— Переноси бабкины манатки в маленькую комнату. Да не жалей ты, ну и разобьёшь что нибудь, это же никому не нужно, ты на неё глянь — видно же, что бабке недолго осталось, — ни капли не стесняясь присутствия в квартире самой хозяйки — Нинель Георгиевны, отдавал бесцеремонно команды отец Павла.
Евгений Борисович едва её впервые увидел перед свадьбой, и сразу сыну шепнул,
— Не переживай, Пашка, ты на эту старуху посмотри, в чём только душа теплится, скоро вы полноправными хозяевами её квартирки станете со своей Катюшей. Бабка то похоже уже и не слышит почти ничего, видел, как она бессмысленно улыбается и кивает? А квартирка хорошая, сталинский дом, он ещё сто лет простоит, да и продать хорошо можно, если вам не понравится, и вы в новом доме квартиру захотите…
Катюша в этот день в бабулином переезде из комнаты в комнату не участвовала, у неё токсикоз.
Бабушка ей сказала, что мужчины и без неё тут разберутся, ерунда какая — вещи её из одной комнаты в другую перетащить.
Отец Кати в командировке, так что Паше со свёкром там хозяйничают, а Катя пока отлёживается…
Они с Пашей после свадьбы жили у родителей Кати, у свёкра со свекровью квартирка совсем маленькая. Когда же поняли, что у них будет ребёнок, они к бабушке решили переехать, она их сама к себе давно уже жить звала, а тем более после такой радостной новости.
У Нинель Георгиевны большая квартира в сталинском доме. Кухня огромная, как третья комната.
Нинель Георгиевна привыкла спать в большой комнате, там воздуха больше, но теперь решила её молодым освободить.
Им с малышом надо места побольше.
Катя эту квартиру любила, она в ней родилась, ей тут всё родное.
Правда смутно она помнила, что мама с папой, когда она была маленькая, спорили и ругались часто, и папа даже однажды чуть не ушёл от них. Мама плакала, не знала, как поступить, а бабушка Нинель её утешала,
— Ну ничего Ритуля, дочка, не переживай так, вы просто ещё молодые очень, жизни не знаете. В семейной жизни есть свои хитрости, но их тоже не все сразу постигают, для всего своё время…
Бабушка тогда взяла на себя главное — она всегда очень вкусно и быстро готовила. А потом как-то потихоньку, постепенно, у родителей в жизни всё наладилось. Мама с папой перестали ссориться, а папа больше не уходил ночевать к товарищу.
Друзья Кати обожали приходить у ней в гости на бабушкины торты и пироги.
Позже родители смогли купить квартиру, и они съехали от бабушки, хотя Кате совсем не хотелось от неё уезжать.
Поэтому предложение бабушки переехать к ней жить Катя приняла с радостью. Ей было приятно вернуться в квартиру своего детства…
Павел правда был не очень-то этим доволен, он конечно хотел бы жить отдельно.
Его отец, свёкор Кати, давно нашёптывал сыну, что надо бабушку Катину к родителям отправить, а в её квартиру самим жить поехать. Они ведь молодые, ребёнок скоро родится, им нужнее. А старая бабуля пусть со своей дочерью и зятем доживает…
Катя это как-то случайно услышала, и даже расстроилась.
Она раньше не замечала, что свёкор такой скользкий и меркантильный человек. Он со всеми был обходительный, а её бабушке, Нинель Георгиевне, на их с Павлом свадьбе руку даже целовал. Говорил, что она как царица, и за внучку благодарил, радовался, что Пашке такая жена хорошая досталась.
Как хорошо, что Павел не совсем такой, как его отец, хотя ей время от времени стало казаться, что их любовь не так прочна, что она ускользает и будто блекнет и тает.
Кате даже страшно стало — вдруг это правда? Но потом она решила, что наверное это токсикоз виноват, всё у них хорошо…
Сама Нинель Георгиевна всё время переноса её вещей просидела в кресле на огромной кухне, чтобы не мешаться под ногами.
Со стороны казалось, что она дремала.
Даже в строгом домашнем платье, с высоко поднятыми пышными седыми волосами, уложенными в причёску «хала», она была похожа на величественную даму, и этим раздражала Евгения Борисовича,
— Сидит, ведьма, помирать пора, а расселась будто благородная, все ещё хозяйку из себя строит, делает вид, что приглядывает за нами, — перетаскивая шкаф, стулья, комод и ящики с бельём из её комнаты, чертыхался Катюшин свёкор,
— Была бы моя воля, я бы всё это барахло ведьмы старой на помойку отнёс. Да ты не бойся, сынок, она уже и не слышит ничего. И вообще её никто не собирается обижать, да просто пора ей уже жилплощадь освобождать, пожила уже на белом свете достаточно, пора и честь знать, хватит уже…
«Хорошо Катюша хоть эти бессовестные откровения своего свёкра не слышит, а то бы точно расстроилась», — думала Нинель Георгиевна, мерно покачиваясь в старом кресле, и продолжая делать вид, что она дремлет…
Евгения Борисовича этого уже не изменить, да и Бог с ним, всем помочь я не в силах. А вот внучке своей Катюшке я ещё успею помочь, как в своё время её маме, моей дочери Ритульке и мужу её Виктору помогла. Ведь они бы так и развелись по ерунде, хоть и любили друг-друга, молодые были, глупые.
А Павлик Катенькин — хороший мальчик. Отец его пока ещё не смог испортить. Смущается, обрывает грубые слова отца, боится, что я услышу, хотя что со старухи взять, от неё же уже и не зависит вроде ничего. А он боится, хотя и не знает, что и от меня тоже кое-что зависит. Просто боится, что обидит старую женщину, а значит совесть у парня живая ещё. Рано они поженились, сами не справятся без моей помощи, не смогут любовь свою сохранить», — думала Нинель Георгиевна, слушая грубые шутки отца Павла в свой адрес…
Нинель Георгиевна
Переставив мебель и перетащив её вещи, свёкор хотел уйти не прощаясь, мол спит бабка.
Но Павел подошёл и легко тронул Нинель Георгиевну за плечо,
— Мы всё сделали, мы пойдём, а то меня Катя ждёт.
Нинель Георгиевна открыла глаза и мягко улыбнулась,
— А я хотела вас накормить и чаем напоить в благодарность!
— Поехали, Пашка, дома поедим, — крикнул от двери Евгений Борисович, буркнув себе под нос, — Не нальёт же стерва, а на сухую закусывать неохота, домой надо ехать.
— Может ещё что-нибудь нужно, Нинель Георгиевна? А то Катя просила ей кое-что купить, она сейчас сама не знает чего хочет, — извиняюще улыбнулся ей Павел, — А ваши вкусные пироги я ещё успею поесть, мы же теперь вместе будем жить.
— Вот чудик, радуется, что с бабкой старой жить будет, — из прихожей с досадой опять пробурчал Евгений Борисович.
Но Нинель Георгиевна лишь Паше улыбнулась,
— Спасибо, милый мой, мне не нужно больше ничего, езжай к Катюше. Как надумаете — сразу приезжайте, комната вас ждёт, комната хорошая, светлая, вам понравится. И я вас жду…
Через неделю Кате полегчало, токсикоз отступил, и они к бабушке Нинель переехали.
Катя с удовольствием ходила по квартире, её всё тут радовало. Они только новый диван в свою комнату купили, а попозже купят детскую кроватку. До родов Катя не хочет, зачем спешить, да и примета есть такая, что пока не родится ребёнок — лучше ничего не покупать…
В этой комнате Катя с родителями до пяти лет жила, а потом они переехали. Папа ездил в загранкомандировку и там хорошо заработал. Но эту уютную комнату Катя обожала.
Она необычной формы, сама комната большая, квадратная, светлая. А у окна есть поворот и ещё кусок комнаты со вторым окном. Закуток, будто такая ещё одна маленькая комнатка без дверей. Там и спала маленькая Катя, вроде и рядом с родителями, но и отдельно, они даже шторки повесили.
Очень удобно для семьи с малышом, спасибо бабушке, что она их к себе позвала…
Всё радовало здесь Катю.
И старинный большой наборный стол из дерева разных сортов. И бабушкино кресло, и буфет со старинной посудой и фарфоровыми фигурками.
Когда они наконец-то сюда с Пашей переехали, Катя сразу почувствовала, что ей больше не кажется, что у них с мужем что-то не так.
Паша перестал повторять слова своего отца и опять стал к ней ближе. А когда сказали, что будет дочка, он искренне этому обрадовался,
— Ну теперь мне нельзя быть слабым, я единственный в семье мужчина и ваш защитник…
Катя немного боялась, когда услышала, как свёкор говорил Паше,
— Парень должен родиться, у нас в роду всегда были мужики, девки нам не нужны!
Но Павел больше не обращал внимания на подковырки отца, он лишь спокойно ответил ему,
— Пап, а я хочу первую доченьку, ты что, не будешь любить свою внучку?
И Евгений Борисович осёкся, лишь буркнул, — Против папки идешь?
— Не, пап, я против нелюбви и злобы, вот и всё, пап…
Нинель Георгиевна вместе со всеми радовалась рождению маленькой правнучки. Ритуля с Виктором стали бабушкой и дедом, большая у них семья…
А ещё Нинель Георгиевна вспоминала добрым словом и благодарила одну пожилую женщину, у которой однажды она остановилась переночевать.
Была она тогда беременна Ритой, а муж её начал выпивать, раздоры у них начались без повода. В тот день он опять уехал к своей матери в деревню, а Нинель уже слышала от знакомых, что муж её к своей бывшей ночевать ходит, любовницу себе завел.
И она поехала, беременная, чтобы увидеть правду своими глазами, а не мучиться подозрениями. Не терзаться, что чем-то мужу не угодила и не думать, что это она во всём виновна.
Мужа своего Юрия она тогда и правда застала у той женщины. Выскочила оттуда вся в слезах, беременная ведь, более чувствительная. Бежала куда глаза глядят, а темно уже.
На электричку уже опоздала, и постучалась она в избу на окраине деревни.
Открыла ей немолодая женщина, в доме обстановка бедная. Нинель попросилась переночевать и все деньги ей отдала. У неё были родители обеспеченные, она не нуждалась.
— Щедрая ты, спасибо, я бы и так тебя пустила, но за щедрость отблагодарю, — улыбнулась женщина.
Нинель тогда ей всё и выложила, чужому человеку легче душу открыть.
— Я тебе дам ароматы сушёные заговорённые, если любовь и правда была, муж к тебе вернётся и жить будете хорошо, — пообещала женщина.
Нинель подарок её взяла, но мужа не простила, и ароматы заговорённые так и не использовала.
Не верила она в заговоры.
Но когда у её дочери Ритули с мужем Виктором ни с того ни с сего раздоры пошли, вспомнила Нинель Георгиевна про эти ароматы, и вложила им по щепоточке в подушки.
Правда ли они помогли, или ещё что-то произошло, но ссоры у дочки с зятем прекратились и живут они уже много лет счастливо.
А теперь и у Катюши с Пашей какие-то вроде размолвки начались, бывает такое по молодости да по глупости. Теряют люди любовь свою, а потом жалеют всю оставшуюся жизнь.
Вот и позвала к себе жить внучку с мужем Нинель Георгиевна, да и им по щепотке сушёные ароматы подложила…
Евгений Борисович к внучке Маше тоже теперь заезжает.
Не ворчит правда больше, как раньше, что старая ведьма всё ещё жива, Павел его предупредил, но косится зло на Нинель Георгиевну.
А ей до него и дела нет, главное, что тех, кого можно было, она уберегла, а может это просто совпадение, и никаких заговоров и не существует…
Главное, что Катюше очень нравится эта квартира её детства, и Паше тоже, и самое радостное, что оба ей говорят, что им только с ней, с бабушкой Нинель, так тепло и уютно живется.
И что они очень хотели бы, чтобы бабушка Нинель ещё сплясала бы на свадьбе Маши, и благословила её так же, как она их благословила на счастье…
