надо действовать. Сидеть и ждать у моря погоды — это не наш метод. Ты куда?
— В садик, — обуваясь, сказала она.
— Беги, беги.
Кристина выскочила из подъезда, а потом, чертыхнувшись, вернулась. На улице накрапывал мелкий дождь, надо взять зонт. Тихонько открыла дверь и замерла.
— Я тут подумала, кое с кем посоветовалась. Мы с тобой всё неправильно делаем.
Кристина замерла, навострив уши. Мы? Как в том анекдоте: мы привезли уголь, я и лошадь. Не она, которая с момента аварии не спала нормально ни одной ночи: то дети, то мужу нужно помочь повернуться, то лекарство дать. Не она, которая брала подработки, чтобы купить ему специальные ортопедические подушки, матрац и витамины. Не она, которая вычерпала все их сбережения на штрафы и восстановление чужой разбитой машины. Да, ДТП было по вине ее мужа, который лихачил за рулем. Не она, которая тащила на себе все проблемы каждый день, забыв, когда в последний раз смотрела фильм или выпила кофе в тишине.
Тем временем свекровь продолжала:
— Это пассивное сидение на больничном, эти дешёвые мази да самодельный массаж — путь в никуда. Тебе нужна серьёзная реабилитация. Мне тут знакомая посоветовала один шикарный частный центр. Дерут, правда, дорого, но результаты потрясающие. Программа на год с личным инструктором, с бассейном, с современными аппаратами. Они тебя на ноги поставят, а не вот это вот все.
— Мам, это дорого.
— Конечно, дорого, но зато поставят тебя на ноги.
В коридоре Кристина медленно, очень медленно переступила с ноги на ногу. Ладони стали холодными и липкими. Интересно, откуда свекровь найдет деньги? На цыпочках подошла к двери, чтобы не пропустить ничего.
— У Кристины же есть квартира от бабушки. Её можно выгодно продать. Часть денег потратим на твоё лечение. А на оставшиеся, — свекровь вздохнула и продолжила. — На оставшиеся мы купим тебе новую машину. Без машины никуда, скоро на дачу надо ездить.
— Кристина согласится разве? — неуверенно спросил Влад.
— Это же для тебя! Для семьи! Она что, не хочет, чтобы муж снова стал на ноги? Да она должна сама это была предложить! Я ей всё объясню. Она девочка умная, поймёт.
Кристина тихонько закрыла дверь и медленно спустилась по лестнице. Умная девочка, поймет. Забрав детей из садика, вернулась домой. На кухне ее уже поджидала свекровь. Да, это было правильное слово — поджидала. Лицемерная улыбка, цепкий взгляд, как у паука, который ждет добычу.
— Дети в садике поужинали?
— Да, — кивнула Кристина, с трудом сдерживаясь, чтобы не выдать себя.
— Отлично. Слушай, я нашла отличный вариант, как поставить Влада на ноги. Сто процентный результат. Твоим детям нужен отец, а тебе муж. Придется, правда, продать квартиру твоей бабушки. Я уже предварительно созвонилась с агентством, они готовы выехать на оценку.
Кристина включила и выключила воду. Потом села напротив свекрови. Откуда такая дикая и абсолютная уверенностью в своём праве распоряжаться чужой недвижимостью.
— Нет.
—Что значит «нет»?
Свекровь от удивления разинула рот.
— Квартиру я продавать не буду. Это мое решение.
На кухне повисло напряжённое молчание. Потом свекровь усмехнулась.
— Твоё решение? Дорогая, когда в семье беда, нет «твоего» и «моего». Есть только общее. Твой муж лежит прикованный к кровати, он не может работать. Ты одна тянешь семью. Твоей зарплаты не хватает на детей, на ипотеку, да на все. Самое главное, ее не хватает на реабилитацию. Ты ему массаж сама делаешь? Ну да, твои рельсы-рельсы, шпалы-шпалы его на ноги поставят. Нет же, ты трясешься о своей развалюхе.
— Это здравый смысл, — Кристина сжала руки под столом. — Продадим квартиру, потратим всё на реабилитацию. Если не поможет? Что дальше? Я оплачиваю ипотеку за счет сдачи моей, как вы сказали, развалюхи.
Светлана Федоровна встала, нависнув над невесткой, её глаза излучали ненависть.
— Тебе плевать на здоровье моего сына? Ты что, не понимаешь, что без лечения он может навсегда остаться калекой! И ты будешь в этом виновата! Потому что пожадничала! Да ты посмотри на себя! Я тебе предлагаю решить все проблемы за секунду, а ты носом воротишь.
— Я не буду продавать квартиру, — повторила Кристина, чувствуя, как от злости ее начинает трясти. Из комнаты Влада не доносилось ни звука, даже дети от страха притихли. — У меня двое маленьких детей, если вы не забыли. И я думаю о их будущем. Я буду лечить его по полису. Ничего страшного, вытяну.
— Ах, вот как, — Светлана Федоровна нахмурилась, покраснев от злости. — Ну что же, я поняла, что моего сына ты на ноги поставить не хочешь. Я это запомню, как и он.
Женщина демонстративно ушла, даже не взглянув в сторону внуков, которые выскочили из комнаты, пытаясь ее обнять. Кристина что-то прошептала успокаивающее детям и зашла к Владу. Тот демонстративно делал вид, что смотрит телевизор.
— Будешь молчать?
— И что, тебе квартира действительно дороже, чем моё здоровье?
Он повернул голову к ней. Лицо перекошено от обиды, злое. Она поежилась, моментально ощутив себя виноватой.
— Я же прошу помочь мне. Подумай о нашем будущем. Я снова смогу встать на ноги, работать, а тебе плевать?
Кристина прислонилась к косяку.
— Влад, ты же сам все прекрасно понимаешь. Где гарантии? Слова твоей матери? А что, если реабилитация затянется? Чем я буду оплачивать ипотеку? Твоя мама, я смотрю, быстро все посчитала. И реабилитация, и машина.
— Значит, ты ей не веришь? — он зло ударил кулаком по подлокотнику дивана. — Спасибо, я из-за тебя останусь калекой. Тебе и так нормально: работа, дети, прогулки, а я тут от скуки уже вою.
— Я стараюсь, как могу, — прошептала она.
— Мало! — рявкнул он. — Мало стараешься! Надо искать варианты! Продать можно не только квартиру, можно еще твою машину! Да всё что угодно! Но ты же ничего не делаешь! Жалко тебе для меня.
В этот момент на кухне раздался грохот. Она бросилась туда и обнаружила, что Ярослав разбил кружку, оставленную свекровью на столе. Маша плакала, испугавшись громких звуков. Кристина автоматически прижала детей к себе, пряча лицо в их мягких волосах.
И тут она поняла, что не сможет так жить дальше. Она не сможет, банально не вытянет его реабилитацию, его капризы, вечные обиды. С того момента, как произошло ДТП, она не жила, а просто пыталась выжить. Поддержка только со стороны ее родителей, а вот со стороны свекрови только критика и претензии. Да и Влад в последнее время изменился, вел себя так, будто бы она ему должна и обязана. Благодарности ноль, только придирки, упреки, оскорбления.
Успокоив детей, вернулась в гостиную. Влад снова уставился в телевизор, демонстративно игнорируя её.
— Хорошо, Влад. Ты прав, я действительно мало стараюсь.
Муж буркнул что-то невнятное, даже не обернувшись. Не дождавшись реакции, она стала складывать вещи. Потом нашла номер телефона специализированной конторы, объяснила ситуацию. Договорившись, вздохнула и позвонила свекрови:
— Еще раз здравствуйте. Вы были правы, я не справляюсь. Я не могу обеспечить Владу должный уход и лечение, не могу своими силами поставить на ноги. Вы так переживаете за него, волнуетесь. Я наняла людей, которые перевезут его к вам сегодня. Со всеми вещами, лекарствами, справками. Вы сможете сами выбрать ему лучшую клинику. И продать что-нибудь своё, если понадобится. Я снимаю с себя эту ответственность. Мне нужно поднимать детей.
На другом конце провода сначала была ошарашенная тишина, потом дикий рев:
— Ты что, с ума сошла?! Зачем ты мне его приволокёшь? Мне что, бросить работу и его тягать на себе? Не забывай, деточка, это твой муж!
— Да, — со смешком согласилась Кристина. — Мой муж, но и ваш сын. Вы же считаете, что я мало стараюсь и как хорошая девочка должна продать квартиру, чтобы его восстановить. На остатки купим машину, чтобы вас на дачу возить? Так чего вы как хорошая мама не продадите свою дачу? Точно, это же свое, да и результат неизвестен.
Она положила трубку, не дожидаясь ответа. Влад все слышал и теперь смотрел на нее растерянным и немного испуганным взглядом:
— Ты что делаешь?
— Ты поедешь сейчас к своей маме. Пусть заботится о тебе.
— Кристина, успокойся. Все устали, но ты не можешь меня бросить.
— Могу, потому что устала. Устала от твоих претензий, истерик и обесценивания всего, что я делаю для тебя. Мама справится лучше.
— Я не поеду, — сложив руки на груди, нагло сказал он. — Это и моя квартира тоже.
— Тогда уеду с детьми я. Все равно квартиру будем делить, но жить здесь твоей матери я не позволю. Тебе надо эти скандалы и полиция?
— Я могу на тебя подать на алименты. Я инвалид, если что.
— Отлично. Я на тебя, ты на меня. Как-нибудь справлюсь.
Влад сжал губы, потом схватил телефон и набрал матери. Она вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. В семь вечера приехали два крепких парня с носилками. Кристина их встретила, всё объяснила. Муж, слава богу, не сопротивлялся, просто смотрел на нее с такой ненавистью, что ей было даже тяжело дышать.
Когда дверь закрылась, в квартире воцарилась тишина. Даже дети притихли, будто бы понимая, что произошло. Не выдержав, она устало опустилась на пол, прислонилась спиной к дивану и закрыла глаза. Может быть, она сволочь, которая бросила мужа в тяжелую минуту, но она тоже человек со своими слабостями, усталостью и страхом.
Позже, когда она укладывала детей спать, младшая дочка обняла её за шею и спросила:
— Папа уехал?
— Папа теперь будет жить с бабушкой. Она его поставит на ноги.
— Точно?
Кристина печально улыбнулась.
— Не знаю, солнышко. Бабушка будет стараться.
Она знала, что ничего не окончено. Впереди будет битва за квартиру, алименты, да и вообще, неизвестно чем все это может закончиться. Но зато теперь она точно знает, что несет ответственность только за своих детей, а не за взрослого мужика, который по своей вине оказался прикованным к инвалидной коляске и вместо благодарности устраивает спектакли.
